Проснулся через восемь часов после дежурства – мятый, потный, рядом с телефоном и бокалом испанской гарначи. Очень хотелось есть. Обычно хочется есть по выходе из зоны, но утром я почему-то сел играть в шахматы с молодым врачом и забыл про голод. Мы сыграли весьма напряженную партию. Я играл белыми и выиграл с большим трудом. Люблю такие партии. Поел, начал разбирать сумку, с которой езжу на дежурства: вывалил на пол второй респиратор, защитные очки, маленькую аптечку (после случая с глазами я сделал запас глазных препаратов), всевозможные антисептики для разных участков тела, документы, противомозольные пластыри (они очень хорошо защищали от потертостей выступающие части лица: нос и скуловые кости). В сумке осталась упаковка от провизии, жадно поглощенной в день дежурства. И задумался: из каких ресторанов в клинику привозят пищу? Кто ее готовит? Кто обеспечил эти поставки, сколько они стоят? Кто вообще этим занимался? Я набрал номер Сандро, лучшего представителя моей внешней и внутренней разведки:

– Слушай, кто нас кормит? Кто всё это организовал? Анджело и Бенедетто не могут всем заниматься. Может быть, они отрядили какого-то врача или медсестру?..

– Не знаю. Ты по делу?

Сандро явно хотел еще полежать в кровати. Я попрощался. На самом деле я уже знал ответ. В моем поле зрения был только один такой человек, достаточно безумный, чтобы взвалить на себя эту работу. Малика. Я не сомневался, что этим занимается она.

Малика Аттени – дочь моей коллеги, с которой мы много лет работаем в клинике и давно дружим, отличного диагноста и организатора (известно, что организационную работу любит и умеет делать далеко не всякий). Малика всю жизнь живет в столице, но корни у нее арабские. Прекрасная восточно-западная смесь. Обаятельная, всегда приветливая девушка, даже с теми, кто этого вовсе не заслуживает. Я часто видел Малику в клинике в ночное время, когда ее мать вызывали по неотложным вопросам и она просила дочь отвезти ее на машине.

Казалось бы, с началом пандемии ей среди нас точно было нечего делать. Клиника закрылась, ночных выездов быть не должно. К тому же Малика не медик. Но, как выяснилось, ее альтруизм был шире, чем я мог предполагать. Как только дочь узнала от матери о перепрофилировании клиники, она сразу же начала собственную кампанию поддержки и помощи: списалась со всеми знакомыми и друзьями – и за то время, что институт занимался подготовкой к открытию красных зон, собрала внушительную сумму (действительно очень солидную) и до последнего евроцента истратила эти деньги на приобретение всего, в чем мы нуждались. Конечно, Анджело, как руководитель клиники, смог привлечь совершенно безумные ресурсы для поддержки клиники, а Бенедетто каким-то чудом добыл необходимые защитные средства и материалы. Но они же крутые парни! А тут хрупкая девушка, не имеющая ни широкой известности, ни связей. Но – perpetuum mobile, приводимый в движение желанием помогать. Можно было бы назвать деятельность Малики волонтерством, однако такое определение мне кажется неполным.

И сбором средств Малика не ограничилась. После открытия зоны она стала, фигурально говоря, стучаться в двери столичных ресторанов. Звонки, письма, детальные объяснения – почему помощь так важна. И нежелание сдаваться при первом отказе: упрямое следование евангельской формуле «стучите, и отворят вам». Вот почему мы были обеспечены во время дежурств хорошей и качественной пищей. Всего же замечательнее то, что владельцы ресторанов, которых в конце концов удалось уговорить, согласились кормить всю клинику совершенно бесплатно. А еще говорят, что на свете не существует добра…

И сейчас, когда я сижу дома и пью кофе, набирая этот текст, Малика снова мчит на машине, чтобы помочь другим. Просто потому, что хочет. И может.