Странный вид внука напугал деда, но расспрашивать, что случилось, он не стал. Притянул к себе и обнял, словно чувствуя его состояние.

– В жизни, внучек, всякое бывает. Иной раз человек долго носит в душе каменюку, выдавливает из себя по капле да по крохе, а бывает, хлынет разом – и мир светлее станет, и боль уйдёт.

Лёнька лишь на мгновение прижался к деду и, сразу же отстранившись, сказал:

– Всё путём. Правда. Что ты на завтрак соорудил?

– Ну, путём так путём. А на завтрак я, типа, соорудил… вареники с творогом! – преувеличенно громко воскликнул старик и даже молодцевато крутанул полотенце, словно приглашая Лёньку к столу. – Да не простые, а особенные – украинские!

– А я думал, ты блинчики или оладьи жарил. Пахло, как в детстве. Ну, что за вареники? – Лёнька придвинул табурет к столу, уселся и откинул салфетку с глиняного блюда. – Ох, ничего себе, да это же пирожки целые!

– Ничего я не жарил, – мельком глянул на него дед и, обильно поливая вареники сметаной, добавил: – Такие вареники на кисляке заводят, потом на пару варят, а едят со сметанкой. Тесто как пух, просто тает во рту. Я их часто леплю. Наивкуснейшие! Летом – с клубникой или вишней, а зимой – с творогом или с картошкой да лучком жареным. Скоро поспеют ягоды, налепим.

Лёнька положил парочку на тарелку и рассмеялся.

– Полная! Круто!

После завтрака дед куда-то ушёл, а Лёнька отправился в сад. Долго сидел на качелях, потом решил немного размяться: нашёл в сарае тяпку и начал полоть заросший травой участок. Работалось легко и даже с удовольствием. Вскоре солнце стало припекать, и он зашвырнул тяпку в траву.

«Что бы ещё поделать? Скукота!» – оглядываясь, думал Лёнька.

Отчего-то снова вспомнилось, как они всем классом ходили на дамбу. Было шумно и весело. Класс у них очень дружный. Если бы не его выходка с купанием в ледяной воде… Он опять представил, как выглядел в глазах одноклассников, а особенно в глазах Милочки, когда удирал в кусты, демонстрируя прыщавую спину. Стыдоба!

Может, врач сказал правду, и от солнечных лучей наконец-то исчезнут дурацкие прыщи, так внезапно оккупировавшие его спину, грудь и даже лицо?

«Надо позагорать», – решил Лёнька и помчался в дом. Стянул с дивана покрывало и, выбрав во дворе солнечное местечко, развалился.

Лёнька лежал и вспоминал, как в прошлом году целых две недели жарился под палящим солнцем Хургады. Тогда он был чёрным, как головешка. А в этом году отец сначала отказался от поездки, о которой Лёнька так мечтал, потом запичкал всем, что считал полезным для ослабленного детского организма. Больше всего рыбьим жиром. Гадость редкостная! А затем отправил в деревню… Загорай здесь теперь два месяца.

Лёнька мысленно перечислял все неприятности, ожидая, что на него нахлынет привычная злость на отца за испорченные каникулы, но с удивлением понял, что прежней злости нет. Солнце припекало спину, шелковистая трава приятно щекотала ноги, над ним порхали бабочки и гудели пчёлы – здорово же! Он расслабился и перевернулся на живот.

Но загорать не получилось… Через минуту он подскочил как ошпаренный и уставился на покрывало – по нему ползли полчища муравьёв!

Лёнька чертыхнулся и хотел перейти в другое место, но тут вернулся дед и заворчал:

– Лёнька, сгоришь же, иди в дом. И зачем ты хорошее покрывало взял, есть же старые. А тяпку чего бросил посреди огорода? Убирать надо за собой!

– Я не знаю, где старое покрывало. А тяпкой я, вообще-то, полол.

– Полол он, завтра после тебя вся трава встанет. Полоть тоже надо уметь, – всё ворчал дед.

Лёнька так удивился, что даже не обиделся. Это совсем непохоже было на деда, и он спросил:

– Ты куда ходил? И чего такой злой?

– Нормальный я. Ходил по делам. А ты чего дома? Вроде на полигон собирался с ребятами.

– Мы после обеда собирались, за мной пацаны зайдут, – отмахнулся Лёнька, подобрал тяпку и отнёс в сарай.

Потом помог начистить на обед картошки и ушёл в свою комнату. Дед занялся готовкой.

На кухне что-то стучало, гремело и падало, потом потянуло гарью. Лёнька удивился. В отличие от отца дед готовил хорошо. Что сейчас случилось?

Он вернулся на кухню. На плите стояла сковорода с явно подгоревшим мясом. Почищенная картошка была нетронута. Дед растерянно махнул рукой и пробормотал:

– Поешь вчерашний борщ. Что-то я сегодня как стряпуха-неудачница. Полежу немного.

Лёнька вытащил из холодильника кастрюлю и поставил на плиту. После обеда заглянул в спальню – дед лежал лицом к стене. Видимо, спал.

Оставив записку, он решил пойти навстречу близнецам, но только вышел за калитку, как те появились на дороге. Все вместе они направились к Бунтарю.

– Попытка номер два. Надеюсь, сегодня в хозяйстве у бабы Мани не ожидается прибавления? – усмехнулся Севка, шагая широко, специально загребая кедами и пыля на всю улицу.