Денис лежал с открытыми глазами. Нужно вырвать себя из болота навязчивых мыслей. Он попытался прибегнуть к не раз испытанному способу – разгадывать рисунки на старом ковре. В затейливых лабиринтах его причудливого узора прятались всякие чудища. Их поиск, придумывание их историй отвлекали и увлекали. Но не в этот раз. Не помогло. Проверенное годами средство дало сбой. Взгляд равнодушно проскользнул по узорным хитросплетениям и, переметнувшись, застрял на белом холсте крашеного потолка.

Денис забыл о той радости, которую испытывал, когда писал на конкурсе своё эссе. Наслаждение творчеством и его результатом – редкое удовольствие – улетучилось, пропало. Забылось воодушевление, с каким он расписывал восторг первых зрителей мультика Уолта Диснея. Забылось, как он смеялся от собственного описания бегемотих, невесомо порхающих в балетных пачках. Стёрлось из памяти не только удовольствие, но и сам текст, в котором он так самозабвенно рассказывал, как британские художники заставили весь мир переживать за победу добра в «Гарри Поттере». Вытеснилось и то ощущение восторга, с каким он рассуждал об изменивших мир шедеврах гения Хидэо Кодзимы.

Когда он сдавал работу, его переполняло радостное чувство: «Я сделал всё по максимуму! Чёрт побери, как же здорово всё-таки я справился с заданием! Это лучшее, что я когда-либо сочинял!»

Теперь всё кануло в проклятую Лету… Разве это справедливо?!

«Зачем я попёрся в учительскую?! Почему не ушёл сразу – ну почему?! Почему, чёрт побери, я не ушёл сразу, со всеми?!»

Все мысли возвращались только к одному – к учительской, к злополучным стульям, к ненавистным запятым.

«Должен же быть способ всё исправить, – говорил себе Денис. – Может, всё решится само собой… И тогда не придётся ничего делать. Ведь может же быть, что Серёжкина работа настолько хорошая, что эти запятые её нисколько не испортят».

От этой мысли на душе у Дениса стало так хорошо, так легко, что он стал развивать её.

«Он умный, талантище, у него просто не может быть ошибок. Какие ошибки у Листанова Сергея? – Смешно! Ведь он же отличник, на золотую медаль идёт – не на натянутую медаль, а на заслуженную!»

Денис повернулся на другой бок и пожалел: нахлынули другие мысли и потопили робкую надежду.

«А вдруг он тоже разволновался?! Без дураков, всем на конкурсах страшно. Я вообще в ступоре был первые полчаса… Вдруг он разволновался тоже и накосячил?.. Ведь если ошибки есть, то мои запятые украли у него шанс… Мои запятые… Мои запятые… Да не мои они… А чьи?!»

Смятая простыня у ног наполовину сползла с кровати, измученная крепкими объятиями подушка давно соскользнула на пол и радовалась, что о ней забыли. Денис хотел уснуть, утопить в забытье этот день, но капризный сон не шёл. Он пытался считать, сбивался, начинал заново и забывал о счёте.

Память со строгим лицом неподкупного судьи изучала факты. Адвокат пылко перечислял судье факты «за Дениса». А обвинитель сухо выкатывал в ответ один лишь аргумент «против Дениса», и тот срабатывал… Линия защиты рушилась, летела в тартарары.

Денис перевернулся на другой бок. Дискуссии в его голове не прекратились: два голоса завели самостоятельный диалог, маятником раскачивая сознание в разные стороны.

«1-й. Что же я сделал?.. Он единственный заслуживает эту стипендию. Из нас больше всех. У него дар. Это ясно как божий день… А я, получается, испортил ему жизнь…

2-й. Да ни черта ты ему не испортил. Он отборочный тур прошёл с таким бешеным отрывом, что тебе и не снилось. И сейчас, без вариантов, Серёга всех претендентов обскачет – даже не парься об этом, а просто забей! Пилить вам до него и пилить и не допилить…

1-й. И всё-таки я украл его шанс. Это, как ни крути, воровство… Он честно готовился и рассчитывал на честную игру. А я… Он должен был честно победить, и несправедливо, что…

2-й. Да не ной, противно слушать твои сопли. Смотри на вещи под другим углом. Вот скажи: откуда такая уверенность, что победа была у него в кармане?! Кто дал гарантию? Другие, поверь, тоже не дурачки и тоже готовились серьёзно, а может, даже ещё круче твоего Серёги. Всегда может из ниоткуда появиться крутая тёмная лошадка. Это во-первых! Во-вторых, забудь о справедливости – в этом мире её просто нет. Привыкай к этому: чем раньше ты это поймёшь, тем лучше для тебя самого. Ты повысил свои шансы – разве это плохо?! Ты использовал удобный случай!

1-й (с возмущением). Я не для себя поставил эти чёртовы запятые. Понял? Ты что болтаешь? С ума спятил? Что ты несёшь?

2-й (с усмешкой). А для кого, дорогой мой?! Для ко-го?! Объясни внятно. Для кого ты поставил эти, как ты выражаешься, чёртовы запятые?! Неужели для кого-то третьего? Дай-ка уточню! Хочешь сказать, что ты старался для какой-то тёмной лошадки из ниоткуда? Для кого-то третьего, тебе неизвестного?! Не для себя?! Это типа анонимной благотворительности, что ли… Не смеши…»

От последней мысли в желудке снова завертелся противный комок. Денис быстро сел – комок провалился. Он осторожно с открытыми глазами лёг на спину. Нельзя закрывать глаза. Решение снаружи. Оно есть.

«Я напишу Сергею сообщение, напишу во „ВКонтакте“. Признаюсь – и точка!»

Он не встал, а вскочил, словно боялся, что решительность, хрупкая, почти бестелесная, улетучится раньше, чем он дойдёт до стола. Быстро открыл ноутбук. Быстро открыл страницу соцсети. Быстро вбил его фамилию. Неожиданность первая: у него закрытый аккаунт. Да, как-то странно: ведь Сергей – открытый парень, почему тогда аккаунт закрытый?! Ну что здесь странного – имеет право не быть со всеми на короткой ноге…

Проситься в друзья Денис не стал.

Пальцы нервно забегали по клавиатуре. Неожиданность вторая: в других сетях Сергея не было. Денис просмотрел всех одноклассников, общих знакомых, вдруг у него другой ник, но всё бесполезно. Поиски ничего не дали. Он закрыл ноутбук и раздражённо отодвинул его от себя с выражением неудовольствия, какое видишь на лице раздосадованного дегустатора: блюд интересных много, а уникального не оказалось.

Неподвижно посидел несколько минут.

«Наверное, это и к лучшему! Надо набраться смелости и признаться, глядя ему в глаза… Только так! Не прятаться за сообщением, а честно рассказать, что я сделал. Работы вряд ли начнут проверять в выходные. Ещё не поздно всё исправить, ещё не поздно, и всё станет на свои места. В понедельник работы будут шифровать, и в понедельник я признаюсь. Это моё решение. Точка!»

Бесповоротность последних слов оттеснила все другие мысли. Хотя они настойчиво пытались просочиться в голову Дениса, на этот раз не им суждено было праздновать свою победу.

– В понедельник я признаюсь, – как заклинание повторил Денис вслух и почувствовал, что от принятого решения сам как будто стал легче наполовину.

Он лежал на спине и ощущал себя по-иному, так, словно свежая кровь без труда, не встречая препятствий, побежала по всем его жилам. Она растворила тугой комок в желудке, освободила дыхание. Ему казалось, приложи он пальцы к венам, он почувствует её движение – гул весеннего половодья. Он устало закрыл глаза – никаких запятых. Слава богу!

– Спать, – приказал себе Денис и сразу провалился в сон.