Денис после бессонной ночи едва переставлял ноги.

«Куда подевалась моя уверенность? Так страшно… Ладно! Что бы ни произошло… Пусть всё разрешится. Пусть… Станет легче!»

Эта надежда придавала сил. С ней Денис жил все последние дни. Но сейчас она не бодрила. Совсем.

Возле школы никого не было. И слава богу. Лицо уже не выглядело так страшно, как после драки. Но не в этом дело. Не хотелось ни с кем разговаривать. Денис посмотрел на часы, потряс рукой и снова посмотрел. На часах – 10:20.

«Я тащился сюда сорок минут?!»

В холле его встретил большой стенд. На нём в ровных кругах лица трёх победителей прошлых конкурсов, а четвёртый круг – свободный, с красивым красным вопросом внутри. Интрига сегодняшнего утра вот-вот решится.

Денис остановился перед ведущей к актовому залу широкой лестницей, посмотрел наверх. Высоко. Чёрной дырой наверху зияла дверь. Он сделал первый шаг.

«Чёрт побери, что здесь творится?!»

Людей – не протолкнуться. Яркий свет. Музыка. Даже телевизионщики прибежали.

«Может, уйти?»

Денис сразу прогнал прочь эту идею. До конца. До победного.

Легко сказать… Денис сделал шаг назад. Оглянулся. Открытые двери дразнили, звали оставить всё позади себя.

– Ефимов, ты как умудрился опоздать?! – услышал он бодрый голос математика. – На тебя это совсем не похоже! – Михаил Афанасьевич похлопал его по плечу. – Всё в порядке?

Вместо ответа Денис кивнул.

– Все участники конкурса сидят впереди. Наш Листанов уже там. Давай займи своё место.

Учитель рукой показал на сцену. Денис не реагировал. Михаил Афанасьевич решительно взял ученика за руку и, протискиваясь между собравшимися, сделал несколько шагов. Публика зашипела, но математик не останавливался.

– Михаил Афанасьевич, дальше я сам, – потребовал Денис.

– Хорошо, – остановился учитель и пропустил вперёд своего ученика.

Денис молча пробивался к сцене. Ему что-то говорили, но он никому не отвечал. Ему хорошо было видно, куда идти. К самым первым рядам. Он увидел широкую спину Влада, подсевшего к ним с Димкой в кафе; ещё несколько знакомых участников внимательно слушали выступавших. Денис искал глазами Листанова.

– Вы Ефимов? Ваше место на этой стороне. Идите за мной.

Денис повернулся на голос. Юноша в чёрной футболке с бейджиком «Организатор Юрий» провёл его к пустующему стулу.

– Ты ничего не пропустил, – ободрил его голос слева.

Денис не ответил. Сосед, поджав губы, сосредоточился на сцене. Денис искал Листанова. Его нигде не было видно. Денис то выгибал шею вперёд, пытаясь разглядеть соседей сбоку, то откидывался на спинку, стремясь рассмотреть лица сидящих в соседнем ряду.

– Чувак, кончай вертеться, – потребовал голос сзади.

Денис подчинился.

– Успокойся! Что тебе это даст?! Посмотришь на него, а дальше что? Просто сиди и не дёргайся, – посоветовал тот же голос.

Денис заставил себя слушать тех, кто выходил на сцену. Один за другим поднимались деканы университета, рассказывали о своих факультетах. Обещали участникам конкурса стипендии, успешные карьеры. Зал не раз прерывал выступления аплодисментами. Денис хлопал на автомате, не глядя.

Вдруг зал взорвался. Денис посмотрел на сцену. На сцене появился Егор Марков. Денис понял: время пришло – время объявления результатов.

Забытый холод дня запятых и стульев снова разливался внутри тела. Тело оледенело так, что он не смог опустить голову.

Егор что-то говорил. Денис пытался слушать, но в ушах стояла мёртвая тишина, и голос выступающего тонул в этой леденящей тиши.

Егор открыл конверт. Денис смотрел немое кино. Все вокруг аплодировали. Но звука не было. Люди перешёптывались, смотрели друг на друга. Но звука не было.

Денис с трудом повернул голову. Кто-то огорчённо смотрел в никуда, кто-то – раздосадовано. Тишина в ушах стала настолько пронзительной, что Денис опустил голову и обхватил её руками. Хотелось прежнего – раствориться в воздухе, стать незаметным или просто уйти.

– Чувак, очнись, это же ты Ефимов Денис? – кто-то больно толкал его в спину.

Денис еле поднял голову.

– Ты же Ефимов Денис? – спросили его снова.

Денис кивнул.

– Ну ты даёшь! Ты победил! Слышишь? По-бе-дил!!!

– Я бы тоже от такой радости забыл, как меня зовут, – глядя ему в лицо, борясь с завистью, сказал веснушчатый сосед слева.

Тишина и холод спиралью сжимали Дениса. Он провалился в бездну. Из бездны его извлекли. Его растолкали, растормошили, заставили подняться. Денис стоял перед сценой, перед тремя узкими ступеньками, как вкопанный. Ему показывали, что надо подняться на сцену, к председателю жюри, но он не двигался.

Аудитория улыбалась. Председатель заговорил:

– Похоже, наш победитель не может прийти в себя. Давайте поддержим его. Аплодисменты победителю – Ефимову Денису!

Актовый зал вновь взорвался рукоплесканиями. Кровь перестала поступать к лицу Дениса. Бледнее тени он поднялся на сцену – точнее, его просто вытолкали. Председатель обнял его за плечи, наклонился к микрофонной стойке и ещё раз громко и радостно произнёс:

– Итак, встречайте, наш победитель – Денис Ефимов! Он, кажется, ещё не верит этому, но это правда! Товарищи, такого блестящего эссе, поверьте, мы ещё ни разу не читали! – Председатель торжественно поднял над головой победителя сертификат и радостно потряс им. – Вы наш студент и наш стипендиат!

Председатель хотел вручить сертификат, но Денис отстранился. Озадаченный председатель оказался в стороне.

Денис решительно подошёл к стойке микрофона. Люди улыбались. Сотни глаз наблюдали за Денисом. Смущённый вид счастливчика казался им трогательным. Денис вздохнул, словно собрался прыгать с парашютом, и начал:

– Эта неделя была самой трудной. – В зале все замерли. – Нет, я не думал о победе, даже не ждал её, не надеялся. Я прожил самые трудные дни в моей жизни, и я не хочу, чтобы такой была вся моя жизнь. Недавно один человек прочёл мне такую фразу: «Будь бдительным! Не подведи себя в настоящем ради будущего! Когда настоящее станет прошлым, уже ничего не исправить…» Я стал бдительным, и я хочу сейчас всё исправить. – Он перевёл дыхание. Осмотрел зал. – Я не достоин этой премии, потому что я сжульничал: я поставил в работе Листанова лишние запятые, четыре штуки. Это было тогда, в день конкурса, когда я отнёс стулья в учительскую и увидел там работы. Никого не было, и я это сделал. Это гадко. Не я победил, а Сергей Листанов. А впрочем, это уже не мне решать…

Денис отошёл от микрофона. Он видел людей, но не различал лиц. В звенящей тишине, разрывающей воздух, он сошёл со сцены и, ни на кого не глядя, направился к выходу. Он шёл опустив голову, но уже на полпути плечи его расправились, свободное дыхание наполнило грудь, и у са мого выхода уже прямая фигурка толкнула дверь и исчезла за нею.

Солнце радостным теплом встретило победителя. Денис подставил лицо его лучам. Весенний ветер разогнал остатки прежнего холода. Какая-то неведомая сила заиграла внутри Дениса, и он, щедро принимая новизну этой силы, зашагал легко и быстро.

На улице его догнал запыхавшийся веснушчатый сосед:

– Ты забыл. – Он протянул оставленный Денисом рюкзак.

Денис улыбнулся, без слов взял рюкзак за широкую лямку, вместо благодарности пожал руку и пошёл прочь…

Анечка вернулась с поздней пробежки. Ещё в ванной она слышала требовательные звонки телефона, но стойко не реагировала. Выходной, в конце концов! Листая журнал пропущенных вызовов, она удивилась тому, что подружка Светка звонила больше всех. С чего это вдруг?! Анечка подхватила со стола красное яблоко, села в широкое кресло отца и набрала по видеосвязи номер подруги. Светка ответила сразу:

– Затоцкая, слава богу, ты нашлась! Привет, и могучие спасибки, что перезвонила. Анусик, я сразу к делу! Тут птичка на хвосте принесла, что ты имеешь доступ к эксклюзиву. – Светка выдержала паузу. – Ты же учишь Дениса Ефимова? Не отпирайся! Я уже всё, ну, или почти всё знаю. Короче, ты должна рассказать мне как можно больше об этом пареньке.

– А ты откуда его знаешь? – Анечка выронила яблоко и подскочила так, как будто села на змею. Уволенное нечаянно яблоко забилось в угол.

– Ты что?! Спишь до сих пор? Его уже весь город с утра знает! Точнее, с одиннадцати утра. Только о нём и говорят!

– Что с ним случилось? – с окаменевшим сердцем спросила Анечка.

– Да он звезда, дорогая моя! Ты что? Опять не в курсах? Город с утра кипит, разделился на два лагеря: одни за Дениса, мол, он молодец, а другие – в злодеи вселенские его записали. Короче, Анусик, время меня жмёт аж за горло. Я пошлю тебе видосик, ты всё поймешь, а я перезвоню. Имей в виду, родная, твоя шефа, директриса школьная, из него монстра делает, а мы хотим выстрелить на альтернативном подходе. Мол, известное дело, парень ошибся, в его-то возрасте с кем не бывает, но осознал, поборол в себе дьявола, сумел признать ошибку и сошёл с кривого пути. Да это же круто, правда же, в конце концов! – Светка была в ударе. – Этот твой Денис – сенсация и новый «герой нашего времени». Готовься к интервью – я не отстану от тебя, – будем спасать твоего паренька и творить городскую легенду… Материал горячий, – отвернувшись, уже кому-то другому сказала Светка.

– От кого спасать? Ты можешь сказать толком?! – почти закричала в трубку Анечка. – Ты меня с ума сводишь!

Тут Светка вернулась:

– От кого спасать?! Да от непогрешимых, от тех, кто типа никогда не ошибается – мать рви их за ногу и за другие выпирающие места! Прости, подруга, но просто бесят подобные ревнители морали. У самих рыльце в таком пушку, а строят из себя ангелов непорочной чистоты. Короче, я заболталась. Готовься: будем формировать общественное мнение в пользу нашего паренька. Я знаю: ты не сдрейфишь поперёк начальства пойти, готовься к интервью. Готовь блузку из Милана – ты в ней супер. Кстати, со мной приедет красавчик Пьер Нине… – Светка подмигнула и отключилась.

Через секунду Анечка получила видео. Собрав волю, она нажала на треугольник в центре экрана…

Денис знал, куда ему идти, и шёл прямо к этому месту. Он не шёл, а почти бежал. В голове не осталось ничего, кроме заранее намеченного маршрута. Только возле пруда он смог остановиться. Глубоко дыша, Денис взглядом искал Веронику. На их скамейке сидели старушки и о чём-то весело болтали…

Её нигде не было…

Вероники нигде не было. Он не ошибался. Законы земного тяготения переставали действовать на Дениса. Его глаза отчаянно цеплялись за берег пруда, прочёсывали каждый его сантиметр.

Вероники нигде не было! Она не пришла!

Щека задёргалась. По рукам от пальцев понёсся холодок. Какой-то невидимый, но тяжёлый великан сверху упёрся коленями в плечи Дениса, стараясь если не вдавить его в землю, то уж точно свалить с ног.

Она не пришла!!!

На лбу – холодные капельки пота, в груди – пульс всех горных рек…

– Я тут! – услышал он знакомый голос.

Голос прозвучал тихо, но Денис услышал бы его и посреди ревущего океана. Холод исчез. Великан испарился. Реки затихли.

Денис быстро повернулся на голос. Смущённая Вероника сбивчиво затараторила:

– Денис, я давно пришла… Как договорились. Но бабушки. – Она махнула в сторону скамейки. – Они пришли раньше, сидят и всё не уходят. Я была тут, за деревом. Хотела сразу подойти, но зацепилась…

Ника виновато показала на толстую бурую корягу. Денис молча подошёл к ней, обнял её сильно, она его – нежно.

– Я справился, – сказал он.

– Я знаю, – ответила она, – я купила тебе твой любимый гамбургер, чтобы отпраздновать, но… – Вероника смутилась. – Я подъела из него весь сыр. – Помолчав, девушка, пряча улыбку, добавила: – И ещё листик салата ущипнула…

– Котлету оставила? – нарочито серьёзно перебил он.

– Почти, – давясь от смеха, ответила она.

Её смех передался ему. Вероника освободилась от объятий, посмотрела Денису в глаза и вытащила из рюкзака гамбургер. Между половинками мятой булочки покоилась половинка котлеты. И больше ничего. Денису тоже стало смешно. Он посмотрел на сдерживающую смех Нику и снова обнял её.

Под берёзой они бросили рюкзаки на землю и доели остатки гамбургера.

– Вкусный, даже без сыра и без… – начал он.

– Не продолжай, – уколом локтя обиженно остановила его Ника. Она опустила голову и, глядя в его глаза, сказала: – У тебя остались крошки…

– Хорошо, что не соус, а то пришлось бы, помнишь, как в кино… – Денис принялся смахивать с губ несуществующие крошки.

– Я помню другой фильм…

Ника обвила шею Дениса рукой, приблизила его лицо к своему. Он наклонился, следуя её порыву.

– Уберу эту крошку. – Она легко коснулась губами края его губ. – Потом эту. – Её губы с шёпотом скользнули к другому краю.

На невесомом пути скольжения губы девушки оказались в плену губ Дениса. Он поцеловал сперва нижнюю губу, потом верхнюю, затем обе сразу.

– Целуются? – спросила на скамейке, любопытно прищуривая подслеповатые глаза, одна старушка другую.

– Целуются, – с удовольствием ответила другая.

– Вот и молодцы! Апрель, девочки, апрель! Он всё побеждает. Разве можно перед ним устоять… – откликнулась третья.

Старушки разом замолчали: в воспоминаниях каждой теплом весны играл свой юный апрель.

Апрель всё побеждает. Нежный ветер забавлялся волосами влюблённых, солнечный луч, пробиваясь через молодую листву, ласково скользил по их счастливым лицам. Денис сидел, прислонившись спиной к берёзе, голова Вероники нежилась на его плече.

– Я буду любить гамбургеры ещё больше, – улыбнувшись, пообещал Денис.

– Я тоже, – согласилась Вероника. – Я запомню этот день навсегда. Хороший день.

Пискнул эсэмэской телефон.

– Это от матери, – удивился Денис, – странно, подожди немного.

Вероника выпрямилась, подала ему рюкзак. Он взял в руки телефон. Два непрочитанных сообщения: «Сыночек, родной, я люблю тебя» и следом второе: «Приходи пораньше, я испеку блинчики, много, честно, испеку».

Денис обнял Веронику.

– Ты права: сегодня хороший день. Пошли, нам надо поторопиться, а то мы не успеем.

– Куда?

– Сперва забежим ко мне. Я познакомлю тебя с моей мамой. Она добрая. А потом мы побежим к твоей матери на работу. Должен же кто-то сделать из меня журнального красавчика. Это будет нелегко. Сегодня на вечеринке я должен быть неотразимым. Иначе как сопровождать одну красавицу? Помнишь?

– Помню! – засмеялась Вероника и вдруг стала очень серьёзной. – Знаешь, салон можем пропустить! – Она решительно взяла его за руку. – Мы пойдём такими, какие мы есть! Вот так, в чём есть! И пусть все катятся к чёрту!

– Уверена? У меня ещё и губа разбита.

– Уверена на все сто!

Денис вместо ответа обнял её.

Опять пискнул телефон. Сообщение от Анны Андреевны. Денис стиснул зубы.

– Что-то не так? – встревожилась Ника.

– Сообщение от Анны Андреевны, наверное, ей уже всё рассказали…

– Читай, – приказала Ника.

Денис медлил. Она прижалась к нему.

– Читай, – повторила Ника.

Она чувствовала, как тревожно колотится его сердце, поэтому сильнее обняла его.

– «Денис, вы дали повод гордиться собой», – прочёл Денис первые строки и не поверил прочитанному. Прочёл ещё раз, уже про себя, потом ещё раз вслух. Он посмотрел на Веронику. Она – на него.

Реки в груди разом обрушились с гор, сердце колотилось так же бешено, как и прежде, но уже без тревоги.

Вероника улыбнулась, раскинула руки, как птица, и, подставляя лицо солнцу, закружилась, радостно крича:

– Спасибо за самый хороший день!

Денис любовался Вероникой. Кого и за что она благодарила? Он не знал, но понимал, что это как-то связано с ним, с ней и с теплом весны.

Он поймал запыхавшуюся Веронику. Она ладонями приблизила его лицо к своему и опять поцеловала.

Денис нежно обнял девушку, взял её за руку, и они пошли. Он рассказывал ей что-то смешное. Она смеялась. Она иногда останавливалась, смотрела в его глаза. И он ни на секунду не отводил взгляда от васильковых глаз. Это важно – видеть себя в глазах смотрящего…

Зелёный апрель теплом разливался над ними. Зелёный апрель. Несущий грозы. Пробуждающий теплом и влагой силу земли. Силу юности. И силу любви. Апрель, который всё побеждает…