– Когда, интересно, Варвара успела телефон украсть? – шептал Захар девчонкам в кабинете литературы. Он только что вернул Ленке мобильный. Оказывается, Ленка вчера весь вечер его искала. Думала, у меловой скалы выронила. – Ястреб этот ещё прилетел… И что ей вообще от меня надо?

Попугай Басурман важно вышагивал по тетрадкам на парте. В сравнении с ястребом на руке тени Варвары корелла выглядел игрушечным.

Ленка посмотрела по сторонам, наклонилась над партой так, что кончик носа упёрся в учебник, и еле слышно спросила:

– А мне интересно, почему она тебя читателем теней называет. Что это значит?

Захар и Маша пожали плечами.

В класс с шумом и гоготом ввалилась Серёгина четвёрка. Мальчишки от входа швырнули рюкзаки на парты и, гикая, прошагали на места. Костик Косточкин уставился на Захара из-под соломенной чёлки и, ухмыляясь, сказал:

– Ну что, душнила, как дела у геодезистов?

Стас и Юрка громко рассмеялись. Серёга хмыкнул.

Захар сам не заметил, как с треском разломал напополам карандаш в руках.

– У тебя какие-то проблемы? – выпалил он.

– Не обращай внимания, они специально задирают, – убеждала Маша, косясь на половинки карандаша. Её щеки покраснели.

Косточкин скривил рот:

– У меня? Абсолютно никаких. А у тебя? Фанаты сообщениями не беспокоят?

Захар хотел ответить, но прозвенел звонок. В класс вошла учительница.

– Что Плотникову от меня надо? – одними губами проговорил Захар.

– Терпи, казак, – атаманом будешь, – сочувственно прочирикал корелла и перелетел на другой конец кабинета.

«Пойдёте после школы к Добрыне?» – написал Захар в чате.

«Я после уроков сразу в музей. А то Андрей Евгеньевич после вчерашнего в черепушку превратит», – тут же настрочила Ленка.

Захар показал сообщение Маше: Маргарита Ильинична ещё не вернула ей телефон.

– Бабуля не отпустит, – покачала она головой. – Я же наказана.

– Сходим вместе, отпрошу тебя, – шепнул Захар.

* * *

– И всё-таки я настаиваю: Добрыня в пещере не всегда.

Уроки закончились. Захар, Маша и Ленка шли по коридору первого этажа. Держали головы близко друг к другу: школьный гул мешал разговаривать.

– Соглашусь, что Добрыня – довольно необычная тень. Но в твою теорию не верится, – осторожно возразила Маша.

– Если он здесь не всегда, то где оставшуюся часть времени? – Ленка недоумевающе взмахнула руками и чуть не задела Захара – он едва успел увернуться.

– В своей доисторической эпохе, – без сомнения ответил Захар.

– Нам эти нужны, как их там… – Ленка защёлкала пальцами. – Доказательства! Где доказательства?

Захар промолчал: его жизнь в Костёнках со дня приезда выглядела бездоказательной фантазией. Местных не удивляли большевики и первобытные люди, вышагивающие по холмам. Обыденным выглядел половец, скачущий вокруг школы. Или бобр, поселившийся в музее. Но мамонт, бродящий по скалам с перерывами, почему-то вызывал у девчонок сомнения.

– Ещё бы узнать, когда именно он у нас оказался, – перевела Маша разговор на другую тему.

– Дядушка считает, что для появления тени должна приключиться аномалия: пожар, наводнение или удар молнии. Стихия себя проявляет – и та-дам!.. – Захар театрально хлопнул в ладоши, будто музыкальными тарелками. – Наслаждайтесь новым соседством! А с Добрыней ничего такого не было.

– Или мы что-то пропустили, – подытожила Ленка.

Захар кивнул и перевёл взгляд на дверь библиотеки напротив кабинета английского. Там стоял музейный сторож. Осматривал коридор, будто искал кого-то.

– О… Валерий Михайлович… – удивлённо протянула Ленка. – Что он тут делает?

– Я его здесь недавно видел. Он книгу про мамонтов в библиотеке брал.

Маша задумчиво произнесла:

– Захар, Валерий Михайлович тоже тени чувствовал. Но потерял способность раньше, чем я родилась. Так может… может, спросим у него про тени? Кому знать, если не ему?

– И я с вами! – вызвалась Ленка.

– Тебе в музей не надо?

– Надо. Но пять минуточек потерплю, – отмахнулась она и потащила ребят к Валерию Михайловичу. – Как раз вместе в музей потопаем. Чего он с рабочего места уходит?

Валерий Михайлович по-прежнему всматривался вглубь коридора и никого вокруг не замечал. Он несколько смутился, когда Ленка его окликнула:

– Здрасьте, Валерий Михайлович!

Старик обернулся.

– О, молодёжь, вы чего это тут?

– А мы к вам с вопросами, – начала Маша.

– Я про тени узнать хотел. – Захар сделал шаг вперёд.

Сторож, кажется, совсем не удивился.

– Вон оно что… Я-то всё думал: когда ты ко мне наведаешься? Раньше ждал, честно сказать. Ну, давайте поговорим, раз нужда такая приключилась. Только не здесь. Пойдёмте во внутренний двор. Там тихо.

Они спустились на первый этаж, покинули здание школы, обошли его с правой стороны и оказались на небольшом ухоженном участке с деревьями и лавочками под ними.

Валерий Михайлович жестом пригласил ребят сесть за деревянный стол, покрашенный под мухомор: ножки и скамейки белые, а столешница красная в горох. Сторож тяжело опустился на сиденье, опершись на него костлявой рукой.

– Так что тебя интересует?

Захар задумался: с чего же начать? Вопросов в голове тьма. Не понять, какой важнее.

– Вы всегда могли чувствовать тени? С рождения? – наконец решился он.

Сторож закачал головой. Посмотрел тусклыми глазами за спины ребят. Туда, где серебрилась под солнцем полоска реки.

– Долго я работал археологом в Костёнках. Даже на пенсии. Ушёл, когда совсем неприлично по возрасту стало… Бок о бок с тенями жил и в селе, и на раскопах. Но прикасаться к ним научился после несчастного случая. Хотя, может, в моей ситуации – счастливого…

Валерий Михайлович замолчал. Подставил кулак под подбородок. Захар заметил змейки выпирающих вен, струящихся по худой руке.

– Река у нас могучая. Непредсказуемая. Не каждый справится. Но в молодости силы было не занимать. Вы не смотрите на меня сейчас. Тогда Валерий Михайлович по-другому выглядел. – Старик хмыкнул. – Помню, дни стояли непривычно жаркие для апреля. Вода ещё не прогрелась, но купаться хотелось. Прыгнул в воду, поплыл. А ногу судорогой свело. Пошёл ко дну. Думал: всё, прощай, археолог. Ан нет: выловила меня цыганка. Одна из сильнейших в таборе. Может, и самая. Представляете её мощь, если тень – и человека из реки сумела вытащить? Выдавила из меня воду, в лёгкие воздух вернула. Я глаза открыл и сам не понял, как схватил её за руку. – Старый археолог закашлялся. – Так-то, молодёжь. С тех пор мне часто воздуха не хватает. Вот шутка жизни: дар пропал, а проблемы с дыханием остались.

– У меня тоже проблемы с дыханием.

Захар показал сторожу и девочкам ингалятор. Валерий Михайлович кивнул. Маша потупила взгляд. – А как вы потеряли дар? – спросила Ленка.

Старик помолчал. Покивал своим мыслям, дотронулся до пересохших губ и ответил:

– В Костёнках пожар был. Тушили долго. Боялись, не справимся. После него в селе, прямо в моём доме, появилась тень. Моя молодая копия. Хотя… может, это я давно стал его тенью… Не знаю.

Валерий Михайлович замотал головой. Покосился на школьное окно. Маша прикрыла рот руками: подбородок девочки трясся. Ленка беспокойно теребила косичку. Захар слушал внимательно. Будто врача, рассказывающего о возможном ходе болезни.

– С появлением того Валерия пропала способность чувствовать тени. Я сдал дом жильцам и перебрался в сторожку музея. Не мог смотреть на молодую версию. Не потому, что он молодой. А потому, что другой: я помню себя другим. Не лучше, не хуже. Просто другим.

Ребята молчали, обдумывали услышанное. Захар решился нарушить тишину.

– Валерий Михайлович, почему я не всегда ощущаю тени? Какие-то при прикосновении плотные, а какие-то будто воздух.

– К этому приспособиться надо. Поначалу либо случайно выходило, либо когда очень хотел коснуться.

– А существуют «мигающие тени»? – Маша многозначительно посмотрела на Захара. – Которые иногда здесь, а иногда нет?

– О таком мне неизвестно.

Сторож развёл руками. И задал неожиданный вопрос:

– Ты уже слушал их?

– Что значит «слушал»? – насторожился Захар. Догадывался: собеседник имеет в виду не простой разговор с тенью.

– А, не знаешь ещё о такой стороне дара. Дотронься до тени и мысленно попроси. – Валерий Михайлович положил ладонь на мухоморную столешницу. – Она покажет, в какой конкретно момент жизни лабиринт её выдернул в Костёнки наших дней.

– Скелетики-амулетики, – выпалила Ленка. – Так это ты можешь у льва узнать…

– Ко льву не пойду, – перебил Захар.

– Никакого в тебе научного интереса!

Интерес как раз у Захара имелся. Но совсем другого толка. Один вопрос не давал покоя.

– Существует ли способ отвязать тень от места? – без предисловий выпалил он.

Маша вздохнула, а Ленка закатила глаза.

– Ничего подобного никогда не делал. Цыгане болтали про что-то такое. Но это всё видится сказками.

Захар нахмурился. Жители Костёнок считали тени обыденностью. Для Захара же происходящее выглядело если не волшебством, то явной аномалией. Но местные упорно отрицали любые отклонения от привычной им нормы. «Если я здесь подружился с мамонтом, что само по себе невероятно, – думал он, – почему не может существовать невероятного способа вытащить его за пределы скал?»

Ответа на его вопрос не было.