Нэский поморщился. Традиционная присказка вату показалась ему издевкой: по сравнению с большинством вату он почти ничего не чувствовал. Посол сделал над собой усилие и заглушил зародившееся раздражение. Ему с детства хорошо удавалось подавлять эмоции.

– Я не мог управлять капсулой, она была запрограммирована. В ней не было никаких органов управления и тем более голосового интерфейса. И я уже на орбите Псай, так что я спускаюсь в храм.

– Я волнуюсь, – ответил голос из шопайстера, – ты действуешь слишком быстро.

– Потому что это логично. Я уже здесь, так зачем тратить время на еще один прыжок, если для него мне все равно надо будет спуститься в посольство? Раз уж я спускаюсь, то до храма доберусь быстрее.

– Рассуждаешь, как пасем, – брезгливо бросил голос.

– Поэтому я дипломат, а ты – ученый.

– Я твой брат, и только потом – ученый.

– Не волнуйся, брат, я чувствую, что все будет в порядке.

Голос ничего не ответил, но Нэский чувствовал, что Клоз немного успокоился.

– Ты на самом деле этого не чувствуешь, Нэс, – спокойно сказал Клоз, – Ты опять чувствуешь себя чужим, я слышу по твоему голосу. Ты раздражен, потому что отличаешься, и мысль о том, что эта особенность позволяет тебе помогать всем нам – тебя почти не успокаивает. Я знаю, что ты чувствуешь.

Клоз был обезоруживающе прав. Он был настоящим вату, тонким эмпатом, способным чувствовать чужие эмоции даже на огромном расстоянии только по голосу, выражению лица, жестам. Достаточно было совсем не большого контакта, и эмпатическое восприятие Клоза открывало ему истинную картину эмоций собеседника. Скрыться от этого было невозможно, но Нэский с самого детства регулярно пытался провести брата. Пока что ему это ни разу не удалось.

– Ты нам очень нужен, – произнес Клоз после недолгого молчания. – Без таких как ты мы бы давно погибли.

Нэский решил не продолжать тяжелый разговор.

– Я должен идти, стыковка давно закончена. Поговорим позже.

Он выключил шопайстер, не дожидаясь ответа брата, и вышел из спасательной капсулы. Снаружи его уже ждал аварийный комиссар, с которым пришлось провести некоторое время, отвечая на стандартные вопросы для прибывших на спасательных капсулах. Нэский с удивлением узнал, что он не просто был первым, кто сбежал с The Perfect Drug, но и тем, кто принес новость о нападении на корабль Ана. По какой-то причине ферма сна не подала сигнал бедствия, хотя находилась на территории Конгломерата Айх-Варап. Тем страннее было то, что о нападении никто не знал: тех, кто атаковал ферму сна, вряд ли могли не заметить, ведь это наверняка не был корабль-одиночка. Проморгать группу кораблей или целый флот было просто невозможно. Разве что эти самоубийцы выпрыгнули из Каскада сразу около синтетика, избежав необходимости двигаться по территории Конгломерата, задевая расставленные всюду сенсоры и привлекая внимание наблюдательных станций. Комиссар тут же передал новость в Каскад, а вскоре и сам скрылся там, собрав с посла Вату основные сведения, которых было совсем не много.

Причины нападения и прочие детали Нэскому были неизвестны, да они его и не волновали, так же как его не волновали судьбы находившихся на борту пассажиров. Самую малость его беспокоила разве что судьба Сэнто ГИГА, который пригласил его на концерт Элвиса и благодаря которому удалось получить новую запись для обряда. Усилием воли Нэский выкинул все эти рассуждения и мысли из головы, чтобы сосредоточиться на главном: ему удалось спастись. Комиссар был слегка удивлен таким хладнокровием посла Вату, но списал это на зашкаливающий стресс. Эмпат ни за что не смог бы перенести подобное событие спокойно, а Нэский был эмпатом, но с одной особенностью.

Посол шагнул в капсулу орбитального лифта и снова включил шопайстер. Клоз ответил сразу и разговор продолжился, словно и не прекращался. Братья общались так всю жизнь. Лифт быстро заскользил к поверхности Псай, Нэский поудобней устроился на морф-платформе и посмотрел в окно на выгибающийся полукругом горизонт планеты. На эту сторону надвигалась ночь, и город внизу светился ярче, чем звезды у него над головой.

– Я проведу обряд в здешнем храме. Так будет быстрее. Ты сможешь получить запись сразу, как только я закончу.

– Знаю, что ты делал это тысячи раз, но будь осторожен, действуй по инструкции. – Клоз сделал паузу и добавил, – Мы не можем потерять тебя, как потеряли Сентиро.

– Сентиро, – лицо погибшего эмпата всплыло в памяти, и Нэский нахмурился, – Ты не виноват, Клоз. Он всегда очень спешил и в итоге совершил ошибку.

– Обряд – мое изобретение… – начал было Клоз, но Нэский перебил его.

– Нет, не твое. Ты знаешь, что не твоё. Ты придумал новый подход, но не сам обряд. Довольно, Клоз, мы возвращаемся на старую траекторию. Лучше скажи, что решило Вече.

– Вече… – Клоз вздохнул, как вздыхает молодая земная женщина, когда тема разговора вдруг меняется с нее на кого-то или что-то другое. – Лииф был на встрече, где обсуждалась блокировка. Все сошлись во мнении, что это кто-то из Основной Когорты. Нас тоже подозревают.

– Еще бы…

– Обсуждение было нервным и несбалансированным. Все слишком торопились согласиться друг с другом. Только балеогороги вели себя стабильно, но им это вообще свойственно. Кинки кричали, угрожали и требовали – тоже классика. Эмоциональный фон был не тревожным, а испуганным, но почти все прикрывали страх возмущением. За всем этим Лииф кое-что рассмотрел.

– Интересно… – Нэский даже придвинулся ближе к шопайстеру, лежавшему перед ним на столе. Лииф был старым и очень проницательным вату, который по счастливой случайности пережил появление Мештариари – Злых Звуков, известных остальной Вселенной как музыка. Вату называли так события, произошедшие после появления музыки в Каскаде. Для них это был синоним геноцида.

– Лииф считает, что на Земле или вокруг нее находится сразу несколько каскадных блокираторов. А ты знаешь, что он никогда не ошибается.

– Интересная теория, – Нэский даже немного улыбнулся. – Он объяснил?

– Новости о блокировке очень сильно всех взбудоражили. И Лииф считает, что дело не только в том, что музыка перестанет звучать. А в том, что очень многим есть, что скрывать. Он предполагает, что после Мештариари многие решили подстраховаться и развернули на Земле или неподалеку свои каскадные блокираторы. Скорее всего, что-то есть и на самой планете, хотя наверняка сказать невозможно.

– Никому, кроме эмпатов, нет смысла опасаться музыки. Зачем им блокировать Каскад вокруг Земли?

– Музыка становится ценным ресурсом, Нэс, тебе ли не знать. Даже нам она нужна, несмотря ни на что. А после твоей встречи с Сэнто ГИГА, Псай и Аном ты и сам можешь придумать с десяток цивилизаций, которым выгодно выключить музыку. На встрече Звездного Вече стало понятно, что отключение произошло неожиданно для всех. Высока вероятность, что один из блокираторов сработал сам по себе или его случайно активировали земляне.

– И теперь все рвутся поскорее добраться до Земли, чтобы подчистить следы и обвинить кого-нибудь еще… – закончил мысль Нэский. – Потому что теперь каждый представитель Основной Когорты точно знает, что не только его цивилизация нарушила закон и установила блокиратор.

– Лииф пришел к такому же заключению. Даже если блокираторов хотя бы три, этого достаточно не просто для скандала, но и для войны. Например, ты же знаешь про стимуляцию азариев музыкой?

– Слышал об этом… Но Ан ничего не рассказал на эту тему, мы практически не общались. Он был слишком занят, пытаясь произвести впечатление на вергилианца, хотя тот уже сказал Сэнто ГИГА, что не собирается на Землю.

– Даже если бы он согласился, это не сыграло бы большой роли. Представь, что блокиратор на Земле установил кто-то из цивилизаций, противников азариевого сока и вообще усыпления целой расы. Если этот блокиратор активировался по какой-то причине, то урон фермам сна может быть значительным. А кинки очень не любят терять деньги.

Нэский закрыл лицо руками и вздохнул. Для эмпатов появление музыки навсегда изменило Вселенную, но представить, что изменится и весь Конгломерат Айх-Варап, было сложно. Это же всего лишь досадная культурная особенность недоразвитой цивилизации. Не хватало еще одной большой войны из-за маленькой планеты. Идиранской было вполне достаточно. Но, раз после нее появился Сворайл, может быть, галактическая война за контроль над музыкой тоже принесет что-то интересное и полезное? Думать об этом не хотелось, хотелось спать. Клоз чувствовал усталость брата и ничего не говорил, ждал.

– Я посплю, пока лифт спускается. Дам тебе знать, когда закончу ритуал.

– Поступай, как чувствуешь, – ответил Клоз и выключил связь.