Ыга потратил так много времени на поиски этого человека в Каскаде, что содержимое его сознания разочаровало старого мына. Он ожидал увидеть что-то по-настоящему особенное. В конце концов, шутка ли – легендарный земной певец, покоривший сердца и умы многих миллиардов жителей внутреннего и внешнего кольца. Зато Ыга отметил, что Элвис очень легко входит в состояние потока и им было бы невероятно просто управлять, если бы появилась такая необходимость. Землянин входил в медитативное состояние почти каждый раз, когда начинал петь или рассказывать о себе, а его любимым источником удовольствия были острые ощущения – адреналин.

Покопавшись в сознании музыканта, Элвис сделал множество интересных, но не имеющих отношения к делу открытий. Информации о пребывании на корабле Ана было предостаточно, но Элвис не знал, что случилось с Сэнто ГИГА, так что толка от него было мало. Ыга нашел в воспоминаниях и других персонажей: посла вату, вергилианца по имени Ксандар Бо, балеогорога Восу-Рая и целый рой кинков под предводительством Ана, но найти в Каскаде кого-то кроме самого владельца фермы сна было нереально. Вату в принципе не присутствовали в Каскаде за исключением очень особенных случаев, балеогорог и вергилианец были Ыге совершенно незнакомы, а добраться до Ана не получилось бы просто потому, что он окружил себя непроницаемой каскадной защитой. Либо он что-то скрывал, либо был маниакально помешан на контроле и безопасности. Скорее всего, верны были оба предположения, и Ыга решил не тратить время на попытки прорваться через его защиту. На пиратском же корабле каскадная защита была неплохой, но недостаточно сложной, чтобы остановить Ыгу, поэтому, как только мын определил, какая из световых точек обозначает землянина, он смог без труда дотянуться до его сознания, в котором было на удивление мало информации о Сэнто ГИГА.

У мына сложилось ощущение, что землянин вообще не интересовался другой музыкой, кроме той, которую исполнял сам. Он был человеком самовлюбленным, с завышенной самооценкой и искаженным восприятием своих достоинств. Но все это сочеталось в нем с такой глубиной и яркостью эмоций, что Ыга в первые мгновения после погружения подумал, что совершил ошибку и переместился в сознание непонятно как оказавшегося в Каскаде эмпата. Элвис был влюблен, и эта влюбленность сияла в его мыслях ослепительно ярким маяком, к которому из темноты подсознания тянулись мелодии и тексты песен.

Такое сильное чувство напомнило Ыге его самого в совсем юном возрасте. Когда-то давно после первой встречи с Лын именно такая любовь открыла в нем умение перехватывать сознания и определила весь его дальнейший жизненный путь. И хотя нужной информации у Элвиса не было, Ыга решил задержаться в его голове, чтобы насладиться тем наэлектризованным волнением, которое свойственно каждой молодой любви.

А пока старый мын предавался воспоминаниям и параллельно придумывал, где продолжить поиски Сэнто ГИГА, на пиратском флагмане появился вергилианец. Ыга увидел его в тот момент, когда Элвис исполнял для Санзоку очередную вдохновенную серенаду и его нервная система была переполнена импульсами тепла и возбуждения. Выходить из такого приятного состояния сознания мын не хотел, поэтому отложил знакомство с Ксандаром Бо на более подходящий момент. И такой момент выпал на время, когда вергилианец беспокойно спал в своей каюте.

Ыга не очень любил заглядывать в чужие сны, особенно принадлежавшие представителям другого вида. Они почти всегда были абсурдными, путаными и оставляли после себя неприятное ощущение, похожее на неловкость после глупой шутки: ты делаешь вид, что всё понял, но на самом деле просто хочешь поскорее забыть этот странный эпизод. Но сон вергилианца оказался на удивление внятным и прямолинейным. Сначала он волновался по поводу того, что эмпаты не слышат музыку, а потом погрузился в грезы о планете, подозрительно напоминавшей Землю. Эта деталь показалась Ыге интересной, и он стал искать в сознании вергилианца недавние воспоминания, из которых чаще всего формируются сны. Ничего о планете, подарившей Вселенной музыку, там не было. Зато там было кое-что другое. То, к чему Ыга оказался совсем не готов: отчетливый, до мельчайших деталей правдивый образ кайека, умиравшего в своем разбитом контейнере. Из пронзенного оранжевым осколком живота вытекала темно-красная кровь. Сжатые кулаки, тускнеющие глаза, беспомощные ноги. В этой живой картине мын слышал взрывы, видел гнущиеся под напором ураганного ветра деревья, но смотреть мог только на Сэнто ГИГА.

Хоог-Дайа погиб, теперь Ыга узнал наверняка. Вергилианец видел это своими глазами, и в его памяти визуальные образы были крепко зажаты между страхом, горем и тоской. Было очевидно, что Ксандар Бо очень привязался к Сэнто. И хотя причины этой привязанности Ыге были неизвестны, по крайней мере пока, сам старый мын очень хорошо понимал чувства вергилианца. Потому что Сэнто ГИГА, Ыга и Лын были очень близки.

Кайек и мын познакомились еще до того, как Хоог-Дайа превратился в Сэнто ГИГА. Земная музыка уже захлестнула Конгломерат Айх-Варап, первые робкие попытки создания любительского радио были позади, голоса радиоэнтузиастов звучали с каждого обитаемого астероида или сквот-станции. Ыга и Лын были вместе уже достаточно давно, знали друг о друге всё или почти всё и проводили основную часть времени в совместных погружениях. На Земле они ни разу не бывали, но все чаще подумывали об этом – уж слишком заманчиво и необычно звучали мелодии в эфире тогда еще Хоог-Дайи. Лын любила музыку, в которой не было слов, а Ыга наоборот обожал разбираться в коротких, но удивительно ярких историях, раскрывающихся в каждой песне. Его завораживала способностью землян упаковывать самые разные переживания и впечатления в музыкальные капсулы, а Лын могла бесконечно качаться на волнах гармонии, черпая смысл из настроения самой мелодии. Поэтому перед первым погружением в землян пара мынов лично наведалась в гости к кайеку, который не так давно решил начать карьеру радио-диджея.

Для Хоог-Дайи этот визит стал приятной неожиданностью: мыны очень редко покидают родную планету или ее орбиту, им достаточно перемещения в чужое сознание. Но Ыга настоял на том, чтобы они с Лын совершили такое путешествие – обращаться к кайеку через его собственное сознание старый мын считал неправильным. Ему хотелось произвести хорошее впечатление, и это ему удалось. Будущий Сэнто ГИГА понял, что его занятие привлекает внимание даже самых необычных представителей Конгломерата Айх-Варап и решил сделать все возможное, чтобы закрепить свой новый образ. Он рассказал Ыге и Лын об интересовавшей их музыке, объяснил, где на Земле ее можно послушать и даже описал примерный портрет землянина, который мог бы такой музыкой увлекаться.

С этого началось первое путешествие двух мынов на Землю в страну под названием Япония. Перескакивая из одного сознания в другое, Лын и Ыга обошли огромное количество музыкальных клубов, посетили десятки концертов, покопались чужими руками в стопках виниловых пластинок на уличных рынках и даже побывали внутри исполнителя во время его шоу прямо на сцене!

На этом же шоу они попали в сознание к одному необычному человеку. Лын увидела, что один из зрителей – пожилой мужчина в больших темных очках и низко надвинутой шляпе – встал со своего места и начал пробираться к выходу, несмотря на недовольные взгляды сидящих рядом людей. Ей стало любопытно, что заставило человека уйти с такого красивого выступления, и она предложила Ыге это выяснить. Ыга согласился. В этом путешествии ему нравилось следовать за сиюминутными желаниями своей ыри, и они вместе скользнули в сознание человека, который уже почти вышел из зала.

Человека звали Акиюки Носака. К этому моменту в своей жизни он уже был знаменитым писателем и музыкантом. По его дебютному роману был снят фильм, а пару лет назад один из его автобиографических рассказов о детстве и войне – «Могила светлячков» – лег в основу потрясающего анимэ. Он писал колонку для ежедневной газеты, у него была жена и двое уже взрослых дочерей, и он любил курить. Вот и сейчас, выйдя из концертного зала он достал пачку сигарет и быстро закурил, словно без сигареты не мог нормально дышать.

Шоу ему не понравилось. Он и попал-то на него почти случайно: старый приятель предложил сходить и даже купил два билета, но на сам концерт так и не пришел. Видимо, что-то случилось. Но Акиюки было любопытно послушать нового исполнителя, других планов на вечер не было, и он зашел внутрь, надев большие темные очки и шляпу, чтобы не привлекать внимания: его часто узнавали на улице.

Шоу не произвело на него впечатления. Он сам был автором множества песен, его пластинки можно было купить в большинстве музыкальных магазинов города. Но вкуса к современной музыке с ее напором и неизменно зашкаливающей громкостью он так и не приобрел, предпочитая искреннее и немного ироничное поп-звучание японской эстрады начала семидесятых.

Акиюки неторопливо пошел по улице в сторону метро: руки в карманах плаща, сигарета повисла на нижней губе, за темными очками глаза его открыты. Неоновые вопли рекламы и вывесок караоке-клубов рикошетили от тонированных стекол и отскакивали в переулки, где выхватывали из темноты мусорные баки и смятые картонные коробки. Землянин напевал себе под нос одну из песен со своего первого альбома и размышлял о том, что наполненный электрическим светом город сияет практически так же ярко, как Кобе во время бомбардировок в сорок пятом году. Но через пару минут его мысли переключились на причину, по которой он ушел с концерта. Скоро должен был начаться отлив, а это означало, что на его любимой радиостанции, которую можно было слушать только с помощью приставки для спутникового телевидения, будет звучать музыка, которая ему нравится. Пропускать ее очень не хотелось, услышать ее где-то еще было невозможно. Поэтому Акиюки ускорил шаг, бросив недокуренную сигарету в ближайший переулок. Окурок вспыхнул огненными брызгами и остался тлеть на макушке мокрой коробки из-под микроволновки.

Лын и Ыга не интересовала история Акиюки: его трагическое детство, гибель родителей во время бомбежек, а затем и сестры от голода. Их не интересовал его писательский талант, его музыкальная карьера тоже не произвела на них никакого впечатления. Она полностью соответствовала духу времени, в котором появилась. Зато их заворожили его воспоминания о том самом спутниковом радио, потому что такой музыки им слышать еще не приходилось. Радио называлось St.GIGA или на японский манер – «Сэнто ГИГА», и оно начало вещание всего пару месяцев назад. Сам Акиюки понятия не имел о существовании этой радиостанции, но его жена, которая очень хотела, чтобы дома было спутниковое телевидение, рассказала ему, что приставка позволяет не только смотреть программы, но и слушать единственное в своем роде радио, подобного которому больше нет во всем мире. Акиюки заинтриговала обещанная уникальность станции. Он решил послушать хотя бы одну программу и ни разу не пожалел. У «Сэнто ГИГА» не было привычной сетки вещания, не было ведущих или рекламы. Чтобы слушать это радио, нужно было иметь спутниковую приставку и ежемесячно оплачивать подписку. Но оно того стоило. Потому что подборка музыки на «Сэнто ГИГА» была просто невероятной. Это был настоящий звук планеты Земля. И когда Ыга и Лын добрались до воспоминаний Акиюки об этой музыке, они захотели услышать ее сами. Поэтому они тихо сидели в сознании землянина всю дорогу до его дома, терпеливо ждали, пока он дойдет от метро домой, поговорит с женой, переоденется в домашнюю одежду, нальет себе полстакана виски и сядет с сигаретой в кресло в гостиной напротив телевизора с выключенным экраном.

То, что произошло потом, сделало Хоог-Дайю одним из самых влиятельных диджеев Конгломерата Айх-Варап. Лын и Ыга рассказали ему о «Сэнто ГИГА», он довольно быстро отыскал спутник BSAT-2a, который ретранслировал нужную радиостанцию и запустил собственный эфир. Но в отличие от земной радиостанции, Хоог-Дайа вещал небольшими фрагментами, а не постоянно. Это были короткие уколы странной, но увлекательной и захватывающей земной музыки, которые весь Конгломерат Айх-Варап ждал с восхищенным нетерпением. Два влюбленных друг в друга мына сделали кайека звездой, и он никогда не забывал этого. И когда радиостанция Сэнто ГИГА перестала звучать на Земле, Хоог-Дайа, который к этому моменту уже переименовался, попросил Ыгу добывать для него существовавшие записи с помощью своего таланта к перехвату сознания. За это он очень щедро ему платил и относился к мыну с большим уважением. Для Ыги это стало логическим продолжением его жизни. Они с Лын и так проводили большую часть времени в землянах, и когда Лын утонула в сознании земной женщины, именно Сэнто ГИГА посоветовал Ыге, к кому обратиться по поводу персонального саркофага. Его изготовил тот же мастер-балеогорог, который создал мобильный контейнер для кайека.

Отношения с Сэнто ГИГА были для Ыги подтверждением идеи о том, что Вселенная не такое уж плохое место, и что при определенном везении здесь можно встретить тех, кто по-настоящему будет тебе рад.

Но теперь кайек погиб, а Лын все еще оставалась на Земле. Привычный порядок вещей, который позволял двигаться от одной цели к другой, начал разрушаться. Цели надо было экстренно менять.

Выскочив из спящего сознания Ксандара Бо, Ыга стал машинально проверять индикаторы на саркофаге Лын. Все было в порядке, но все было совсем не в порядке.

– Сэнто ГИГА мертв, – сказал Ыга вслух, обращаясь к своей ыри. – Погиб во время атаки пиратов на ферму сна, принадлежащую Ану. А у нас заканчиваются деньги… и сироп. И время.

Лын промолчала, как всегда. Ей были безразличны проблемы ее истинного тела. Старый мын подлетел к окну, достал контейнер с сапковым соком, и перед тем, как сделать глоток, вспомнил последний разговор с Сэнто ГИГА. Тогда он рассказал кайеку о блокировке Каскада, и тот обещал что-нибудь придумать. Но Ыга уже тогда понимал, что один Сэнто ГИГА сделать ничего не сможет. Если Каскад заблокировал кто-то из Основной Когорты, то что способен сделать один единственный кайек-инвалид в неуклюжем аквариуме системы жизнеобеспечения? Помахать руками, разве что.

Подняв контейнер с соком перед собой, Ыга произнес:

– Ытыкатык Хоог-дайя, ытыкатык Сэнто ГИГА!

Мыновское прощание было лаконичным, как и вся остальная речь на ынгабыне. Зачем развивать язык существам, способным вкладывать собственные мысли напрямую в сознания друг друга?

Через два долгих глотка сапкового сока Ыга вернулся к поиску ответа на вопрос «Что делать?». Задача была до безобразия простой – достать денег и оплатить новую партию сиропа для саркофага Лын, чтобы можно было вернуться на Землю и продолжить эксперименты с наркотической смесью, способной выдернуть ее из тела земной женщины. Если не получится раздобыть денег и зарядить саркофаг, сироп закончится и Лын умрет. Не сразу, но довольно быстро.

Простого решения у простой задачи не было. Денег нужно было много, сильно больше, чем можно было заработать обычным для обычного мына способом. Но Ыга не был обычным мыном, поэтому и работу ему предстояло найти необычную. И если заказы Сэнто ГИГА были безобидными и никогда не имели ничего общего с насилием и нарушением законов, то теперь вариантов не оставалось. Старый мын медленно, но неотвратимо шел к заключению, что ему придется предложить свои услуги кому-то из Картеля кинков, если он хочет быстро заработать достаточную сумму. И если еще недавно он бы не стал даже всерьез думать о таком варианте, то теперь, глядя на спокойное лицо своей ыри сквозь голубоватую дымку питательного раствора, он отчетливо осознал, что готов ради нее на всё. Саркофаг с Лын внутри был центром его Вселенной. Без него не будет смысла жить. А жить Ыга, как любое другое живое создание, очень хотел. После таких размышлений решение предложить свои услуги Картелю далось очень легко, и на душе у старого мына стало спокойно. Плохой план лучше, чем отсутствие плана. И даже если этот план ведет тебя туда, где ты никогда не хотел бы оказаться, это лучше, чем вслепую брести в неизвестном направлении, рискуя оказаться все в том же нежелательном месте.

– Очень мало времени, – тихо проговорил Ыга вслух, обращаясь к Лын, – Если Звездное Вече захватит Землю, они найдут тебя и казнят. Так что нам надо вернуть тебя раньше, чем они доберутся до Земли, и раньше, чем у тебя закончится сироп.

Лын не отвечала, Ыга расценивал ее молчание как знак согласия. Она всегда с ним соглашалась, пока была рядом. И она наверняка одобрила бы его план. По крайней мере, Ыга на это надеялся.

На его счету еще были деньги, которых хватило бы на один каскадный прыжок и некоторое количество сиропа. Старый мын вздохнул и перелетел к своему гамаку для погружений. Через мгновение он уже говорил с Дионео о том, куда им предстоит перенестись в этот раз.