– Этому телу требуется довольно мало сна, – вдруг заговорила Санзоку. – Поэтому я часто гуляю по ночам просто так. Но сегодня есть повод, и я хотела бы, чтобы ты присутствовал.

– Спуа-а-а-а – я хотел поблагодарить принцессу за высокую честь присутствовать где-то там на чем-то там, но зевнул так широко, что наверняка мог бы проглотить пару хоп-шлогов, не жуя. Собравшись с силами, я наконец ответил. – Спасибо! Так куда мы идем?

Санзоку проигнорировала мой вопрос, потому что у нее был припасён свой.

– Ты сбежал с родной планеты, Ксандар. Тебе, должно быть, одиноко?

– Не очень, – ответил я, – Со мной столько всего происходит, что я не успеваю замечать одиночества. Особенно в последнее время.

– Понимаю, – кивнула софонка. – Наполнить жизнь событиями, чтобы не помнить об одиночестве. Это проверенный способ, я тоже им пользуюсь.

– А вам разве одиноко? – не поверил я.

Принцесса только грустно улыбнулась, а потом рассказала мне историю, которую я знал, благодаря Духу Эв, но версия Санзоку была куда мрачнее и грустнее, чем та, которую рассказывают детям. Вместо захватывающей сказки перед сном она превратилась в тяжелую быль.

Кочевой пиратский флот, который сама Санзоку называла флотом любви, появился не из-за того, что после победы над Тороном ей больше нечем было заняться. Она отправилась путешествовать по Вселенной, потому что ее родители – два отца, шесть матерей и родившая ее софонка третьего пола – с самого начала хотели, чтобы она подчинилась Торону. Они хотели сохранить жизни подданных и стремились, в общем-то к понятным вещам: стабильности и спокойствию. Принцессе нужно было лишь подчиниться и притвориться, что она любит Торона, согласиться играть роль его девяносто девятой жены. Но Санзоку не могла этого сделать. От шестой матери ей досталась решительность, а еще убежденность в том, что любовь нельзя обмануть. Роковая черта для королевской дочери. И когда остальные члены семьи попытались заставить принцессу подчиниться, лишь шестая мать встала на ее сторону, за что и поплатилась жизнью в итоге. После этого Санзоку приняла окончательное решение сбежать.

– В сказке говорится, что я не оставила от империи Торона атома на атоме. Нелепо, правда? – усмехнулась принцесса, – На самом деле я просто отвоевала право не становиться его трофеем и хорошенько потрепала его флот. Но мое место с радостью согласилась занять моя сестра. Дух Эв приукрасил историю, как водится. Я его не виню. Получилось красиво, как в земной песне, но реальность не так гармонична. Так что в итоге я просто потеряла семью, но нашла тех, кто верит в то же, во что верю я. Теперь все они, – Санзоку обвела широким жестом окружающее пространство – моя семья. Лучшего и желать нельзя. А что стало с твоей семьей, Ксандар Бо?

Я почти проснулся. По-крайней мере я перестал спотыкаться и даже шел с открытыми глазами. Но вопрос принцессы застал меня врасплох, и я остановился.

– Они давно мертвы, – мой голос вдруг показался мне очень тихим, – Гелланские корабли летают медленнее скорости света, так что я провел в статичном сне очень много времени. Значительно дольше, чем живут вергилианцы. Да и я не был на Вергилии с тех пор, как улетел. Не думаю, что меня там ждут.

– Выходит, ты тоже остался без своего народа. Совсем один, – подвела итог пиратская принцесса. – Тогда присоединяйся к нам!

Стать пиратом в кочевом флоте? Почему-то о такой перспективе космических путешествий я никогда не задумывался. В основном, потому что я совершенно не умею драться. Вергилианцы плохо приспособлены для сражений. У нас крылья, да. И когти на ногах, верно. Но все это вовсе не для того, чтобы биться с кем-то насмерть. К тому же я боюсь вида крови и плохо переношу боль.

– А вам так сильно нужны рекруты? – я решил повременить с ответом. – Наверняка у вас отбоя нет от новобранцев, особенно после такой славной победы над Аном.

– Никакой победы не было, Ксандар. Поэтому я и разбудила тебя. Я хочу показать, что случилось на самом деле, – Санзоку остановилась около массивной двери и принялась нажимать кнопки на панели.

За дверью оказалась небольшая комната, дальняя стена которой была прозрачной. Через нее был виден огромный протянувшийся влево и вправо тоннель круглого сечения. Прямо перед прозрачной стеной в тоннеле висела небольшая, но уже хорошо знакомая мне карамелька. Вокруг нее в пространстве были разбросаны темные точки, которые я сперва принял за дроны, но довольно быстро пришел к заключению, что это пираты. Все они медленно двигались к карамельке с одинаковой скоростью, словно она притягивала их, как небольшая, но очень тяжелая планета.

– Это карамелизатор. Здесь происходит генерация выстрелов для конфетной пушки. Видишь, снаряд увеличивается в размерах. – Санзоку указала на карамельку. – Размер можно выбирать. Жаль, что мы узнали об этом не сразу. Первый выстрел произошел случайно, снаряд был размером с небольшую луну и попал в крупное орбиталище. Ты мог слышать о трагедии на орбите Шуйстау.

– Я думал, что это легенда, – чистосердечно сознался я. – Почти как сказка Духа Эв.

– Увы, это действительно произошло, – в голосе Санзоку не было сожаления.

Я обратил внимание, что карамелька в карамелизаторе увеличилась почти двое. И ее по-прежнему окружало множество пиратов, а еще больше их было у нее внутри. Я подошел ближе к окну.

– Это погибшие пираты, Ксандар. Те, чьи тела удалось вернуть на корабль. Они вплавляются в снаряд, карамелизируются.

Оценить масштаб потерь было нетрудно. Все пространство тоннеля было наполнено темными точками мертвых тел, медленно плывущих к оранжевому центру притяжения. Они прилеплялись к карамельному снаряду, как насекомые к сладким капелькам на лепестках хищного растения. Их обволакивало новое оранжевое вещество, нарастающее, словно изнутри самой карамельки.

– Это… похороны? – в какой-то момент я вдруг подумал, что все еще сплю, но Санзоку положила руку мне на плечо и сказала:

– Это подготовка к похоронам, – уточнила принцесса, – сами похороны будут чуть позже. Когда все тела поместят в снаряд и мы прибудем в нужное место.

– И что там будет?

– Увидишь, мы почти добрались.

– Так что случилось с The Perfect Drug? Вы проиграли сражение? Такое вообще возможно?

– Дондрид слил нам координаты корабля Ана. Но он не знал, что Ан установил на корабле новое вооружение. А мы действовали слишком нагло и подошли близко. В итоге The Perfect Drug уничтожил двенадцать наших фрегатов и больше шести десятков истребителей, а потом сбежал в Каскад. Из пятидесяти трех абордажных команд вернулись неполные семь. Остальные либо полностью уничтожены, либо остались на корабле Ана и их судьба неизвестна. Мы очень многое потеряли в этой атаке и не получили то, на что рассчитывали.

– Музыку?

Санзоку посмотрела на меня, как на идиота.

– Музыку? Что… Нет! Мы хотели захватить ферму сна. Я управляю огромным флотом, который нужно кормить и как-то содержать. Одна из крупнейших ферм сна, а точнее продукт, который она производит, позволила бы нам безбедно существовать очень долго, – Санзоку вдруг переключила внимание на что-то происходящее в тоннеле. – Снаряд готов!

Карамелька была большой даже по меркам космического корабля. По кондитерским меркам она была прямо-таки иррационально огромной. Причудливый узор застывших у нее внутри пиратских тел завораживал, конфета внутри конфетной пушки начала медленно вращаться.

Я заворожено смотрел на происходящее, а Санзоку нажала кнопку на стене, и наша комната сдвинулась с места. Она полетела вдоль тоннеля и остановилась только когда оказалась снаружи корпуса корабля.

– Ты когда-нибудь видел черную дыру? – спросила она меня, показывая куда-то в сторону.

– Ее же нельзя увидеть, – я недоверчиво покосился в ту сторону, куда указывала принцесса. – Можно увидеть лишь застрявший на горизонте событий свет.

– Раз это единственное доступное нашему восприятию изображение черной дыры, значит, это и есть черная дыра, – спокойно изрекла Санзоку.

Я повернулся вправо и увидел слабо светящийся круг. Его вид не произвел на меня никакого особенного впечатления, потому что он выглядел совершенно неинтересно. Но черные дыры впечатляют не внешностью, а способностями. Мой мозг понимал, что это не сама черная дыра, а лишь граница ее смертельной гравитационной воронки, и что она от нас очень далеко. И даже несмотря на это я сделал шаг назад. Как будто это могло что-то изменить.

– Ух ты… – выдохнул я. – Она далеко?

– Невероятно далеко, – улыбнулась Санзоку. – Ее диаметр около семидесяти тысяч световых лет. Но мы снабдим карамельку каскадным двигателем, так что она доберется до места назначения очень быстро. Нам необязательно подлетать ближе.

– Ясно…

Ладно, я вынужден был признать, что на фоне густой темноты черноплодного космоса, в которой как случайные блестки плавали бледные звезды, черная дыра все-таки выглядела грандиозно. Свет на ее горизонте событий переливался и мерцал, напоминая радужные разводы Каскада. Я смотрел в пустоту, а пустота явна всматривалась в меня. Мне даже начало казаться, что мы могли бы поладить.

Принцесса нажала на еще одну кнопку и из круглого отверстия на корпусе Candy Gun вылетела огромная карамелька.

Она двигалась небыстро, и я молча смотрел, как она проплывает мимо нас, вращаясь. Мертвых пиратов, застывших в оранжевой массе, словно жуков в древесной смоле, не укачивало.

– Хочешь что-нибудь сказать мертвым пиратам напоследок? – Санзоку вырвала меня из размышлений.

– Я?

– Ты. Я им все уже сказала.

Я вдруг страшно заволновался, потому что очень боюсь публичных выступлений.

– Э-э… – я пытался придумать что-нибудь соответствующее грандиозности и величию момента. – Мне жаль, что вы умерли. Счастливого пути.

Я тут же зажмурился, потому что слова показались мне совершенно идиотскими, но Санзоку смотрела на меня серьезно и даже как будто с уважением.

– Я сказала им примерно то же, – улыбнулась она, а потом посмотрела на карамельку и добавила: – Спите спокойно и пусть вам снится любовь. – Санзоку, щелкнула пальцами, и карамелька исчезла в Каскаде.

Наша комната еще пару мгновений повисела снаружи, а затем плавно полетела обратно внутрь корабля.

Я не знал, что сказать, и стоит ли вообще что-нибудь говорить. Я бывал на похоронах всего несколько раз в жизни, и они сильно отличались от того, что я только что увидел. Когда кто-то перестает существовать, живых охватывает тоска. Даже если они верят в то, что после смерти наступает какая-то другая форма бытия. Сам факт перехода вызывает беспокойство. Его неотвратимость пугает, а страх заставляет молчать. Но для страха есть противоядие. Оно называется любопытство. Меня мучил один вопрос, так что я его задал.

– Зачем вы мне все это показали?

Наша комната вернулась в начальную точку в карамелизаторе. Санзоку подошла к стене комнаты, открыла в ней небольшую панель и достала из хранилища контейнер.

– Чтобы ты понял, почему я не могу вернуть тебе твою музыку.

И вот тут я окончательно проснулся.

– Мы используем ее, чтобы синтезировать новые корабли. Их мы либо продадим, либо включим во флот. Мы не смогли захватить ферму сна, но кое-что все-таки нам досталось. Например, арродрия, вместе с которой тебя подобрали. Мы продали ее в фауна-парк на Мор-Тарке. Все скафандры дак, которые нам достались, тоже пойдут на продажу. А твоя коллекция послужит нуждам флота, Ксандар. Считай это платой за спасение жизни. Ничего личного.

– Понятно… – мне и правда все было понятно, впервые за долгое время. Меня спасли в открытом космосе. Заплатить за это спасение мне было нечем, кроме музыки. Это было до жути обидно, но что я мог сделать? Умолять? Клянчить? Приводить рациональные аргументы? Угрожать? Предлагать какие-нибудь услуги в счет своей спасенной жизни? У космических кораблей нет весел, рабы здесь не нужны. Музыка была единственной ценностью, которой я обладал. Она была ценнее моей жизни, если быть до конца откровенным.

– Но ведь на корабле Ана была огромная коллекция музыки. Если бы вы получили ее, могли бы хоть целый новый флот насинтезировать, – я понимал, что не смогу ничего сделать. Обычно ощущение бессилия вызывает злость, но у меня сил хватало только на разочарование. Моя музыкальная коллекция превратится в космические корабли, которые стоят космических денег. Но мне такой способ заработка был недоступен. Использование Великого Синтезатора стоит значительно больше, чем моя коллекция и даже больше, чем собственная станция.

– Вся музыка с корабля Ана давно синтезирована империей кинков. Мы бы не смогли использовать ее. А вот твоя коллекция – другое дело. Не огорчайся, – Санзоку посмотрела на меня с сочувствием. – Ты помогаешь нам бороться за любовь.

Это было слабое утешение, и я всерьез задумался о том, как теперь быть. До этого момента я планировал отдать Элвису валиум, вернуться на Псай, забрать пластинку, продать коллекцию и внести платеж за станцию. Пираты отправили этот план ко дну, причем на такую глубину, достать с которой его уже не получится.

Пока я думал, Санзоку повела меня коридорами обратно в глубину корабля, где уже наступило утро. Переходы наполнились светом и пиратами, которые занимались своими пиратскими делами. Глядя на них, я снова вернулся в свое привычное эмоциональное состояние: я почувствовал себя чужим.

На корабле все подчинялось заведенному порядку, каждый знал свое дело, у каждого было свое место. Это был мир, созданный тысячелетней софонской принцессой, сменившей десятки тел и уничтожившей бесчисленное множество врагов на своем пути. Даже если бы я был не сбежавшим аэлем, а самым талантливым писателем фантастики во Вселенной, я бы вряд ли смог придумать более неподходящее для себя самого место.

Оставаться на Candy Gun было нельзя, и у меня начал складываться новый план, который мне совсем не нравился. Но он выглядел логично, хотя и безумно. Но привлекательно. Хотя и очень опасно. Но все-таки захватывающе. Правда, совершенно невыполнимо. Короче говоря, к моменту, когда мы добрались до пиршественного зала, я совершенно точно решил, что буду делать.

– Ну так что, присоединишься к нам? – Санзоку смотрела на меня с улыбкой. – Я не могу отпустить тебя с корабля, ты слишком много видел и слишком много знаешь. Так что ты можешь либо присоединиться к нам, либо остаться здесь пленником. Есть еще третий вариант, но мне не хочется убивать того, кого мы только что спасли от неминуемой смерти.

– Я подумаю, – ответил я. – Вариант с пленником звучит очень уж заманчиво, особенно с учетом того, что оставшиеся два сопряжены с повышенным риском для жизни.

– А вот я бы не отказался присоединиться к вам! – сказал Элвис, неизвестно как оказавшийся рядом. – Я бы хотел присоединиться к тебе, Санзоку. Что для этого нужно?

Принцесса с любопытством посмотрела на землянина, и в этом взгляде читалось что-то большее, чем просто интерес.

– Люди не моногамны, – произнесла она, – но сейчас и я сама человек.

– Это тело еще никого не любило! – воскликнул Элвис. – Я только недавно в него перебрался!

В этот момент откуда-то сверху опустился пасем, что-то прошептал Санзоку на ухо, оставил мою сумку около стола и исчез.

– Это твои вещи? – Санзоку открыла сумку, я заглянул внутрь. Там лежал шопайстер, сверток с валиумом и небольшой контейнер. Точно в таком Восу-Рай носил психопереводчик.

– Шопайстер и валиум мои. Контейнер принадлежал Восу-Раю, балеогорогу. Я не знаю, что с ним стало, – судя по тому, что его сумка была у пиратов, Восу-Рай погиб. Я начал думать, что в последнее время те, с кем я знаком, слишком часто умирают.

– На корабле Ана действительно был балеогорог. На него наткнулась одна из наших абордажных команд, в живых остался только один сигурнианец. Он сказал, что этот балеогорог в промежутках между убийством моих подчиненных кричал, что будет мстить за некоего Ксандара. Так это был Восу-Рай?

– Я не знаю, были ли там другие балеогороги, которые знали обо мне. Так что думают, что да, это Восу-Рай, – сказал я. – Мой старый друг, – на слове «друг» я понял, что именно говорила Санзоку про убийство пиратов, и осекся. Но было поздно. Я слышал, как Элвис резко вдохнул и задержал дыхание.

– Что ж, твой друг храбро сражался… – Санзоку сделала паузу и покачала головой. – Он убил почти всю абордажную команду. Он отобрал тридцать три жизни и сбежал на спасательной капсуле, – принцесса говорила тихо, но я понял, что даже не дышу, поэтому очень хорошо ее слышу.

– Так он жив? – я не скрывал радости. Кажется, зря.

– Скорее всего… – выдохнула Санзоку. – Можешь забрать эти вещи. Про музыку и скафандр я тебе уже все сказала. Теперь ты пленник флота любви, Ксандар. Мы не будем сажать тебя обратно в камеру, но и особого отношения не жди. Ты останешься здесь до конца жизни, так что рекомендую как следует изучить корабль.

Я посмотрел на Элвиса. Элвис посмотрел на меня. Я пожал плечами, Элвис повторил мое движение, а потом поежился и опустил взгляд.

– Спой что-нибудь, землянин, – произнесла Санзоку, глядя куда-то в даль. – Когда ты поешь, мне почти не одиноко.