– Моргред. Что мы о нём знаем? – рассуждал Фархад, закидывая сумки с провизией в лодку. – Последние десять лет я периодически слышал о нём то здесь, то там. Он перемещался из города в город, из провинции в провинцию. Служил разным князьям, наместникам и ритори, но при этом как будто самому себе. О нём говорили даже на советах учёных в Пустоши Ветров, когда я ещё жил на родине. Говорили, как правило, с возмущением, считая алхимиком и мошенником.

– Чтобы подогреть интерес к своей персоне, – добавил Канто, – Моргред шёл на разные уловки и фокусы. Как и все колдуны и волхвы, кто прежде обладал силой, а потом лишился её. Но нужно отдать ему должное: ему удалось надолго сохранить свою репутацию. Моргреда нанимали знатные люди в столице и часто оставались довольны им.

– По мне, так он ещё один шарлатан, – перебил Гаспар, выдёргивая клешнёй застрявшую в борте лодки стрелу, как вытаскивают гвоздь клещами. – И одержимый фанатик.

– Этот шарлатан чуть не потопил нас на реке, – заметил волхв. – И он вполне мог похитить девочку. – Ты не так стар, как я, Гаспар, и не помнишь времён, когда конфликты решались не только копьями и грубой силой. В ход шло искусство чародеев.

– Чем вы это делаете? – Гаспар распрямился и уставился на волхва.

– В каком смысле?

– Творите свои заклятия? Какой частью тела?

– Какой-то странный вопрос! – сморщился Канто.

– Головой? Вы сосредотачиваетесь, напрягаете волю, так?

– Очень грубое описание.

– Если на это уходит всё ваше внимание, значит, колдуна достаточно просто отвлечь.

Канто как-то невесело рассмеялся:

– Не мели чепуху, Гаспар! Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. В момент заклятия даровитые чародеи способны замечать угрозу. И даже влиять на время и пространство.

– И всё-таки они остаются обычными людьми, которым сложно справляться с несколькими делами сразу.

Волхв страдальчески наморщил лоб.

Гаспар локтем ткнул Ахти, который сосредоточенно замазывал смолой дырки от стрел в досках.

– Слышал, парень? Встретимся с колдуном – чеши языком, танцуй и задавай глупые вопросы в своём духе. Всё, чтобы запудрить ему мозги.

Ахти, который ещё не оправился от недавнего происшествия, мрачно кивнул и покосился на спящую девочку – она лежала на носу лодки, на расстеленной медвежьей шкуре.

– Нам пора ехать, пока этот колдун не вернулся.

– На второе перемещение даже у Моргреда не хватит сил, – заметил Канто. – Нет, снова мы с ним встретимся только вживую, если вообще встретимся.

Прежде чем сесть в лодку, они ещё немного поспорили о том, стоит ли разделиться или ехать единой группой. Фархад и Канто предлагали отвлечь внимание преследователей на себя, для этого они собирались высадиться на ближайшем берегу. Но как ни крутили, выходило, что нужно защищать девочку-источник, а раненый Гаспар с мальчиком так себе защитники.

В итоге поехали все вместе, и лодка заметно просела под весом пятерых путников.

Солнечная и тёплая погода сменилась прохладной и ветреной. Над речным разливом висели серые тучи, и вода металлическим блеском напоминала ртуть.

На вёслах сидел Фархад. Он грёб не торопясь, вкладывая в каждое движение ровно столько усилий, чтобы лодка могла продолжать свой ровный бег по воде. Когда подул попутный ветер, Канто крякнул, хрустнул суставами и поднял небольшую мачту с парусом, а сам пересел на корму править. Ехали молча, внимательно поглядывая на берег и, когда особенно громко кричали чайки, на небо.

Плеск воды и голоса птиц убаюкивали, но Ахти не дремал. Он думал о том, почему оказался здесь. И ответ был найден скоро. Он – один из защитников странной девочки, которая вернулась стойстороны. И хотя он ещё ни разу не говорил с ней, сердце подсказывало: от неё зависит, сохранится ли прежний мир или исчезнет навсегда. И он, Ахти, потомок Зелёной Пирамиды, младший наездник, или обычный мальчуган, выживший в пожаре, теперь отвечает за судьбу этого мира. Нет, это слишком громко сказано. Просто он хочет, чтобы девочка жила.

Словно вторя его мыслям, Канто тихонько что-то рассказывал остальным:

– Можете смеяться сколько угодно, но теория Туликана верна. Он обнаружил, что частицы звёздных тел и метеоров состоят из той же материи, что и мы. Он сказал, что в составе наших тел пыль взорвавшихся звёзд и планет. А значит, все мы родственники великой Тахти, которая горит на небе каждую ночь…

Волхв говорил, но его почти никто не слушал. Тяжёлое небо и мерный плеск воды ввёл всю группу в глубокую задумчивость.

Скалистые острова, ощетинившиеся соснами, медленно сменились странными на вид изогнутыми деревьями, которые, казалось, растут прямо из воды. Сначала малочисленные, они стали встречаться всё чаще, образуя целые островки. Кроны удивительных деревьев напоминали сосновые, но иголки у них были вдвое длиннее, а корни закруглёнными пирамидками торчали из воды, словно пытались захватить побольше воздуха. От этого казалось, что за лодкой следят безликие существа, живущие здесь тысячелетиями.

– Водные кипарисы, – пробормотал Канто, разглядывая торчащие корни, – удивительные создания. Все растения суши бегут от солёной воды, а этим только нравится. Чем их больше, тем ближе мы к морю. Ещё пару часов, и мы сойдём на берег и будем в относительной безопасности.

Он сощурил глаза:

– Вон тот корень напоминает девичьи колени. И впрямь поэт Лемминкайэнен бывал в этих местах. Недаром он сравнивал женщин с этими кипарисами.

– Лемминкайэнен плохо закончил, – сказал Гаспар. – Слишком увлёкся девичьими коленями.

– Это так, – вздохнул Канто.

Деревьев стало не просто много – начали встречаться такие высокие и крупные, что путники вынуждены были сложить парус и пользоваться веслом как шестом, объезжая выпирающие из воды островки суши.

Ахти видел, как с одного из корней скользнула в воду бледная змейка. Как из крон кипариса, закрывающего полнеба, на них вытаращились любопытные глазки какого-то пятнистого зверька.

Растительности прибавилось и на дальних берегах. Кипарисы росли и на суше, соревнуясь с уже виденными ранее великанскими соснами.

Мальчик не мог поверить, что видит эти стволы и ветви своими глазами. Деревья словно явились из старых сказок.

– Священная роща Ханну, – вздохнул волхв.

Даже Гаспар оторвался от тяжёлых мыслей и с любопытством рассматривал расположившийся вдоль берегов могучий лес, для которого река не была помехой.

А какой от стволов шёл дух! Как много звуков издавал этот огромный дом!

В высоких кронах что-то шевельнулось, и Ахти невольно вскрикнул.

Из веток высунулась массивная голова с выпуклым лбом, острыми ушками и умными глазами. Голова сидела на длинной толстой шее, которая тянулась от мощного туловища, покрытого панцирем. На теле гиганта отсутствовала шерсть, только грубая морщинистая кожа.

Весь его вид говорил о том, что это животное из древних, которых можно встретить разве что в глуши. Ахти таких не видел даже на картинках.

Вытянутая морда фыркнула, раздув ноздри, и задрала свисающую вниз верхнюю губу. Послышался протяжный трубный зов. Из крон выпорхнули птицы с раздвоенными хвостами и, совершив круг, вернулись на деревья.

– Зарифа! – молвил Фархад, прикладывая руку к сердцу.

– Индрикотериум, – вторил ему Канто, кивая. – Добрый зверь.

Гаспар тоже положил ладонь на грудь. Они втроём переглянулись и улыбнулись.

Ахти почувствовал себя лишним в этой компании.

– Этот чудесный великан – наш символ, – пояснил волхв. – Каждые десять лет он покидает священную рощу и путешествует по миру, пересекая на своих сильных ногах все степи, саванны и пустыни. Он прирождённый путешественник. Как и мы.

– Кто это «мы»? – не понял мальчик.

– Кто? – рассеянно переспросил волхв. – Ясно же, как день. Мы – это Бродяги.

Канто посмотрел на Фархада, потом на Гаспара.

– Я не мастак рассказывать, – проворчал Чемпион.

– Не скромничай, – ответил Канто. – Как травить анекдоты в трактирах, так ты впереди всех.

Гаспар поёрзал, скучающе посмотрел на серое небо над головой, понял, что из лодки всё равно никуда не деться, и начал:

– Ты когда-нибудь слышал о племени кулкури, парень?

– Канто сказал, что ты из них, – медленно кивнул Ахти и коснулся футляра с посланием, который носил на шее.

– Верно. А сами мы называем себя просто – Бродягами. – Гаспар бросил невесёлый взгляд на лекаря. – Фархад тоже из них, а Канто просто наш единомышленник.

Мальчик нахмурился:

– Разве вы все родились не в разных местах? Фархад ведь из Пустоши Ветров, ты из Исполины…

– Всё так, – кивнул Чемпион. – Но кулкури становятся не по праву рождения. А по велению сердца. Хотя так было не всегда.

Он выждал, когда Фархад обогнёт особенно заросший участок суши, и продолжил:

– Слушай сказочку, парень. Но знай, что всё это произошло на самом деле. В некотором царстве, огромном и могущественном, жил да был император Эрхо, которому всего было мало. И любил этот правитель всё делать сам. Если возглавлял походы, то вставал во главе войска и вёл своих людей к победе. Если открывал новые земли, его корабль всегда был впереди…