– Ты знаешь, как объехать деревню стороной? – поинтересовался Гаспар.

– Знаю, – ответил Ахти. – Но телега не везде проедет. Лучше ехать верхом вдоль реки.

– Верхом? Да эта кляча развалится, если её пальцем ткнуть. Нет, в таком случае пойдём пешком.

– Пешком долго, – пожаловался мальчик.

– Долго? Пеньки – это тебе не Исполина и не Гейзерград с окрестностями.

– За деревней овраг и болото. А хижина лекаря на другой стороне.

– Какой идиот построил хижину лекаря так далеко от деревни… – Он сунул поводья в руку Ахти, обернулся и откинул край одеяла, чтобы проверить как там девочка.

– У неё жар, – пробормотал Гаспар. – Ладно. На то он и запасной план. Пора.

Он набрал пригоршню овса и высыпал на дорогу. Потом ещё и ещё одну.

Ахти раскрыл рот.

– Если спросишь, зачем я это делаю, клянусь, дам тебе вот этой самой клешнёй по лбу.

Мальчик вздохнул, посмотрел назад, на дорогу, куда обернулся Скорпион. Лицо мужчины оставалось спокойным и безучастным. Он набрал воздуха в грудь и заливисто свистнул.

Ничего не произошло.

– Как звали ту лошадь, что жила у вас в конюшне? – спросил Гаспар.

– А? – глупо моргнул Ахти.

– Лошадь с жеребёнком, что уже битый час идут следом за нами? Как их зовут?

В грудь Ахти будто кто-то вдохнул горячий воздух, его сердце застучало, к щекам прилила кровь.

– Они? Они идут за нами?! Откуда ты знаешь?

– Слышу. Вернее, осязаю их поступь. Долго объяснять. Короче, парень, выйди на дорогу и позови свою кобылку. Потому что она не знает меня и не решается подойти. При этом овёс, который я сыплю на дорогу, трескает с удовольствием.

Ахти ветерком слетел с козел, выбежал на дорогу и закричал:

– Фиксу, девочка! Я здесь! Иди ко мне, милая! Иди!

Сначала пустая дорога, окружённая по бокам ёлками, угрюмо молчала, затем издалека донеслось взволнованное ржание.

Ахти рассмеялся.

Теперь и он услышал неторопливый цокот не четырёх, а уже восьми копыт.

Из утренней дымки на дорогу выплыла знакомая фигура лошади, а за ней призрачным фоном показался силуэт худенького жеребёнка.

– Стригунок, Фиксу! Вы живы… – Глаза мальчика не верили в происходящее, и что-то тёплое пульсировало, жило у него в груди, трепетало, волновалось. – Я не один, – прошептал Ахти, покачав головой. – Нет, больше не один.

Фиксу, однако, остановилась на безопасном расстоянии и не спешила подходить. Жеребёнок поднял голову и принюхался.

– Прикорми их из своей руки, – послышался за спиной голос Гаспара.

– Она и так знает меня, – обернулся парень, как-то позабыв о том, кто ушиб ему руку. – Она приучена!

– Животные быстро дичают на воле. К тому же она ещё помнит ночной пожар.

– Нет, – сощурился мальчик. – Дело тут в чём-то другом.

Он сделал несколько шагов к Фиксу, лошадь качнула головой и попятилась назад. Жеребёнок скрылся за ней.

– Осторожничает, – Гаспар крякнул. – Ну, значит, пока едем дальше…

Может быть, Ахти и знал этого человека совсем недолго, но одну сторону его характера он успел изучить достаточно хорошо: Гаспар Таурусский всегда доводил начатое дело до конца. Он был упрямым, как тысяча ослов, а тут взял и так просто отступился?

– Животные боятся тебя, – догадался Ахти. – Это из-за тебя Фиксу не подходит.

Он перевёл глаза на старую кобылу, запряжённую в телегу.

– А эта уже почти не чует тебя, только поэтому и продолжает тянуть телегу.

Гаспар широко зевнул, развалился на коз́ лах:

– Теперь ты понимаешь, почему мне был так дорог мой конь? Он знал меня. Старина Фархад сказал бы, что у нас с ним кровная связь. Но ты его не сберёг, увы!

Ахти внезапно для себя взорвался:

– Я ухаживал за ним как мог! Тебе ясно? Но я не колдун, и не лекарь, чтобы останавливать болезни! Даже твой друг Фархад ничего не смог сделать!

– Он мне не друг, – ответил Гаспар.

– А мне плевать, – жёстко отозвался мальчик.

Он снова попробовал приблизиться к Фиксу, но та развернулась и ушла в туман.

– Видимо, придётся пешком, – вздохнул Скорпион.

Ахти всё ещё не сводил глаз с дороги.

– Разве мы не можем как-нибудь спрятать твою клешню? – спросил он рассеянно. – Через деревню мы добрались бы в три раза быстрее.

– Спрятать? Ты хочешь, чтобы я её в землю закопал?

– Можно просто чем-то обернуть руку.

– Оберни, раз ты такой умный. Последний лоскут ткани ушёл на тебя. Или ты хочешь отдать последнюю рубашку, сердечный?

Ахти поёжился. Конечно, весеннее солнышко грело, но он и так продрог до костей. Из носа уже текло. Не хватало ещё заработать кашель!

– Что? – спросил Гаспар. – Нет такого желания?

Мальчик запрыгнул в телегу.

– А если мы возьмём плащ у неё. Ну так, ненадолго, только пока едем через деревню.

– Нет. Её не должны видеть.

Телега снова заскрипела.

– Значит, пешком, – пробурчал Ахти.

– Такое ощущение, – сказал Гаспар, – что тебе семьдесят. В конце концов, не ты потащишь её на себе.

Ахти кивнул в сторону девочки:

– Просто у меня не самые приятные воспоминания о той тропе. В последний раз мы с Фархадом встретили там вооружённый патруль.

– Сколько человек? – не моргнув глазом спросил Гаспар.

– Трое.

– Возможно, эти храбрецы уже лежат на столичном тракте, у переправы?

– Возможно. Только…

– Что?

– Мне кажется, они не единственные, кто ищет тебя.

– Тебе кажется?

– Угу.

Они проехали ещё немного молча, каждый в своих мыслях.

– Что поделаешь?! – ни с того ни с сего взорвался Гаспар. – Не могу я взять и достать ниоткуда плащ. Не будет же он лежать посреди дороги!

В этот момент лошадь повернула – Ахти ойкнул и вцепился в борт телеги.

Гаспар вытаращился на дорогу.

Мальчик медленно сглотнул.

Перед ними, неподалёку от дорожного столба, обозначающего въезд в деревню, ничком лежал человек в шерстяном плаще. Человек широко раскинул руки и ноги, словно собирался объять необъятную землю. Дорогая меховая шапка с его головы слетела. Из спины торчал оперённый толстый болт. Одинокая ворона, сидящая возле мертвеца, настороженно подняла голову и взглянула на путников.

– Грубая работа, – пробормотал Гаспар и спрыгнул с повозки.

Телега заметно качнулась, и Ахти только сейчас задумался, каким тяжёлым был его спутник.

Ворона обиженно каркнула и ускакала на другую сторону дороги.

Скорпион подошёл к телу, легонько толкнул ногой. Тут же нагнулся и начал искать завязки, держащие на погибшем плащ.

– А как же поднести зеркало или огреть по голове? – спросил Ахти. Ему не хотелось в такую минуту подкалывать Гаспара, но молчать было ещё страшней.

– В любой момент сюда может кто-нибудь явиться, – прозвучал ответ. – А мне нужен этот чёртов плащ.

Он потянул за ткань, хорошо отделанную и дорогую, но плащ зацепился за оперение болта, торчащего из тела.

– Тебе не очень-то удобно жить с этой клешнёй, правда? – спросил Ахти.

– Лучше бы слез и помог… – проворчал Гаспар. Он потянул сильнее и послышался треск рвущейся ткани.

Плащ пострадал не сильно, но в самом его центре осталась дыра, в которую можно просунуть руку.

– Мне везёт, – пробормотал Клешнявый. – Впервые с тех пор, как я ушёл с проклятой земли, у меня есть всё, что нужно, – дырявый плащ.

Он окинул быстрым взглядом тучное тело, лежащее на земле. Убитый носил дорогой узорчатый кафтан, кожаные сапоги и перчатки.

– Мне они малы, а тебе бы пригодилась хорошая обувь, – заметил Гаспар.

– Вещи мёртвых приносят смерть, – произнёс Ахти, глядя на мягкие кожаные сапоги, которые согрели бы его замёрзшие ноги, смени он на них свои старые каньги – удобные, но уже изношенные и потёртые полусапожки из оленьей шкуры.

– Вещи мёртвых – ничьи вещи, – ответил Гаспар. – И, как правило, нужные вещи. Если бы я мыслил, как ты, меня бы точно не было в живых.

Мальчик оглядел его нехитрое снаряжение и вспомнил, что в первый день их встречи в трактире Гаспар и Цубаса были вооружены и экипированы с головы до ног. Интересно, сколько этих вещей были сняты с убитых врагов и куда они делись?

– Итак, два вопроса, – протянул Скорпион, внимательно оглядывая следы вокруг трупа. – Почему посреди дороги, в ста шагах от деревни, лежит покойник и почему никто его не убрал?

Гаспар толкнул ногой тело и попробовал перевернуть его – получилось только с третьей попытки.

Ахти знал, что лучше не смотреть, а то потом будут сниться кошмары, но передумал – посмотрел. Какие уж тут кошмары, если предыдущая ночь была самой жуткой и чудовищной явью?!

Хотя рот мертвеца исказила гримаса боли, глаза выпучились и борода потемнела от крови, Ахти узнал его.

– Пусилинен, – выдохнул мальчик. – Это купец и местный староста. Мы… мы даже думали продать ему рысака.

Он отвернулся: не хотел запоминать таким этого довольного и гостеприимного человека, который всегда угощал его и других детей свежеиспечёнными калачами.

– Кому нужно было его убивать? – нахмурился Ахти.

Гаспар наклонился, внимательно разглядел оперение на короткой стреле.

– Вряд ли это сделал кто-то из местных. Сомневаюсь, что лесорубы в Пеньках хранят такое хорошее оружие. И тем более – умеют им пользоваться. Но одно верно – кому-то это убийство очень нужно, иначе в спину посреди бела дня не стреляют.

– Может быть, он пытался убежать?

– Следы говорят об обратном: он просто прогуливался. И редко оборачивался через плечо.

Гаспар обыскал тело, но не нашёл у него ни связки колец, ни оружия и нехотя вернулся к телеге.

– Поедем через деревню.

– Может, разумнее было бы объехать стороной?

– Девочке нужна еда, да и мы ничего не ели со вчерашнего утра.

– Но у нас даже оружия нет, – заметил Ахти.

– У меня оружие всегда с собой, – ответил Гаспар, высовывая из-под плаща кончик клешни. – А ещё учись разговаривать с людьми. Дипломатия – лучшее оружие. Пшла!

Лошадка потянула за собой телегу.