«Я там, где пожар», – снова и снова шептали губы. Что-то горячее капнуло на затылок, въелось в кожу, заставило взвыть. Ахти очнулся от предсмертного морока, перевернулся на спину.

Охваченная огнём потолочная балка нависла над ним, накренилась. Капля горящей смолы скользнула вниз и плюхнулась на лоб. Мальчик завопил, попытался встать – конечности не слушались, онемели.

Балка ухнула, сорвалась. Ахти закрылся руками, сжался. Но удара не последовало. Только жар стал ещё нестерпимей и ближе.

– Ползи! – заревел голос из дыма. – Ползи, мягкотелый!

Ахти вздрогнул и потащил своё отяжелевшее тело к выходу вслепую, на ощупь.

Он вывалился из ворот, упал в грязь и прежде, чем отключиться, обернулся…

В бронзовом панцире плясали языки пламени. Жуткое создание, похожее на скорпиона, держало клешнёй потолочную балку. Обычный человек согнулся бы под такой тяжестью, не выдержал.

И всё-таки крышу держал человек. Сведённое судорогой лицо Гаспара из Тауруса Ахти навсегда запечатлел в памяти, прежде чем провалился в темноту и услышал, как рухнула крыша конюшни.