Клубок сплетённых извивающихся тел, жадные слюнявые челюсти, бурые повязки. Шкуродёры лезли отовсюду, вопили, плевались, злились. Ахти чувствовал их даже над собой, на пылающем потолке. Он весь сжался и не понимал, откуда ждать первого и, может быть, последнего удара: со спины, где погибал Тойво, сверху или со стороны открытого окна.

За спиной его выросло что-то большое и твёрдое, на плечо легла тяжёлая рука, сжимающая рукоять с двумя железными трубками. Ахти почувствовал запах железа и пота.

– Не шевелись, – приказал Гаспар.

Громыхнуло, и рука чуть дёрнулась назад. Ахти видел, как огонь с искрами вырвался из трубок, но не успел разглядеть стрелы.

Клубок зубов, когтей, пальцев и шерсти в окне завопил диким нескладным хором. Дрогнул, рассыпался. Через мгновение ворвался в окно с новой силой, яростно, неистово. И снова Гаспар выстрелил – на этот раз мальчик видел, как он нажимает на крючок у рукоятки.

– Пошёл! – заорал Чемпион и буквально швырнул Ахти в оконный проём.

Мальчик едва успел вытянуть руки, больно стукнулся коленом о подоконник и прыгнул в темноту. К его удивлению, он упал на что-то мягкое и липкое. Ахти сморщился, откатился в сторону. Его окружали мёртвые тела чудовищ. Скрюченные и жалкие, они как никогда напоминали людей.

– Помоги мне, – прорычал Гаспар, перекидывая ногу, через подоконник – на его плече лежал заветный свёрток. Чемпион ударился о низкий проём лбом, грязно выругался и протянул Ахти свою ношу.

– Шевелись! – велел он. – Неси её в телегу. Отвечаешь головой!

Мальчик обхватил руками завёрнутое в плащ тело. Оно оказалось не таким уж тяжёлым – верно, и правда: там была девчонка. Побежал, топча грязь. Длинная полоска света за его спиной исчезла – это Гаспар закрыл за собой ставни, припёр скамьёй, и, судя по удаляющимся шагам, отправился закрывать чёрный ход.

«Хочет, чтобы они там сгорели! – промелькнула у Ахти мысль. – Сделал для них ловушку…»

Ахти почти добежал до телеги, рядом с которой перепуганная лошадь отчаянно била копытами о землю, и остановился: у кустов зашевелились тени. Три фигуры медленно выползли на дорогу, одна из них встала на задние лапы и потянула носом воздух.

– Медленно положи её на землю, – велел голос. Гаспар снова появился за спиной Ахти бесшумно и незаметно.

Мальчик повиновался. И свёрток тут же лёг у ног Чемпиона.

Одна из тварей попыталась обойти их со спины. Гаспар не стал этого дожидаться, швырнул в неё тот странный самострел, что держал в руке: видимо, оружие больше не действовало. Шкуродёр взвизгнул, резко отпрыгнул в сторону, но тут же снова начал заходить сбоку.

– Держись ближе, – сказал Гаспар, но Ахти его не послушал. Может быть, он и растяпа, и струхнул сначала, но теперь он точно знает, что делать.

Мальчик вложил в рот грязные пальцы и свистнул. Шкуродёр, который подбирался сбоку, встал на задние лапы.

– Иди сюда, уродец! Поймай меня! – Ахти резко рванул в сторону, пробежал страшные восемь шагов и ловко запрыгнул на телегу. За спиной слышалось неровное дыхание и вонь, которая исходила от преследующего его существа. Монстр зацепился за край телеги перемазанными грязью пальцами, неуклюже соскользнул вниз и вздохнул, совсем как человек.

Ахти развернулся, чтобы врезать ему ногой, но шкуродёр быстро потерял к погоне интерес: как и прочих монстров, его влекло к свёртку – он обернулся и потрусил обратно, помогать остальным.

Может, этот рискованный забег и не имел большого смысла, но у Гаспара появился шанс отбиться.

Один из шкуродёров прыгнул на него и получил тяжёлый удар клешнёй по голове. Что-то хрустнуло, то ли клешня, то ли череп, – и монстр упал в грязь и больше не поднялся.

Двое других принялись бегать вокруг Гаспара и его ноши. Они ловко опирались на длинные руки и выгибали шеи, поворачивая свои безглазые, обмотанные тряпками морды в его сторону.

Гаспар почему-то не вытаскивал свой кинжал. Может быть, потерял его в хижине во время пожара?

Один из шкуродёров попробовал схватить свёрток – перед его мордой щёлкнула клешня. Другой кинулся Гаспару в ноги – и получил сапогом в рёбра. Чёрные фигуры завизжали, снова побежали по кругу. Чемпион двигался вместе с ними, словно танцевал какой-то диковинный танец.

– Копьё! – крикнул он. – В телеге!

Ахти пошарил по дну и нащупал твёрдое древко. Копьё наёмника! Одно из тех, что должно было убить Чемпиона по его возвращении из северо-восточного разлома. Оно оказалось не таким уж лёгким. Мальчик торопился и просто метнул снаряд, не думая – попадёт или нет.

Копьё пролетело у самого бедра Чемпиона и упало в грязь – к сожалению, слишком далеко, для того чтобы он смог дотянуться.

Гаспар выругался. Ахти не расслышал половины слов. Только понял, что его назвали идиотом и что с копьём предполагалось поступить как-то иначе.

Тем временем шкуродёры осмелели настолько, что начали хвататься за свёрток, отрывая лоскуты ткани. Пока один это делал, другой пытался схватить Гаспара за ногу и повалить в грязь.

Всё чаще щёлкала клешня, и всё чаще облачка пара вырывались изо рта Чемпиона.

Это напомнило Ахти детскую игру, в «волчок», где ведущий в очерченном круге защищает какой-нибудь предмет и пятнает всех, кто зайдёт за черту, а нападающие отвлекают его и пытаются стащить сокровище.

Только выглядело всё куда серьёзнее, ведь одно неверное движение могло оставить нападавших без пальцев или стоить защитнику жизни. Что же касается сокровища, то Ахти пока и думать не хотел, что в свёртке кто-то живой, тем более девочка.

Движения Гаспара становились всё медленнее, а шкуродёры всё неслись и неслись по кругу. Мальчик только по боли в горле понял, что давно уже кричит ему, подсказывая, с какой стороны наступают враги. Его ноги словно приросли к телеге.

В какой-то момент Чемпион остановился и опустил руки, словно смирясь с тем, что проиграл. Его голова опустилась на грудь, ноги согнулись в коленях.

Шкуродёры пошли шагом, по их кошачьим движениям стало ясно, что они готовятся к решающему прыжку.

Крик застыл у Ахти в горле. Но он испугался не за Чемпиона, а за то, что останется совсем один. Что ему тогда делать? Шкуродёр справа прыгнул.

Раскрылась пасть, полная гнилых зубов. Что-то чиркнуло в воздухе; что-то похожее на верёвку или кнут, и мальчик чуть не кувыркнулся через борт телеги от удивления: длинная мягкая коса Гаспара Таурусского ожила, превратившись в быструю змейку с жалом. Стремительная как молния, нежная как перо, она почти неразличимо для глаз коснулась затылка летящего монстра.

Ещё в полёте тело шкуродёра обмякло, Гаспар отскочил в сторону, и чёрная туша тяжело приземлилась в лужу, подняв фонтан брызг.

Второй монстр прыгнул почти одновременно с первым, и при всём желании Чемпион не смог бы отразить это нападение. Тёмный клубок повис у него на плечах, вцепился в голову. Гаспар попытался стряхнуть его, но поскользнулся на истоптанной грязи и рухнул вниз.

Шкуродёр, как огромный паук, закрыл его лицо, плечи и грудь своей шерстяной тушей.

«Сейчас!» – зазвучал в голове мальчика голос, так странно напоминавший старушечий. Он почувствовал импульс, толчок, кузнечиком прыгнул с телеги и в мгновение добежал до лежащего на дворе копья.

Скользкое и влажное древко задрожало у него в руках, но не выпало. Ахти рванул к копошащимся в грязи фигурам, увидел согнутую лапу с острым когтем, бок, покрытый чёрной щетиной, размахнулся…

Но так и не опустил копьё.

Шкуродёр конвульсивно дёрнулся и замер. Из его затылка торчало чёрное жало на длинной жилке. Коса дёрнулась, и жало убралось. Гаспар зарычал и оттолкнул от себя обмякший труп, резко согнулся, сел – бледный, помятый, с красными, воспалёнными глазами.

– Этот был последний, – сказал человек-скорпион, доставая из быстро распухающей щеки пару чёрных иголок-щетинок.

Ахти слышал, как колотится его сердце: тух-тух, тух-тух. Чувствовал, как кожа на лбу собралась в морщинки, будто бы навечно превратила его лицо в маску недоумённого старичка.

Только теперь до него донёсся рёв пожара. Горел «Мамочкин приют».

– Кукушка, Тойво… – глухо произнёс мальчик, оборачиваясь назад.

– Опусти копьё, – устало попросил Скорпион.

Ахти удивлённо посмотрел на свои руки. Но оружия не опустил.