Эранда

Лекция продолжалась. Скажу честно, мне было интересно. Драконы — далекие и опасные, стали немного понятней, и оказались намного опасней, чем я думала.

— Если жена стареет и больше не может рожать наследников, ее отправляют служить в храм Огня, — сказал Сиктин. — Это очень почетно. Жрицы драконьих храмов пользуются уважением, их кормят, одевают, им даже платят хорошее жалование.

— А если дракон любит жену? — спросила девушка с первого ряда. — Что тогда?

Сиктин улыбнулся.

— Если дракон любит, он оставляет ее рядом с собой. До самой ее смерти. А она умирает быстро — человеческий век короток по сравнению с драконьим. Но, поверьте мне, юные леди, такое бывает очень редко. Повторю, драконы очень практичные и они не верят в любовь.

— А если дракон найдет свою истинную? — спросила девушка с длинными черными локонами.

— Такого почти не случается, — вздохнул профессор. — Истинные пары раньше часто можно было встретить, когда дракон находил свою драконицу, все остальные ему становились не нужны. Но когда драконицы перестали рождаться, и драконы вынуждены продолжать свой род с простыми смертными, то истинные пары встречаются крайне редко. Одну минуточку…

Он принялся шевелить губами, достал из шкафа толстый фалиант, пролистнул несколько страниц.

— Последняя истинная пара была сто тридцать четыре года назад. Когда женщина умерла, дракон заполз в ее склеп и отказался выходить. Жить без истинной он уже не смог. Поэтому для блага драконьего рода, им лучше не встречать своих истинных.

Профессор захлопнул фолиант. Пыль поднялась столбом — золотистая, сверкающая в лучах утреннего солнца. Я чихнула. Два раза. Соседка слева чуть отодвинулась от меня.

В аудитории повисла тишина.

Потом кто-то на первом ряду всхлипнул. Кто-то уронил перстень, который покатился по полу, звякнул, замер.

— То есть... — начала девушка с длинными черными локонами, та, что спрашивала про любовь, — дракон может умереть от любви?

— От потери, — поправил Сиктин. — Дракон может жить тысячу лет. Иногда больше. Женщина — семьдесят, если повезет. А если она — истинная, то дракон привязывается к ней так сильно, что ради нее готов на все. Бросить других жен, отдать земли и золото. Но она умирает. Смертная женщина — это не драконица.

Девушки переглянулись. В их глазах я читала страх и надежду. О, да, каждая из них надеялась стать истинной для какого-то дракона. Надеялась на яркую и чистую любовь.

Глупые. Смешные.

— Вернемся к теме лекции. Любовь дракона отличается от любви человеческой. — Сиктин прошелся вдоль доски, заложив руки за спину. — Человек любит сердцем. Дракон — инстинктом. Инстинкт велит ему выбрать самое лучшее. Чтобы самка была красивой.

Кто-то хихикнул. Профессор не обратил внимания.

— Драконы собственники. Если дракон выбрал женщину, он не потерпит, чтобы кто-то другой смотрел на нее. Не потерпит, чтобы она смотрела на кого-то другого. Это их природа. Драконы не умеют любить иначе. Они не дарят цветы, не пишут стихов. Они дарят драгоценности. Они защищают, обеспечивают, но не говорят о чувствах. Они требуют и берут.

— А как понять, что дракон тебя любит? — спросила я.

Упс. Сама не заметила, как из меня вырвался этот вопрос.

Несколько девушек обернулись, чтобы посмотреть на меня.

— Он будет делать богатые подарки, будет защищать. И никогда не отпустит от себя, — ответил профессор. — Но, поверьте мне, милые леди, это бывает крайне редко. Драконам нужны жены, им нужно продолжать род. Любовь дракону не нужна.

Он подошел к доске и начал писать. Золотые буквы складывались в списки, названия, имена.

Я не успевала читать.

— Вы должны быть готовы к тому, что муж-дракон будет вашим господином. Вы — его собственность. Он может быть ласковым, может быть жестоким. Это зависит от его характера, воспитания, настроения. И вы должны подстраиваться под него. Вы должны научиться угождать. Предугадывать желания. Не перечить, не спорить. Дракон не терпит скандалов. Ему проще сменить жену, чем выслушивать ее претензии. Податливость и покорность — вот девиз жены дракона.

— Это же унизительно, — сказала я.

— Это предназначение, — ответил профессор. — Помните, что я сказал. Вы должны стать послушными и кроткими женами. Ничего другого от вас не требуется.

В аудитории стало тихо. Не в том смысле, что девушкам что-то не понравилось. А в том смысле, что они уже сейчас пытались начать быть кроткими и тихими. Быть удобными и покорными, ни о чем не спрашивать.

— Продолжим. История драконьих родов начинается с момента...

Он повернулся к доске и начал писать. Золотые буквы мерцали, складывались в даты, имена, события.

О, нет! Не так быстро. Я же не успеваю!

— Леди, записывайте себе имена и цифры…

Профессор щелкнул пальцами и перед каждой из нас появилась тетрадь и чернильница с пером.

Все, как в моих худших кошмарах.

Писать я умела еще хуже, чем читать. Убарт меня немного научил грамоте, чтобы я могла долги посетителей записывать. Ну я и выводила иногда пару каракуль, для таверны это было очень круто.

А вот сейчас, моих умений явно не хватало.

Я взяла перо. Поставила в тетради кляксу. С трудом, коряво, вывела первое слово.

Интересно, драконы любят нерадивых учениц?

Перо отказывалось слушаться. Буквы прыгали, строчки съезжали, кляксы расползались, как тараканы по грязному полу. Рядом девушки строчили как заведенные — перья скрипят, чернила блестят, пальцы летают по бумаге.

— Леди Сибастиана, что вы делаете? — голос Сиктина прозвучал у самого уха. Я подпрыгнула, перо чиркнуло по тетради, оставив длинную черную полосу.

— Я записываю.

— Вы не записываете. Вы рисуете каракули. Здесь не урок художеств.

Девушки захихикали. Атиния обернулась и уставилась на меня с любопытством.

— У меня почерк такой. В провинции не было хороших учителей, — пробормотала я.

— В академии они есть, — отрезал Сиктин. — Надеюсь, вы успеете наверстать упущенное. Вечером зайдите ко мне.

Он отвернулся и пошел дальше, шаркая по полу мягкими домашними туфлями с помпонами. Я бы рассмеялась, если бы не была так зла на себя.

Слева от меня сидела девушка в сиреневом платье, с холеным лицом и бровями, выщипанными в ниточку. Она писала так красиво, что у меня глаза на лоб лезли. Буква к букве.

— Ты старайся лучше. Иначе проблемы будут, — шепнула она, не отрываясь от тетради.

— Какие? — прошипела я.

— Если не успеваешь все записать, могут отчислить.

Вот еще одна напасть, будто мало всего на меня свалилось.