Шкаф оказался огромным — выше меня, с полками до самого потолка. И на этих полках — платья. Шелк, бархат, кружева. Несколько шляпных коробок, туфли в мешочках, перчатки.

Никогда такого богатства не видела. Раньше-то вещи в сундуке лежали, а теперь оказались разложены.

Я вытащила маленький саквояж. Надо изучить, что в нем.

Тяжелый. Чуть не уронила его на пол, но удержала, поставила на кровать и принялась расстегивать пряжки.

— Ты что делаешь? — послышался возмущенный голос Люмелии

— Вещи разбираю, — не оборачиваясь, ответила я.

— Это мой саквояж.

Люмелия подошла ко мне, сложила руки на груди. Бровь — выгнута, губы — сжаты. Я таких лиц в таверне навидалась — обычно так смотрят, когда собираются врезать.

Но эта вроде приличная девица. И бить она не будет. Она будет делать подлости.

— Твой? — переспросила я.

— Мой. — Она кивнула на шкаф, из которого я вытащила саквояж. — Вон там — мои вещи. Твой шкаф — справа.

— Откуда мне было знать?

— Ты чего дурочкой прикидываешься? Будто своих вещей не знаешь! — Люмелия подхватила саквояж.

Я открыла рот, хотела объяснить, что сроду чужого не брала. Просто еще плохо знаю свои вещи... но так ничего и не сказала. Если начну все это объяснять, то буду очень подозрительно выглядеть.

— Ты шаришь по чужим шкафам! Ты рылась в моих вещах! Что ты хотела там найти? А? Украсть что-то?

— Да замолчи ты! — рявкнула я, но куда там. — У меня своих вещей до дури, чтобы на твои зариться.

Люмелию понесло. Голос ее перешел на противный писк. Она разошлась так, что, наверное, на первом этаже слышали. Все никак не могла остановиться.

О, многомудрые духи, она же не могла так из-за какого-то саквояжа расстроиться! Чем-то я ей не понравилась.

— Ты воровка! — визжала она. — Приехала из провинции и пытаешься тут с настоящими леди учиться. Но так знай, ты дешевка. И ни один дракон на тебя даже не посмотрит!

Так вот оно что!

Леди решила прямо с первых минут избавиться от конкурентки. Чем меньше девушек будет на выпускном, тем больше шансов на хорошее замужество.

Вот повезло же мне с соседкой!

Впрочем, тут все девушки могут действовать так же. Каждая будет идти на ухищрения, лишь бы хорошо выйти замуж.

— Не нужны мне ни твои шмотки, ни твои драконы, — прошипела я.

— Да уж конечно! — заверещала Люмелия еще громче. — Так я и поверю!

Она размахивала саквояжем как оружием, чуть не сбила со стола вазу. Я увернулась, но плечом задела шкаф — дверца хлопнула, с полки свалилась шляпная коробка, покатилась по полу.

— Стража! — заорала Люмелия. — Стража! Воровка!

— Какая стража? — я схватила ее за руку, пытаясь удержать. — Ты чего, с ума сошла?

— Отстань от меня! — она вырвалась, отскочила к двери. — Не трогай меня своими грязными руками!

И тут дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина в сером. Та самая, что заселила нас в комнаты. Вид у нее был такой, будто она сейчас разнесет тут все по камешку.

— Что здесь происходит? — гаркнула она.

— Она воровка! — закричала Люмелия, тыча в меня пальцем. — Она рылась в моем саквояже! Хотела украсть мои вещи!

— Неправда! — я шагнула вперед. — Я перепутала шкафы. Думала, это мой. Я не хотела...

— Перепутала она! — перебила меня Люмелия, и слезы покатились по ее щекам. — Она специально! Она с самого начала странная! В арку полезла, на ректора упала, чтобы его соблазнить! А теперь — воровство!

Ну теперь причины ненависти еще более очевидны. То, что ректор грохнулся на меня и отругал, стало причиной дикой зависти. Боюсь, что подруг после этого мне найти не удастся.

Женщина в сером перевела взгляд на меня. Холодный, изучающий, как у стражника, который смотрит на пойманного вора и решает — бить сразу или сперва допросить.

— Это правда? — спросила она.

— Я просто... я устала. Перепутала шкафы. Полезла в тот, что ближе. Не подумала.

— Она врет! — всхлипнула Люмелия. — Посмотрите на нее! У нее платье чистое, а у всех — рваные. Она не прошла испытание! Она обманула! И теперь ворует!

Женщина в сером сделала шаг ко мне.

Женщина в сером перевела взгляд на меня. Холодный, изучающий, как у стражника, который смотрит на пойманного вора и решает — бить сразу или сперва допросить.

— Это правда? — спросила она.

— Я просто... я устала. Перепутала шкафы. Полезла в тот, что ближе. Не подумала.

— Она врет! — всхлипнула Люмелия. — Посмотрите на нее! У нее платье чистое, а у всех — рваные. Она не прошла испытание! Она обманула! И теперь ворует!

Женщина в сером подняла руку. Жест был такой, что Люмелия мигом захлопнулась, будто кто-то крышку люка захлопнул. Даже всхлипывать перестала.

— Леди Люмелия, — голос воспитательницы звучал ровно, но в этой ровности было столько металла, что хоть мечи куй. — Я не просила вас высказывать свои предположения. Лорд ректор зачислил леди Сибастиану. Или вы считаете, что лучше него разбираетесь в происходящем.

— Конечно, нет, — перепугалась Люмелия.

— Тогда извольте молчать, — женщина повернулась ко мне. — Леди Сибастиана, на правах старшей воспитательницы Академии Невест... в смысле, Института Благородных дракониц, я имею право наказывать учащихся за неподобающее поведение. Рыться в чужих вещах, даже по ошибке, — неподобающе. Вы будете наказаны.

Я сглотнула. Ну и порядочки здесь. Все вроде бы такие благородные, а наказаниями раскидываются. Или это способ сразу показать, что будущая жена дракона должна быть покладистой.

— Ночное бдение, — сказала воспитательница. — Сегодня. С полуночи до рассвета. Вы будете стоять у входа в главный корпус. Спать завтра не дадут — занятия начнутся в восемь утра.

Я открыла рот. Закрыла. Ночное бдение? Стоять всю ночь на ногах, а потом учиться? Да я же свалюсь от усталости раньше, чем увижу свою подушку!

— Но я...

— Возражения не принимаются, — отрезала воспитательница. — Жалобы — тем более. Вы очень быстро поймете, что с Мамзетой лучше не спорить.

Я промолчала. Мамзета, это видать, ее имя. Не леди. Но очень радуется возможности командовать нами.

Люмелия, стоявшая у двери с саквояжем в обнимку, хихикнула. Тихо, противно, как крыса, которая нашла кусок сыра в мышеловке и думает, что она умнее всех.

Старшая воспитательница Мамзета медленно повернулась к ней.

— Леди Люмелия, вы тоже будете наказаны.

— Что? За что?

— За нарушение тишины. За крики, которые слышали даже в преподавательском крыле. За истерику, не соответствующую статусу леди.

— Но она же...

— Я не закончила, — Мамзета шагнула к Люмелии. Та попятилась, но деваться было некуда — стена. — Вы будете мыть полы в столовой после ужина. Без магии.

У Люмелии отвисла челюсть. Мыть полы? Она? Леди, которая, наверное, ни разу в жизни не держала в руках ничего тяжелее веера?

— Но я... я не умею... — прошептала она.

— Научитесь, — отрезала воспитательница.

Она посмотрела на меня. Потом на Люмелию. Потом снова на меня.

— Ужин начнется через час. Вы обе остаетесь без ужина. Голод помогает быть сдержанными.

Старшая воспитательница Мамзета вышла. От ее визита мы не стали более воспитанными, но вот притихшими сделались.

Ладно, плевать.

Я подошла к своему шкафу. Открыла. Выбрала темно-синее платье — оно было теплым, на подкладке, и я подумала, что ночью на улице, наверное, холодно.