Я вышел из автобуса навстречу ноябрьскому ветру и моросящему дождю. Конечно, за последние три года я уже бывал на улице, нас выпускали во двор почти каждый день, но теперь, когда я обрел свободу, погода заставляла меня чувствовать себя незащищенным и одиноким.

И я был рад. Я снова стал свободным человеком.

В дальнем конце автовокзала у стены стоял дядя Карл. Я закинул рюкзак на плечо и двинулся сквозь толпу в его сторону, стараясь никого не задеть и не толкнуть. На улице столкновение с незнакомцем означало совсем не то, что в тюрьме, но от старых привычек трудно избавиться.

Я не видел дядю пятнадцать лет, и меня удивили морщины на его лице и пепельно-серые усы. Он был в синей полицейской форме, с пистолетом, значком, наручниками и фуражкой и стоял как можно ближе к выходу, но так, чтобы не оказаться по другую сторону двери.

Он не собирался облегчать мне задачу, но это было и к лучшему. Я был готов. Когда я подошел достаточно близко, он ткнул большим пальцем в сторону пассажирского сиденья седана "Крайслер Себринг" и сказал:

— Дверь не заперта. — Он не улыбнулся и не протянул мне руку, а фразу "Добро пожаловать в город" и вовсе пропустил.

Я кивнул, и мы вышли на улицу. Я попытался открыть пассажирскую дверь, но она была заперта.

— Другая, — сказал Карл.

Конечно. Я забрался на заднее сиденье, положив рядом рюкзак и папку с документами. Затем пристегнул ремень безопасности. Теперь я был человеком, который пристегивается ремнем безопасности. Человеком, который получает зарплату. Если мне везло.

Карл выехал со стоянки и поехал по городу. Из окна открывался тот же вид, что и в прошлый раз, когда я ехал в машине, затылок полицейского. По крайней мере, на этот раз на мне не было наручников.

— Спасибо, — сказал я. Люди, которые пристегиваются ремнем безопасности, вежливые люди. Карл лишь посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился. — Дядя Карл, можно вас кое о чем попросить? Помимо всего того, что вы для меня уже сделали.

— Что это? — Его голос был невыразительным, как кусок листового металла.

— Автобус опоздал, а мне нужно встретиться с одним парнем по поводу работы. Я знал его в младших классах, и он сказал, что мне нужно найти его до того, как он закончит смену.

— Твоя тётя уже приготовила ужин.

Это прозвучало как обвинение, и на мгновение я растерялся. Я хотел найти настоящую работу, как только смогу, но тётя и дядя приютили меня. Я не хотел их обижать, даже не успев приехать.

— Где это? — спросил дядя Карл. — Я уверен, твоя тётя поймёт.

Не прошло и пятнадцати минут, как он подъехал к обочине в небольшом деловом районе недалеко от дома, в котором я вырос. Дядя хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Это в этом ты идёшь на собеседование?

Я посмотрел на свои коричневые джоггеры и белую рубашку на пуговицах, которую купил в комиссионном магазине в Вэлли. Собеседование? Я никогда в жизни не ходил на настоящее собеседование при приёме на работу, и это слово меня удивило. Я думал, что просто встречусь с одним парнем. Может, мне стоило надеть галстук?

Это не имело значения, потому что галстука у меня не было. В моём потрёпанном рюкзаке была другая одежда, но она была не такой красивой, как та, что была на мне.

— Наверное, да.

— Ты собираешься попросить меня подождать?

— Нет, — быстро ответил я, оценив его тон и выражение лица. Дядя Карл не собирался меня ждать. — Я помню адрес. Я сразу поеду туда.

Он кивнул. Я выбралась из машины, оставив рюкзак на сиденье. Я не могла взять его с собой на собеседование.

Это была типография. На часах над кассой было без двух минут семь, но Уолли, к которому я пришла, нигде не было видно. Неужели он ушел раньше?

За стойкой сидели два сотрудника: один подросток с копной рыжих накладных волос и пирсингом в бровях, другой агрессивно-невозмутимая девушка студенческого возраста с туго застегнутым воротником.

Единственный клиент работал за автоматом самообслуживания. Я подошла к стойке, и меня встретила невозмутимая девушка.

— Здравствуйте, — я не забыла улыбнуться. — Я ищу Уолли Кинга.

Ее лицо помрачнело, а затем приняло профессионально-равнодушное выражение.

— Мне жаль. Его здесь нет. — Подросток нашел на стойке стопку бумаг, которые нужно было разобрать, и придвинулся поближе, чтобы подслушивать. Он не особо скрывал свои намерения. Я настаивал:

— Вы не знаете, когда он вернется? Он просил меня встретиться с ним здесь и передать вот это. — Я открыл папку из манильской бумаги. Из нее выпал лист, скользнул по стойке и задел руку женщины. — Ой, — сказал я, внезапно почувствовав себя нелепо.

— Я не хотела вас задеть. — Она взглянула на бумагу. Это была заполненная анкета для приема на работу, которую прислал Уолли. — Нет, я не знаю, когда он вернется. — Ей хотелось сказать что-то еще, и она, сама того не желая, не смогла сдержаться. — Он не появлялся на работе уже три дня. Нам не хватает сотрудников. — Она произнесла это так, что это прозвучало одновременно как просьба о сочувствии и как обвинение.

Подросток подал голос. Его голос оказался на удивление низким.

— Он опять выслеживает свою бывшую. — Женщина резко оборвала его. — Прости. Мы ничем не можем вам помочь.

Если Уолли не появлялся на работе три дня, я решил, что он больше не хочет там работать, по крайней мере, не так сильно, как я.

— У вас есть свободные вакансии? Я готов работать в любое время.

Над входной дверью зазвенел колокольчик.

— Рэй! Ты пришёл!

Уолли вошёл в дверь и широко раскинул руки. Он был таким же толстым, как и раньше, но ещё и неопрятным. Его лицо раскраснелось и покрылось пятнами. На нём была разномастная одежда в жёлтую клетку и зелёную полоску. Даже кроссовки были разномастные. Зато волосы были тщательно высушены феном и уложены гелем.

Мне пришлось заставить себя произнести:

— Уолли. Рад тебя видеть.

Я позволил ему обнять себя и похлопать по спине. Уолли сиял от радости.

— Привет, Андреа, Оскар, — сказал Уолли. — Ронни уже уволил меня?

Андреа, казалось, была раздосадована, как будто Уолли испортил её тщательно подготовленную речь.

— Ну, он ничего мне не сказал, но на этой неделе у нас не хватало сотрудников.

— Давайте оформим всё официально: я увольняюсь. Рэй может занять моё место. Я вроде как пообещал ему кое-что.

Я отошёл от Уолли и сразу же сосредоточился на Андреа.

— Я буду усердно работать, — сказал я. — Мне нужна эта работа. Я готов работать в любое время, я буду усердно трудиться и... я терплю побои, как вьючный мул.

Андреа поджала губы и впервые взглянула на моё заявление.

— Тут написано, что ты сидел в тюрьме. За нанесение побоев.

— Наверное, он за кого-то заступался, — сказал Уолли. — Рэй такой.

— Больше нет. — Я холодно посмотрел на Уолли, пытаясь заставить его отступить. — Я усвоил тяжелый урок. Больше я так не делаю.

Уолли прошел за прилавок.

— Если ты его порекомендуешь, Ронни даст ему пару смен. Дай мне забрать свои вещи из офиса.

Андреа не смотрела на меня, а Оскар слишком пристально следил за мной. Лучше бы я вообще не упоминал Уолли, и будь я проклят, если мне придется идти пешком до дома тети и дяди без работы.

— Пожалуйста. Как вьючный мул.

Над входной дверью снова звякнул колокольчик.

— Уолли!

Я обернулся, чтобы посмотреть, кто кричит, и увидел в дверях Джона Берроуза.

Внезапно у меня закружилась голова, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я прислонился к стене. Андреа схватила Оскара за рубашку и сказала:

— Это он! — Другой рукой она вытащила из-под воротника крошечный золотой крестик и сжала его в кулаке.

— Джон! — позвал Уолли из дальнего конца комнаты. — Заходи!

Джон с преувеличенной важностью направился к нему, отойдя от меня.

— Посмотри на меня, Уолли, гребаный гений!

Он высоко поднял колени и ударил себя по бедрам, слегка развернувшись, так что я увидел его лицо. У него были слишком длинные волосы и внушительный живот, но это был он. Даже спустя 15 лет я узнал его с первого взгляда. И он ходил.

Сам не осознавая, что делаю, я направился к выходу.

Уолли облокотился на прилавок.

— Стопроцентно вертикальное положение, друг мой.

— Друг? — переспросил Джон. Он перепрыгнул через прилавок, схватил Уолли и поцеловал его в висок.

— Простите, — вмешалась Андреа. — Не хочу вас перебивать, но… Не могли бы вы рассказать мне, как это произошло?

Джон взглянул на крест в ее руке.

— Это было чудо.

— Джон, — сказал Уолли. — Ты ни за что не угадаешь, кто здесь.

И я выскочил за дверь и был таков.

Не успел я пройти и двадцати футов, как снова услышал звон колокольчика на двери копировального центра. Я нырнул в полутемный магазинчик "Холлмарк". Это было не слишком надежное укрытие, но другого у меня не было.

Джон выскочил из копировального центра и оглядел квартал. Должно быть, там было темнее, чем я думал, потому что он меня не заметил.

— Рэй! — позвал он. Я смотрел на него, чувствуя дуновение ветра на своем лице. Он глубоко вдохнул через нос, словно вдыхая аромат цветка. — Рэй!! РЭЙ!!

Я откинулся назад и закрыл глаза, стараясь не шевелиться. Затем, как только Джон вернулся в копировальную мастерскую, я выскочил из укрытия и побежал.

К тому времени, как я добрался до дома Карла и Терезы, я был без сил. Я пробежал первые шесть кварталов, а потом перешел на шаг, стараясь держаться поближе к узким жилым улочкам.

Я не хотел, чтобы Джон или Уолли догнали меня на машине, и они этого не сделали. Не знаю, то ли они меня не искали, то ли не нашли. Я надеялся, что второе, но какое это имело значение? "Надежда", это слово из четырех букв, которое я не мог заставить себя произнести.

Поэтому, когда я добрался до дома тети и дяди, я был весь в поту, растрепанный и по-прежнему безработный. Дверь мне открыл Карл.

— Ну что?

— Завтра попробую в другом месте.

Он разочарованно вздохнул и не сдвинулся с места, чтобы впустить меня. Я уже начал думать, что мне придется ночевать на лужайке, но тут мимо него протиснулась тетя Тереза и взяла меня за руки.

Она была ниже ростом и полнее, чем я ее помнил, и выглядела еще более изможденной. Ее суставы скрючились, из-за чего пальцы на руках были согнуты под углом, но если артрит и причинял ей боль, она этого не показывала.

— Рэймонд, это... Ох, иди сюда! — Она обняла меня и впервые за много лет по-настоящему прижала к себе. — Как же я рада, что ты вернулся, — прошептала она мне на ухо.

— Спасибо.

— Проходи, проходи. Как всё прошло? Неважно, мне всё равно, найдёшь ты работу или нет. Ты её найдёшь, я уверена. Ужин уже готов, но мы с Карлом, конечно, уже поели, ведь уже так поздно. Ты голоден?

— Да, — я сама удивилась, с какой силой прозвучал мой ответ. На самом деле я умирала с голоду.

— Хорошо! Я приготовила рагу, потому что ты его так любил. Надеюсь, ты его по-прежнему любишь.

Я ответил, что люблю, и она повела меня по дому. Обстановка была простая, потертая и слегка пыльная. Карл, конечно, не стал бы протирать всё вокруг метелкой для пыли, и я была уверена, что тётя Тереза делает всё, что в её силах. Как только я найду метелку для пыли или что-то в этом роде, я приберусь во всём доме.

Она усадила меня за стол, а сама поспешила к плите. Когда она потянулась за жаровней, я хотел встать, чтобы помочь, но дядя Карл положил руку мне на плечо. Я снова сел. Если бы ей нужна была помощь, она бы сама попросила. Карл сел напротив меня.

Рагу было таким вкусным, что я ахнула, едва попробовав.

— Видишь? Я знала, что тебе нужна нормальная еда. Конечно, она лучше той, к которой ты привык, верно? — Я кивнул, и она села рядом со мной. — И ещё кое-что! Ты здесь не гость. Ты член семьи, так что не переживай о том, как принято себя вести. Если ты голоден, ешь. Если тебе одиноко, заходи в гости. Вот как я хочу, чтобы всё было.

— Я рад, — сказал я. — А после ужина я вынесу мусор и помою посуду, хорошо? Я же член семьи.

— Мне уже нравится!

Дядя Карл не улыбался.

— Легко начать с чего-то грандиозного, а потом всё испортить. Ты ведь не собираешься всё испортить, правда? — Он, похоже, не ждал ответа, и я ничего не сказала. — Я видел, как многие молодые парни пытались исправиться после того, как вышли на свободу. Знаешь, почему у них ничего не получалось?

— Они совершали преступления?

Я тут же пожалел о своих словах, но Карл сделал вид, что не услышал.

— Они думают, что полностью искупили свою вину, просто потому, что вышли из тюрьмы. Они думают, что с них сняты все обвинения. Но правда в том, что ты ещё не расплатился со своим долгом. Люди будут продолжать отнимать у тебя частичку за частичкой, относиться к тебе неуважительно, заставлять тебя ждать и бороться за то, что тебе нужно. Ты думаешь, что расплатился со своим долгом, но это не так.

— Я не вернусь.

— Хорошо, потому что вот мои правила. Никаких проблем и ничего, что может их вызвать. Никакой громкой музыки, никаких куч пивных бутылок в мусорном ведре, никаких приятелей, забегающих в час ночи. Мне всё равно, даже если это будет общество полуночных молитв и вышивания крестиком. Если это выглядит как проблема, я этого не хочу.

Тётя Тереза нахмурилась.

— Ох, Карл...

— Нет, всё в порядке, — сказала я. — Я хочу того же. Не беспокойтесь.

— Хорошо, — сказал он. — Расскажи нам о том интервью.

— Там был Джон Бёрроуз. — Я не хотел этого говорить, но слова сами вырвались. Тётя и дядя переглянулись, и я поняла, что они ничуть не удивлены. — Как давно он...

Ответил дядя Карл.

— Где-то в последние несколько дней. Он сказал, как это произошло?

То, как он задал этот вопрос, насторожило меня. Последние несколько лет я отказывалась отвечать на вопросы полицейских, но, чёрт возьми, я начинаю новую жизнь.

— Он сказал, что это было чудо, но я думаю, что он был полон... Думаю, он лгал.

— Почему ты так думаешь?

— По его выражению лица. По тону. Женщина, которая задавала вопрос, в это время теребила в руках крестик, думаю, он говорил то, что она хотела услышать.

Карл кивнул. Он взял со стола кухонное полотенце, под которым оказалась газета, и протянул её мне. Заголовок гласил: "Чудо или обман?", а под ним были две фотографии: на одной Джон в инвалидном кресле, его лицо с отвисшей челюстью частично скрыто длинными волосами, а на другой он стоит во дворе и смеётся. Газета была датирована вчерашним днём.

Я хотел сказать, что больше не голоден, но моя тарелка была пуста. Мне не нужен был повод, чтобы встать из-за стола. Я отнес тарелку в раковину и начала мыть посуду. Тётя Тереза немного поворчала, пытаясь заставить меня съесть ещё одну порцию, но в конце концов обняла меня и разрешила вернуться к работе. Дядя Карл остался и внимательно за мной наблюдал.

— Можешь взять эту газету с собой, если хочешь. Ключ от квартиры лежит рядом.

— Спасибо, я так и сделаю. Там есть что-нибудь интересное?

— Только то, что страховая компания Бёрроуза подала на него в суд за мошенничество. Послушай, если этот парень нарушил закон, даже если его только в этом подозревают, у него могут быть проблемы, и тебе лучше держаться от него подальше. Это часть твоего долга.

Я кивнул, не поднимая глаз. Я ожидал, что он скажет что-то подобное, как только увидел этот заголовок.

— Кстати, — продолжил он. — Перед твоим приходом звонила какая-то женщина. Андреа, кажется. Она сказала, что завтра ты можешь выйти на вечернюю смену в копировальной мастерской. Твоя смена начинается в четыре, но она хочет, чтобы ты пришла на пятнадцать минут раньше, чтобы оформить документы. И вот ещё что. — Он протянул мне листок розовой бумаги. Сверху было напечатано "Пока тебя не было!", а рядом весёлый мультяшный персонаж. Под ним был короткий список, нацарапанный шариковой ручкой. Сначала я не мог на нём сосредоточиться. — Если ты хочешь эту работу.

Я выхватил листок у него из рук и положила на стол. Да, чёрт возьми, я хотел эту работу.

Дядя кивнул мне, сообщил, что мне нужно будет пройти серьёзное обучение, прежде чем я смогу вывозить мусор, сортировать отходы и компостировать пищевые отходы в Сиэтле, и оставил меня мыть посуду. Когда сушилка была заполнена, а раковина пуста, я взяла ключ, газету и листок бумаги и вышла на задний двор.

Моя квартира располагалась над отдельно стоящим гаражом в дальнем конце двора. Лестница скрипела и стонала, пока я поднимался по ней. Засов был крепким, но в хлипкой двери, в которую он был встроен, было слишком много стекла.

Какого черта. Внутри я увидел свой рюкзак, лежащий на диване и как-то странно сдувшийся. Моя одежда лежала в крошечном комоде рядом с раскладным диваном. У передней стены стояли маленькая раковина, холодильник и электрическая плита на две конфорки. За ними находилась ванная комната. У дальней стены стояла пустая книжная полка.

Я включил лампу, и все вокруг озарилось тусклым желтым светом. Тетя сдавала эту комнату студентам, которые искали работу, и мужчинам средних лет, решившим начать жизнь с чистого листа. Комната была небольшой, но это было хорошее место, чтобы начать все с чистого листа.

Первым делом я отложил в сторону документы, которые понадобятся мне для новой работы. После этого я пошел в ванную. Через окно я увидел кухню тети Терезы. Они с дядей Карлом сидели за столом, и он втирал какую-то мазь в ее скрюченные, артритные руки. Я отвернулся, чувствуя себя вуайеристом.

И вдруг оказалось, что мне нечего делать и некуда пойти. В комнате не было ни телевизора, ни игровой приставки, и я не мог представить, что вернусь в дом тети, сяду на их диван и буду смотреть то же, что и они.