Анна узнала о будущем ужине от Дмитрия, и сначала даже не поняла, что он говорит серьёзно. Он пришёл домой довольный, с пакетом мандаринов и бутылкой вина, поставил всё на кухонный стол и сказал, что в пятницу можно было бы устроить небольшой домашний вечер.

— Лёха заедет, — сказал он, снимая куртку. — И ещё я подумал, может, твоего нового начальника пригласим? Он же коммерческий директор, да? У нас на работе как раз обсуждают партнёрство с вашей компанией. Было бы полезно познакомиться без официоза.

Анна стояла у раковины и держала мокрую тарелку в руках. На секунду ей показалось, что она ослышалась, потому что эти два имени не могли оказаться в одном предложении, в её доме, рядом с Дмитрием. Алексей и Виктор существовали в разных опасных частях её жизни, и мысль о том, что они сядут за один стол, показалась почти безумной.

— Ты хочешь позвать моего начальника домой? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— А почему нет? — Дмитрий пожал плечами. — Ты сама говорила, что он умный и жёсткий, но нормальный. А Лёха тоже в этой теме разбирается, он же сейчас консультирует по закупкам. Посидим, поговорим, не официальный ужин, просто по-человечески.

Анна хотела отказаться сразу. Сказать, что это неудобно, что Виктор не придёт, что дома не место для таких знакомств. Но Дмитрий смотрел на неё так открыто, так по-доброму, что любой резкий отказ прозвучал бы странно.

Виктор согласился неожиданно легко. Алексей тоже написал, что будет, и добавил в конце: «Только если ты не против». Анна долго смотрела на эти слова, потому что была против, очень против, но не так, как должна была быть.

В пятницу она готовила ужин почти механически. Резала овощи, доставала бокалы, проверяла мясо в духовке и всё время ловила себя на том, что прислушивается к каждому звуку у двери. Ей казалось, что квартира стала слишком маленькой для того, что должно было в ней произойти.

Первым приехал Алексей. Он вошёл легко, по-свойски обнял Дмитрия, потом повернулся к Анне и задержал взгляд на её платье. На ней было чёрное платье с мягким вырезом, не слишком откровенное, но достаточно точное по фигуре, чтобы ей самой стало неловко под его глазами.

— Красиво, — сказал Алексей тихо, когда Дмитрий ушёл на кухню за штопором. — Очень.

— Не начинай, — прошептала Анна.

— Я ещё даже не начал, — ответил он почти без улыбки.

Через пятнадцать минут приехал Виктор. Он принёс хорошее вино и вёл себя безупречно: пожал руку Дмитрию, спокойно познакомился с Алексеем, сказал Анне «добрый вечер» так ровно, будто между ними не было кабинета, коробки с бельём и её дрожащих пальцев на пуговицах.

Именно это делало его опаснее. Алексей смотрел горячо и открыто, будто еле держал себя в руках. Виктор же был спокоен, почти деловит, но Анна чувствовала, что его спокойствие — только верхний слой.

За столом Дмитрий оказался счастлив. Он любил такие вечера: хорошая еда, разговоры, мужчины, которые быстро нашли общую тему, и жена рядом, красивая, немного тихая, как ему казалось, просто уставшая. Он рассказывал про работу, про новый проект, про начальника, который снова всё перепутал, и не замечал, как Анна всё чаще подносит бокал к губам, чтобы скрыть дыхание.

Алексей сидел слева от неё. Его колено сначала случайно коснулось её ноги, потом задержалось. Анна напряглась, но не отодвинулась сразу, и это стало её первой ошибкой.

Виктор сидел напротив, рядом с Дмитрием. Он говорил спокойно, отвечал на вопросы о компании, иногда улыбался, но глаза его время от времени находили Анну. В этих взглядах не было ничего очевидного для остальных, но она уже знала их язык.

— Анна у вас сильный специалист, — сказал Виктор Дмитрию. — Не каждый умеет держать клиента так мягко и при этом не отпускать.

Дмитрий улыбнулся и гордо посмотрел на жену.

— Я знаю. Она у меня вообще молодец.

Эти простые слова должны были согреть её. Вместо этого Анна почувствовала укол вины, потому что в ту же секунду Алексей под столом осторожно коснулся её колена. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и она замерла с вилкой в руке.

— Ань, ты соус передашь? — спросил Дмитрий.

— Да, конечно, — сказала она и едва не уронила ложку.

Алексей не убрал руку. Он медленно провёл ладонью выше, по внутренней стороне её бедра, и от этого простого движения у Анны вспыхнула кожа под платьем. Она смотрела на тарелку, пыталась слушать мужа, но каждое слово проходило мимо.

Виктор заметил это. Конечно, заметил. Его взгляд опустился на её лицо, на пальцы, слишком крепко сжавшие салфетку, на то, как она чуть изменила позу, будто старалась удержаться на месте.

— Вам жарко? — спросил он спокойно.

Анна подняла на него глаза. Вопрос прозвучал невинно, но в его голосе было слишком много знания.

— Немного, — ответила она.

— Окно открыть? — спросил Дмитрий.

— Не надо, — быстро сказала Анна. — Всё нормально.

Нормально не было ничего. Под столом Алексей ласкал её всё смелее, но всё ещё так осторожно, что со стороны это нельзя было заметить. Его прикосновения были горячими, почти нетерпеливыми, и Анна узнавала в них того Лёшу, который целовал её на кухне, жадно, будто не мог насытиться.

Виктор не двигался. Он просто смотрел, пил вино и иногда задавал Дмитрию вопросы о работе. Но в какой-то момент, когда Дмитрий повернулся к Алексею и начал рассказывать что-то про поставщиков, нога Виктора под столом коснулась Анны с другой стороны.

Она едва не вздрогнула. Теперь она оказалась между ними, между двумя разными видами желания, и это было настолько неправильно, что тело откликнулось прежде, чем разум успел возмутиться.

Алексей был огонь. Виктор был медленное давление. Один заставлял её гореть сразу, другой — терять контроль постепенно, почти незаметно.

— Анна, — сказал Виктор вслух, как будто продолжал рабочий разговор. — Вы ведь согласны, что иногда человек принимает решение ещё до того, как признаётся себе в этом?

Она почувствовала, как щеки становятся горячими.

— Не всегда, — ответила она. — Иногда человек просто не понимает, что делает.

— Понимает, — мягко сказал Виктор. — Просто боится назвать это своим выбором.

Дмитрий рассмеялся, решив, что они спорят о клиентах. Алексей тоже улыбнулся, но его пальцы на её бедре стали чуть крепче, будто он понял, что Виктор говорит совсем не о работе.

Анна сидела красная, напряжённая, с ровной спиной и бокалом в руке. Ей казалось, что если она сделает лишний вдох, всё станет очевидным. Если посмотрит на Алексея — выдаст себя. Если посмотрит на Виктора — окончательно пропадёт.

— Ты какая-то тихая, — сказал Дмитрий и накрыл её руку своей ладонью.

От этого невинного прикосновения её накрыло стыдом. Рука мужа была тёплой, родной, доверчивой. Под столом чужие руки заставляли её забывать, как дышать, а рядом сидел человек, который любил её и ничего не знал.

— Просто устала, — сказала Анна.

— День тяжёлый? — спросил он.

— Очень.

Алексей убрал руку первым. Анна почти выдохнула, но тут же поняла, что свобода не принесла облегчения. Виктор, наоборот, коснулся её чуть смелее, на грани того, что она ещё могла выдержать за столом, и в этом было его отличие: он не торопился, он словно проверял, сколько правды она сможет унести на лице.

Анна закрыла глаза на секунду и сделала вид, что пробует вино. Горло пересохло, тело дрожало, а в голове билась только одна мысль: это не должно происходить здесь. Не в её доме. Не рядом с Дмитрием. Не сразу с ними обоими.

И всё же происходило.

Когда ужин наконец закончился, Анна встала слишком резко. Стул скрипнул по полу, Дмитрий удивлённо посмотрел на неё, а она уже собирала тарелки, лишь бы уйти на кухню и остаться одной хотя бы на минуту.

— Я помогу, — сказал Алексей.

— Я тоже, — спокойно добавил Виктор.

— Не надо, — Анна сказала это чуть громче, чем собиралась. Потом заставила себя улыбнуться. — Сидите. Я сама.

На кухне она поставила тарелки в раковину и упёрлась ладонями в столешницу. Её трясло. Не от страха только, не от стыда только, а от чудовищного возбуждения, которое делало её слабой и злой на саму себя.

Она включила воду, чтобы заглушить дыхание. За стеной Дмитрий что-то рассказывал, Алексей смеялся, Виктор отвечал низким спокойным голосом. Все трое звучали так, будто вечер был обычным, почти дружеским, почти безопасным.

Анна посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Лицо горело, губы были приоткрыты, глаза блестели так, что она сама себя не узнала. Она хотела сказать себе, что это был предел, что дальше нельзя, что сегодня она окончательно испугалась и остановится.