– А хочется?

– Князю – нет. Как бы ни были сильны личные чувства, Руси абсолютно не нужны дворцовый переворот и гражданская война. Что же касается воевод, время покажет. Даже Демченко знает гораздо больше, чем мне сказал.

– Родственнички! Хватит секретничать, – вмешалась тетка. – Поехали ко мне, на Воробьевы горы, отметим. Нашему малышу завтра опять в Архангельск.

Не угадала. Наутро черный лимузин отвез Артема в Военное министерство, которое на Руси даже не пытаются стыдливо именовать «министерством обороны». Действительно, лучшая оборона – нападение.

Болеслав лучится довольством. Как же, в обществе, где Арена стала неотъемлемой частью культуры и признанным средством поддержания морали, его личный гвардеец кардинала заборол насмерть мушкетера короля.

– Спасибо за поздравления, кузен. Но не кажется ли вам, что ситуация с личной охраной у нас нездоровая? Невысокий профессионализм, подковерные игрища. – Артем даже не стал приводить последние слова умирающего соперника, и без того фактов выше крыши. – Может, мне лучше в Москве задержаться, присмотреть?

– Оставь. Отец не рискнет. Ты – слишком неоднозначная личность. Более того, смерть Шафарнянского подняла тучу дерьма даже больше, чем я предполагал.

«Пополнение рядов моих врагов. Уже не полк, а целая дивизия», – подумал Уланов. Достойные враги украшают мужчину. Но не делают жизнь комфортнее.

– Поэтому сначала в Крым. Настало время разобраться с хвостами по старому делу. Я о профессоре Кривицком, и наркотрафиком наверх. Потом, по мере спуска на воду больших подводных лодок, будешь готовить следующую американскую авантюру.

– О ней пока рано спрашивать?

– Нет, отчего же. В материалах, что разведка вывезла после нашего налета на Ленапе, выяснилось, что безухие вычислили-таки алгоритм сравнительно медленной цепной реакции, при котором большая часть тепла пойдет в полезную работу, а не на генерацию хаотических магонов. То есть урановый ядерный реактор может заработать и у нас, пусть с несколько меньшим КПД.

– Нужны ядерщики?

– Этого добра хватает и без рискованных экспедиций. Требуется топливо с обогащением не ниже 2,68%, как минимум сотня тонн. Что-то добудем сверху. Но мутанты уже тонн шестьдесят натаскали. Им уран явно ни к чему. – Княжич улыбнулся обычной бугристой кривой ухмылкой. – Наверху у истоков атома в СССР стояли НКВД-МГБ и Берия. Теперь наша очередь.

– Понятно. Что с моими двумя парнями, один из которых девушка?

– Трудно, но раз надо – значит, надо. Я решил вопрос. Забирай их и быстрее вали из Москвы.

– Спасибо, кузен.

– Да ладно, Ярослав. Будь осторожен.

– Ты – тем более. В вашем гадюшнике, по-моему, временами опаснее, чем на Арене.

– Бывает. Ты многого не знаешь. Со временем разберешься.

Княжич сдержал обещание. Леопард, оказавшийся в миру Олегом Викторовичем Грабко, с удивлением обнаружил себя армейским лейтенантом, хотя в СБ он носил погоны прапорщика.

– С тобой я хоть на край света, милый, – промурлыкала Алиса. – Но учти: с сослуживцами не сплю. Практически.

– Значит, иногда буду выводить тебя за штат. Так, герои. Получить командировочные. Оружие – лишь то, что спрячете от сканеров на таможне. Ладно, хищная кошка, на твою долю возьму что-нибудь сам. Командировочные снимите с карточек, половину сразу обменяйте на татарские динары, чтобы там не светиться в банкоматах и обменниках.

– Ни разу не была в Крыму. Говорят – курорт.

– Но не в конце октября. Разговорчики в строю!

Глава вторая

Насчет погоды командир маленького отряда угадал. С самой границы, отмеченной огромной стелой «Къырымтатар Юрт», зарядил дождь. Отоспавшись после стрессов последних дней, Артем запер купе, навесил защиту от всего, кроме метеоритного дождя, и приступил к обсуждению задания:

– Так, голуби мира. Оба служили в отделе Демченко. Выкладывайте, что установила СБ по наркотрафику из Татарстана в Российскую Федерацию.

Олег-Леопард отхлебнул традиционный вагонный чай из стакана с подстаканником.

– Вряд ли я много скажу. Меня выдернули из комнаты, где проходил увлекательный допрос с пристрастием, отобрали ксиву и отправили в армию до того, как я узнал про задание в Крыму. Поэтому чисто по памяти. Синтетический наркотик, получивший условное наименование «эйфорин», производится здесь с использованием магии, благодаря которой достигается выработка химических соединений, в принципе без нее невозможных. Более того, по отключении источника магонов «эйфорин» остается стабильным. Чрезвычайно ценится в РФ благодаря мощному стимулирующему действию и сказочному улучшению настроения. За три года его употребления не выявлено побочных явлений, кроме выработки зависимости. Короче, тащись, сколько влезет, и не останавливайся. Только плати.

– Я добавлю. Сама, конечно, не пробовала, но знатоки говорят – потрясная дурь. Стоит больших денег, от десяти тысяч евро за дозу. Когда изъяли ампулу у Кривицкого и поставили на переходах сканеры, специально отсекающие контейнеры с этим составом, в России случился правительственный кризис. От этой дряни и избавиться можно только магически. В общем, меня и нескольких оперов отправляли наверх прочищать мозги тамошним наркам. Я сама лично спасла одного из вице-премьеров и пару депутатов Госдумы. Несколько человек покончили с собой от абстинентного синдрома, они были очень не бедные мальчики.

– То есть вы понимаете политический аспект. Эйфорин не только приносит бабло. Если давать его строго дозированно и поддерживать дефицит, клиентура попадает в рабство от драгдилера. Ладно, теперь слушайте, что накопала армейская разведка. Препарат производят в Крыму в минимальных количествах. Изготовление действительно трудоемкое и дорогое. Проблема в том, что к нему каким-то боком причастна химическая фабрика «Кармалы» в Кефе, принадлежащая семье хана Салима-Гирея-ХХVI. По официальным каналам запрашивали – те все отрицают. Всеслав с Салимом в дружеских отношениях, даже заходила речь о соединении двух государств. Препятствие основное в том, что у них Аллах, у нас Род. Поэтому наш князь во имя большой политики не стал бузить об эйфорине.

– Что же мы будем делать? – спросил Олег. – Если нельзя трогать собственность ба-альшого друга нашего владыки.

– Дай-ка я угадаю, мальчики. Не светить нашу национальную принадлежность, когда начнем отправлять души правоверных к Аллаху.

– И не только. Главное – разведка. Эйфорин поступает в Россию мимо наших переходов. Стало быть, татары иногда делают разовый портал. Примерно как мутанты в Столбцах. Татарское ханство занимает здесь территорию, которая наверху принадлежит Украине, а Восточно-Азовский каганат соответствует российской Кубани. Но почему-то наркотик они скармливают только россиянам, хотя в Киеве немало платежеспособных. Значит, политика важнее экономики. Итак, выясняем место производства и канал отправки наверх. Если очень захочется, разносим к чертям с воплями «пся крев» и «ешче Польска не згинела». Инвентарь у меня частично с собой, частью наберем в крымской резидентуре.

На самом деле Болеславу нужен повод к войне, раздумывал Артем. Такой, что отец не сможет сдержать, – жесткой, кровавой, с аннексией части земель ханства. Поэтому нужно не только добыть доказательства, но и шумнуть. Здорово получить бы свидетельство, что Гирей или его ближайшая родня в деле. Не уверен, что оно на пользу долгосрочным интересам страны, но пока просто выполняем приказ.

Большинство крупных городов полуострова совпадает с таковыми на карте верхнего мира, так как они и там, и там развились на фундаменте древних греческих поселений. Градообразующее предприятие «Кармалы» разместилось в стенах заброшенной крепости и со временем захватило несколько сот гектаров. Наверху в этом месте феодосийские пляжи и большой порт. Портовое хозяйство есть и в Кефе, а с пляжами не случилось – Черное море на десятки километров загажено химическими отходами.

Поэтому в городе нет отелей вблизи полосы прибоя, слишком мерзко пахнет. Двухэтажные домики из желтой глины преимущественно принадлежат рыбакам, уходящим далеко в открытое море, выбираясь из загрязнений. Вонь химикатов близ их жилищ перебивает аромат гниющей рыбы.

Приличная часть города гораздо выше, у предгорий. Сюда опергруппа Артема добралась порознь. Они разделились в Бахчисарае. Далее Алиса и Леопард изобразили парочку, а если не только изображали, то командир не ревновал. Он прибыл часами шестью позже, эдакий любитель осеннего туристического экстрима, обвешанный фотоаппаратами и с кучей вещей в багаже.

– Что нарыли, сладкие мои?

– Пока мало. Фабрика охраняется как военный объект. Татары-мужчины охотно идут на флирт, любят рассказывать, что они много там получают, но стоит бедной девушке задать хоть один вопрос про работу, тут же замыкаются.

– И много ты нафлиртовала?

– С двумя всего. Одному немного внушила, что он не… В общем, он не расскажет о встрече даже самому Сатане.

– Босс, тут внешней разведкой не обойтись. Предлагаю по-военному брать «языка», вытрясать сведения и кончать его.

Артем подошел к окну гостиничного номера, сунул объектив длиной в целый фут под штору и сделал серию снимков.

– Проблема – кого именно. Если один за одним заводчане начнут исчезать, поднимется шум раньше времени. У всех нормальных, мать их, заводов есть официальный сайт, отдел сбыта, руководство. Тут – отдел кадров. И точка.

– Босс, это как раз и нужно. Уж кадровики точно знают, кто есть ху на фабрике.

Фотографии объекта не дали ничего интересного. Цеха, на окнах шторы. Переплетения труб, ряды здоровенных бочек. Наименований видов продукции – свыше сотни. Наркотой занимается только один участок, если это вообще на территории самого «Кармалы». Другое дело, здесь должны быть люди, которые обязаны знать, что вообще творится с химией в Крыму.

Ноутбук обыскал местную сетку. Газет целых три. О градообразующем комбинате ни строчки. Нет ничего похожего на любимые наверху парадные статьи «Директор предприятия «Валенок индастриз» кандидат в Госдуму господин Пупкин раздает безногим детям бесплатную обувь».

– Боевой приказ, соучастники. Алиса шарится по магазинам как туристка, слушает разговоры. Леопард – по кальянным. Базовых знаний крымскотатарского, надеюсь, вам хватит? Потом жду от вас свежих идей.

Работали трое, но самым удачливым получился Олег. Он спер у обкальянившегося химика бумажник с кредитной картой и пропуском на фабрику – такой же формы, как и кредитка.

– Зашибись, лейтенант. А терминал?

– Разрешите обратиться, господин капитан? Прапорщик Живцова. Вы не это ищете?

– Наша девочка прокатилась на такси. Устройство подмыла до или после оплаты?

– Заплатила наличными, босс. Вы же сами предупреждали.

Артем подключил терминал к ноуту, вставил пропуск в щель.

– Интересно, конечно. Пропуск срабатывает только в контакте с биополем законного владельца. Следы его ауры под грубыми отпечатками Леопарда имеются. Так, моя аура принята за хозяйскую.

Дальше полилась цифирь, понятная только программеру предприятия.

– По идее, это индивидуальное описание труженика. – Артем рассмотрел фотографию татарина на кредитке. – Красавец. Личину нацеплю. Так, у нас шесть часов до начала первой смены. Леопард, когда твой друг проснется и хватится бумажника?

– К полудню, не раньше. Там принято платить вперед. Потом – нирвана. Очнулся, курнул, снова отрубился.

– Ну что же, отлично. Если завалюсь, прорвусь с боем.

Быть может, по этому пропуску можно попасть на завод и раньше. Но рискованно. Когда толпа с одной смены валит на выход навстречу такой же людской массе, проще не привлекать внимания. Максимально ссутулившись, чтобы скрыть слишком большой для местного жителя рост, Артем ввинтился в толпу поспевающих к шести утра. Более половины желающих поработать составили эсиры – самые распространенные мутанты в исламских странах. Алиса и Леопард засели в арендованном электромобиле в квартале от проходной.

Из скудных обрывков разговоров в очереди к турникетам открылась неприятная подробность. Проходных три, и если цех ближе к какой-то из других, возникнут вопросы.

– Я увольняюсь, – заявил рабочий соседу. – Прямо с утра пишу заяву. – Артем повторил про себя эту фразу. Насколько разборчиво удастся произнести вслух – вопрос.

– Да, зарплаты не хватает. Им проще платить эсирам гроши, – прозвучало в ответ, из чего диверсант понял, что социальная обстановка накаляется.

Первый рубеж он миновал спокойно. Камера чиркнула по лицу, сравнивая с оригиналом, когда Уланов ткнул карточкой в щель терминала. Стараясь не терять из виду узкую спину увольняющегося и сутулясь изо всех сил, протопал на внутреннюю территорию.

Здесь сплошные заборы и проходы с турникетами, вооруженная охрана с татарскими овчарками на поводке. Если бы не узкоплечий проводник, скорее всего, растерялся бы.

Миновав две внутренних проходных, они очутились у сравнительно приличного четырехэтажного здания. Пропуск разрешил войти без проблем. С другой стороны, замызганный работяга, которому принадлежала карточка, явно не частый гость в этом секторе, поэтому в невидимых лазутчику электронных мозгах началось его пристальное отслеживание. Шаг в сторону – примчится кавалерия.

Артем рассмотрел холл, изукрашеный фотографиями башлыклар – начальства. Самый крупный башлык, очевидно, директор. Увольняющийся мужчина тоже озирается. Ясно, и он не завсегдатай в коридорах заводской власти.

Так, это что за башлык в военной форме? Понятно, телюкесизлик. Безопасность, почти коллега. С ним и поговорим душа в душу.

Единственное место, куда мусульмане точно не поставят видеокамер, – туалет. Фу, как некультурно, но внешнюю дверь пришлось оставить открытой. Она не шелохнулась, когда Артем выходил обратно, невидимый ни для телекамер, ни для датчиков магии.

Теперь можно не спешить и оглядеться. Башлыки, как и все чиновники, придут не ранее девяти. Сейчас тут разве что мелкая сошка для принятия заявлений.