Он поехал в Солнцево. Аккуратно обесточил видеокамеру в подъезде. Веронике и ее непонятным друзьям незачем знать, что хозяин квартиры зачастил сюда. Там вытащил старый компьютер с процессором Intеl i7, ни на что уже не годный, кроме интернет-серфинга.

Простая логика. До бифуркации в этом мире тоже действовала магия. После она усилилась в нижнем и ослабла здесь. Вопервых, не может быть, чтобы древние знания хоть в каком-то объеме не сохранились. Вовторых, нельзя поверить, что магия не развивалась и здесь. Понятно, что отворот-приворот да снятие порчи в 99,99% случаев шарлатанство, а остальные в лучшем варианте необученные дарования уровень на седьмой по стандартам княжества. Но есть кто-то настоящий, пусть энергетически не очень сильный, но умелый? Вероника считает себя чуть ли не сильнейшей, не считая нижних гастролеров. Но она использует преимущество – развитие в Тайной Москве и Нью-Амстердаме.

Внизу о магии знают гораздо больше. Но о межпространственной – почти ничего. Все доступное собрано Артемом до нынешнего этапа мытарств.

Итак, что Yаndех и Gооglе знают о магических перемещениях в параллельные простраства? Высыпались миллионы ссылок, от которых распухла голова: от проверенных рецептов телепортации до платных туров по другим мирам.

Артем закопался в Интернете. Вариантов, где имелся хотя бы крохотный намек на следы древних или современных тайных знаний, было исчезающее мало. И они на поверку оказались пшиком.

Вероника больше не приезжала, но звонила. Ждала, когда он сдастся и начнет играть по ее правилам.

Сестра Эрика и тетя Светославна навестили, повздыхали от убогости солнцевской квартиры, которая превратилась в натуральный хлев. Подкинули деньжат, избавив от необходимости зарабатывать на жизнь способами, которые Артем презирал.

Гюль писала не реже чем раз в неделю. Богуслав начал ходить, пролепетал первое слово, не видя отца.

Летом и без его чуткого руководства княжеская армия добилась успеха. Лишенные поддержки Ашура османцы сдали европейскую часть. Армяне и грузины очистили Армянское нагорье. Восстали провинции, от Блистательной Порты за каких-то полгода остался маленький пятачок – западная половинка Анатолии, на чем и закончилась война.

Евреи захватили Иерусалим и снесли исламские соборы на Храмовой горе, из-за чего арабо-иудейское противостояние в этом мире перешло в такую фазу, что мусульмано-израильские конфликты верхнего мира на его фоне кажутся нежной дружбой. То есть началась война до последнего араба или до последнего еврея, одинаково не нужная обоим народам.

Артем начал ездить. Много времени провел в Тибете, Монголии и Бурятии. Установил для себя, что там ранее жили люди, знавшие тайны переходов. Но теперь их нет, секреты утрачены. Увещевания, что переход в Шамбалу открыт лишь «для особо достойных» или «одухотворенных», хороши в этическом плане, но к проникновению вниз не имеют отношения. Примерно тот же результат дала поездка по Индии и общение с йогами. Масса загадочных слов и нулевой результат.

Из Тайной Москвы пришло печальное известие: убит Всеслав. Своим завещанием он передал престол племяннику графу Ярославу Милославскому, известному также как Артем Уланов. Венцеслав проявил неожиданную прыть и склонил Государственную думу вынести решение о короновании его, так как Ярослав не может вернуться на Русь и править ею. Депутаты, предлагавшие именовать княжича регентом до возвращения Артема или совершеннолетия Богуслава, подверглись давлению и сняли свои инициативы. Коронация назначена на осень, а до этого в обществе начались брожения. Новый кандидат в князи не понятен и не слишком популярен, в этом едины и народ, и истеблишмент. Да и обстоятельства гибели Всеслава расследованы крайне поверхностно. Ликвидирован исполнитель из ближайшего окружения, носивший следы магического вмешательства в психику.

Не дожидаясь вступления в должность, Венцеслав принялся перетряхивать отцовские кадры. В отставку отправились Брегович, Соколов, Демченко, на их месте появились не ближайшие по старшинству кандидатуры, а совершенно неизвестные люди, только вчера носившие полковничьи погоны. За две недели сменился армейский генералитет.

Неожиданно смягчилась внешняя политика. Уменьшились экспортные пошлины на магическую энергию. Самые враждебные к Руси племена мутантов – г’торхи и секуры – перестали быть вне закона. А во внутренней политике началось закручивание гаек. Пессимисты поговаривали – то ли будет после коронации.

И тогда Артем вспомнил о последнем шансе – о Туареге. Для этого приехал в Минск, разыскал тот самый круглосуточный супермаркет и провел у него непрерывно двадцать три дня, оправляясь в кустиках, умываясь из бутылки с газировкой и провоняв грязным бельем не хуже бомжа.

– Привет! – радостно окликнул его пустынный маг. – Неужели меня ждешь? Фу, сколько дней душ не принимал?

– Тебя. Потому и не отлучался в баньку.

– Тронут, не скрою. А что так?

Артем кратко поведал историю своих злоключений.

– Ну давай попробуем… Продукты потом куплю.

Туарег взял его за руку и шагнул вперед, растворившись в воздухе. Его незадачливый спутник чуть не взвыл от досады.

– Странно. Что-то не пускает тебя одного. Слушай, не существует силы, разве что божественной, чтобы отделить мир со всех сторон. – Любитель белорусских полуфабрикатов как ни в чем не бывало стоял рядом и крутил на пальце небольшую хозяйственную сумку. – Ты с других направлений пробовал?

– Даже не слышал о других направлениях.

– Ну да. Я разве не рассказывал? Миров множество, эти два весьма близки. Но такое положение совсем не означает, что в Тайную Москву можно попасть лишь отсюда. Достаточно иметь хорошее зрение и четко видеть ориентир. Так, у них через четверть часа санитарная пересменка… Ладно, успею. Пошли.

Реальность, в которую они попали, не имела ничего общего с увиденным когда-либо. При всем желании Артем не смог бы ее описать, потому что ни в одном земном языке нет адекватных понятий.

– Не нравится? Тебе здесь не жить. Представь в нижнем мире место или объект, куда тебе нужно попасть. Я помогу.

Тут без вариантов. Изящное колечко с черным камнем и бриллиантами. Хочется надеяться, что Гюль не уронила его в канализацию.

– Хороший вкус. Пошли. Опа-на, получилось! В следующий раз сумеешь сам. Нет, сейчас никаких расспросов, там пересменка начнется. Бывай.

Артем оглянулся. О, вновь освященный Софийский собор, много людей, похоже, начинается коронация. Парадно-торжественный княжич, у его локтя согласно протоколу висит бледная Ляле. Окружающие обернулись на запах, изумленно увидев бородатого крупного мужика. Как хорошо, когда вокруг полно магии. Незаметное движение мысли, и аромат бомжатника исчез, а штормовка над рваными джинсами превратилась в костюм. И ни капли своей энергии, только у здоровяка охранника один патрон в табельном больше не выстрелит.

Первой его заметила Гюль. И ей было абсолютно плевать на внешний вид и запах. Бесконечно знакомая аура самого любимого мужчины на земле…

– Артем!

– Здравствуй, любимая. У нас будет много времени, – нежно отстранив ее, он решительно отправился к амвону. – Что, кузен, убил отца и задумал примерить мою корону?

Венцеслава перекосило. Куда делась его обычная безмятежность?

– Схватить! Казнить самозванца!

В защитном поле утонуло два десятка пуль. Шедший с нехорошей улыбкой мужчина легко ставил любые заклятия, изголодавшись за полгода по энергетическому изобилию. Стрелки повалились на пол, сраженные парализующими чарами.

– Убитый тобой отец понимал, что на престоле должен быть маг. Окруженный наемниками и обвешанный амулетами ты жалок.

Десятки телекамер и микрофонов отслеживали каждое слово, каждый жест претендентов на трон. Артем приблизился, неумолимый, как статуя командора.

– Признайся, заигрывания с мутантами ради моего убийства – тоже твоих рук дело?

– Умри, ублюдок! – Венцеслав вскинул руку с каким-то амулетом и в упор всадил разряд с мощнейшей энергетической составляющей.

За миллисекунды, пока изящная кисть кузена поднималась на уровень глаз, Артем успел просчитать, что от данного удара рекомендуется уклониться. Но тогда стоящие сзади обратятся в золу. И Гюль – тоже. Бросив всю внутреннюю энергию, а также зачерпнутую из резервуаров, куда только мог дотянуться, маг отразил ослепительный поток взрывающих воздух магонов в купол собора, откуда тут же посыпались мелкие осколки и сажа.

Двоюродные братья стали в пяти метрах друг от друга, один перебирал амулеты, второй опустошал магические боеприпасы охраны. Семейную идиллию разорвала длинная очередь. Ляле выпустила в супруга полный магазин из «страйка», невероятным образом укрытого в складках пышного платья. Защита поглотила первые пять.

Артем подхватил падающее тело, белый костюм на котором украсился красными пятнами. Разорванная аура начала стремительно разлетаться. Если Венцеславу теперь и нужен врач, то разве что патологоанатом. Чтобы швы после вскрытия лежали красиво.

– Что ты натворила, девочка? Эта сволочь могла столько рассказать!

Ляле отшвырнула пистолет, ни на йоту не вслушавшись в упрек.

– Я его ненавижу! Не убила бы его, застрелила бы себя.

Олег обернулся к толпе. Вероятнее всего, здесь гвардия Венцеслава. То есть враги. Возле жены увидел Эрику и Леопарда.

– Капитан Грабко! Уведите вдову, обеспечьте ей защиту.

– Слушаюсь, князь!

Сестра увязалась за своим спутником, подмигнув на ходу. Отлично, в схватке она стоит раз в десять больше своего кавалера. Тетя Светославна вплотную подступила к Гюль.

– Мда, хорошо, что напомнил. – Артем обернулся к патриарху, забившемуся в угол и машинально стискивающему корону Всеслава: – Ты, иди сюда Быстро! Предельно глупо, господа, что монарх Руси, исповедующий религию Рода, венчается на княжение в христианском православном храме. Мой покойный кузен что-то намудрил. Ладно, мне ничто не мешает повторить церемонию в Твери.

Услышав про язычество, патриарх побелел и прижал реликвию к затянутой в парчу груди.

– Колхоз – дело добровольное, – произнес Артем мало кому известную здесь фразу. – В смысле, не хочешь меня короновать, я настаивать не буду.

Он вырвал корону, надел, повернулся к камерам и зачитал текст тронной присяги, подчеркнув, что клянется перед народом, а не парламентом.

– Нынешний состав Государственной думы грубо нарушил правила престолонаследия и завещание князя Всеслава. Я расцениваю это как попытку государственного переворота и распускаю парламент. Сроки новых выборов сообщу в течение месяца. Депутаты с этой секунды лишены неприкосновенности. Службе Безопасности поручаю арестовать зачинщиков. Кстати, там протеже этого? – Армейский ботинок пнул тушку несостоявшегося правителя. – Нет проблем. Все назначения генералитета и на прочие государственные посты после смерти Всеслава объявляю недействительными. Незаконно уволенных прошу занять свои кабинеты.

Новый князь всея Руси Ярослав Милославский медленно обвел глазами присутствующих. За небольшим исключением, огромный собор вместил всех, от кого действительно зависело положение дел в стране. Не только чинуш и силовиков, но банкиров, промышленников, дипломатов, деятелей СМИ, публичных думских клоунов и даже порядочных людей.

Кто-то отвел глаза. Некоторые смотрели с радостью, явно не желавшие прихода Венцеслава. Добрая четверть – с собачьей преданностью. Человек двадцать – с тяжелым взглядом матерых хищников, признавших нового лидера. Открытого противостояния нет. Зато под ковром дерьма немерено, расчищать и расчищать. Но потом.

– Праздника не будет. Представление окончено. Всем спасибо. – Олег заметил Тихомирова, дослужившегося до воеводы-майора на турецкой войне. – Ко мне, генерал!

– Слушаюсь, ваше высочество!

– У вас есть под рукой хотя бы батальон нормальных ребят?

– Дивизия в составе двух бригад, ваше высочество.

– Тогда вызывайте два батальона. Изолировать охрану Венцеслава, с его холуями будет долгий разговор. Прикрыть меня и мою семью. А я быстро попробую что-нибудь считать с ауры покойника, пока свежий.

Артем, который решил в дальнейшем называться Ярославом – положение обязывает, – наклонился над простреленным телом и замер минуты на три. Потом отшатнулся с матюгами.

Тем временем свидетели очередного поворота в руководстве страны покинули зал, их место заполнили пехотинцы в полной боевой выкладке. Некоторые лица знакомые… Двенадцатая бригада!

– За вас мы кого хочешь на куски порвем! – крикнул здоровенный майор. – Помним Ленапе, Сахару и капитана Казакова!

За плечом ревниво нарисовался капитан Грабко. Сегодня количество желающих охранять нового князя просто зашкаливает.

– Гюль! Ты где?

Она вынырнула из гущи камуфлированных солдат. Ярослав подошел и обнял.

– Извини, что слегка занялся работой. Пришлось, знаешь ли, страну возглавить.

– Теперь ты ей будешь принадлежать больше, чем мне.

Он стиснул ее сильнее. Вероятно, так и будет.

– Где сын?

– В Твери, в монастыре. Там, мне кажется, безопаснее.

– Отлично! Срочно седлаем самолет и немедленно летим туда. Заодно повторю клятву рядом с изваянием Рода.

– Теперь ты политик.

– А ты – первая леди.

Гюль отстранилась.

– Вспомни, два с половиной года назад ты предложил мне выбор: стать твоей женой или наследного принца, будущей первой леди. Я выбрала тебя. И теперь мне нужен ты, а не титул.

Ярослав грустно улыбнулся:

– А сейчас выбора нет. Будешь крутиться перед телекамерами, принимать жен королей и президентов, которые приедут поздравлять меня в Серебряный Бор. Работа такая. Ближайший твой выход на сцену – держать меня за локоть, когда начну говорить перед Родом.

Ярослав хотел добавить: как только что Ляле с Венцеславом. Но не стал. Плохая аналогия.

Эпилог

Трофим Семенович Демченко под княжеским взглядом почувствовал себя крайне неловко. Понятно, что удовольствия от высочайшей аудиенции ожидать не стоило, несмотря на рескрипт о восстановлении опального воеводы на службе. И прожженный эсбэшник понимал, что его бывший подчиненный изменился. Но чтобы настолько…