– Мы ловим каждый знак надежды, – заявил Голдман посланцу Руси.

Поджарый, смуглый, напоминающий Моше Даяна повязкой на левом глазу, еврей с силой сжимал кулаки, сидя на веранде дорогого дома, выходящего балконом на залив. Его собеседник вел себя гораздо спокойнее, ожидая пароход до Афин.

– Поймите, наступил ХХI век, а на Святой земле до сих пор арабская Палестина, – горячился еврей. – Мы ожидали, что ваша война с татарами перейдет в масштабную схватку с Портой. Тогда восстали бы еврейские диаспоры, а также армянские и многие другие на оккупированных османами территориях.

– Дорогой Абрам, – Артем отхлебнул прохладный апельсиновый сок. – Вы только что предложили сценарий, при котором Русь несет огромные потери и затраты, выдерживая основную тяжесть войны с империей. Результатами воспользуются другие.

– Мы не останемся в стороне! Более того, нет сомнений, что десятки тысяч бойцов, подготовленных в Армии обороны Израиля, с радостью приедут в наш мир для очистки Святой земли от мусульман.

– Охотно верю. И даже допускаю, что развитое еврейское государство на этих пустынных землях есть прогресс и процветание… Если бы не одно огромное «но». Ваших соотечественников на Руси довольно много, порядка трех миллионов, верно? Пусть они устроились неплохо, но часть из них непременно эмигрирует на «историческую родину». Зачем княжеству отток квалифицированной и предприимчивой части населения? А на захваченных османских землях мы получим неграмотных дехкан, ненавидящих неверных. Что касается израильской военной помощи – забудьте. Неразглашение в верхнем мире сведений о нас и, как следствие, невмешательство тамошних государств в наши дела составляют основу всех соглашений о монополии княжества на переходы. Кроме того, есть чисто технический момент. Для принятия десяти тысяч израильтян нам нужно столько же выпихнуть в метрополитен верхней Москвы… кого? Индейцев сиу? Поверьте, им и так хватает бомжей и гастарбайтеров.

Голдман посмурнел лицом.

– Искренне жаль. Мы так надеялись, что стамбульский взрыв положит начало переменам. Османы лишились там какого-то важного оружия, верно?

– Именно поэтому начало войны с княжеством отложилось на неопределенный срок. Враг несколько ослаб и утратил решимость, Русь не имеет причины нападать. Вы наверняка поддерживаете связь с московской диаспорой евреев. Неужели они не могут помочь вам оценить ситуацию?

Лидер иудейских партизан развел руками.

– Им слишком хорошо у вас. Любое событие в мире они стремятся использовать на благо своего бизнеса. Стена Плача? Им гораздо проще махнуть в переход, сесть на первый рейс до аэропорта Бен-Гурион и комфортно помолиться у Храмовой горы под охраной израильских патрулей. Они любят забыть, что тот Израиль построен на крови многих поколений.

– Согласен. Если в Тайной Москве соорудить Аушвиц, начать жечь евреев на кострах в Европе и Америке, они слетятся в Палестину и порвут осман с арабами голыми руками. Только, дорогой Абрам, наше правительство не станет строить концлагеря. Нерентабельно.

– Еще раз позвольте высказать наше сожаление. В любом случае враг моего врага – мой друг.

– Согласен. Я сообщу князю, что в случае чего он может рассчитывать на вашу помощь в тылу общего врага.

Скрепив рукопожатием договоренность ни о чем, Артем отправился в порт. У Голдмана, по крайней мере, есть высокая цель в жизни, трудная и весьма опасная в ее достижении. А у него? Насколько соответствует истине зыбко сформулированное кредо, которое он сообщил Веронике в последней переписке?

Вечером того же дня паротурбинный сухогруз под греческим флагом принял на борт одинокого пассажира без багажа. Глядя на сероватые волны Средиземного моря, тот продолжил упорно обдумывать происшедшее с ним за последние недели и месяцы.

С каждым годом пребывания в нижнем мире растет чувство одиночества. Давно, в бытность военнослужащего ВВ МВД РФ, он был равным среди таких же простых парней, которых объединяли тяготы, безденежье, ненависть к врагу, презрение к продажным командирам. То же самое поначалу и здесь: погранотряд, потом спецоперации в больших и малых группах, кроме досадного перерыва, когда на жизнь пришлось зарабатывать на Арене. Вероника была не только изысканной любовницей, но и другом. Прямой и надежный Олег-Леопард прикрывал спину, и его аура говорила: он не отвалит в безопасный угол, даже если станет очень жарко.

Особенно жизнь изменилось с официальным признанием высокого происхождения. Граф Ярослав Милославский, постепенно вытесняющий Артема Уланова, не может быть другом простому киллеру Олегу. И жениться пристало на принцессе, а не на обычной оперативнице СБ.

Формально появилась новая семья. Тетка настолько старше и себе на уме, что с ней возможны отношения только по типу наставник – ученик. Он далек до ее уровня ворожбы Рода, но дальше может развиваться лишь сам. Осталось посылать ей открытки на Новый год и день рождения. Сестра Эрика, зачем-то зарывшаяся в монашество, с трудом понимает единоутробного братца. Князь поддерживает дистанцию. Болеслав, самый понятный член клана, начал сближаться и нелепо погиб. Венцеслав… Проще дружить с истуканом Рода, чем с ним.

Гюль, восточная фея, отдана замуж без желания, но и без особого сопротивления. С детства приучена у мысли, что ее рано или поздно кому-нибудь вручат, как дорогой гаджет в подарочной упаковке. Разочарование лишь в том, что ее пользователь – неверный. Вроде бы у них налаживалось какое-то взаимопонимание, прерванное двумя командировками – в Африку и на Ближний Восток. Тем не менее, он вынужден при ней постоянно контролировать себя, играть роль сурового мужа и даже чуть-чуть деспота. Восточная женщина будет терпеть, подчиняться. Любить? Вряд ли. И уж отношения с родственниками жены никак не могут быть сердечными. Один только тесть, с ликвидацией которого зять согласился без колебаний, чего стоил.

Итак, подводим черту, решил про себя Артем. Жизнь из нормальной окончательно превратилась в запутанный клубок интриг, где ведешь продуманную линию по отношению ко всем. Или даже против всех. Для чего? Ради некого высшего блага для народа Русского княжества, в котором не рожден да и живешь не слишком долго. Или служишь марионеткой в невидимой искусной руке, настолько умелой, что сам не замечаешь управляющих нитей.

Переключившись с личных переживаний на службу, которую пока никто не отменил, он собрал воедино впечатления от увиденного в Иерусалиме и Газе. Руси так или иначе придется разбираться с османским соседом и влиять на ближневосточные конфликты. Здесь Блистательная Порта зажилась, так как не было Первой мировой войны. Да и русско-турецкие побоища не оставили особого следа в истории. К счастью для местных правоверных, здесь их не били ни Суворов, ни Лорис-Меликов. Сжимание турецких владений до зоны компактного проживания их основной нации на Анатолийском полуострове – естественная логика развития событий. Наверху турок сплющили британцы, основные пожинатели плодов мировой бойни. Здесь Альбион не так силен. Значит, неблагодарным делом укрощения османцев осталось заниматься русским.

Затем Палестина. Полного параллелизма истории не будет. Государство Израиль и некое провозглашенное недоделанное арабское государство возникли на территории, подмандатной Великобритании. Говоря по-русски, оккупированной и эксплуатируемой англичанами после Мировой войны. Евреи намалевали звезды Давида на дареных «мессершмиттах» и отстояли независимость, пока мировое сообщество громко им сочувствовало, не сильно стремясь помочь чем-то дельным. В большей степени поддержали американцы, после чего еврейское правительство показало Советской России выразительный средний палец.

В нижнем мире нет США. А у арабских стран нет такого влияния за счет добычи и экспорта нефти. То есть ослаблены оба фактора – за и против шестиконечной звезды над Иерусалимом. Получается, очень многое зависит от Руси.

Одно очевидно. Если евреи здесь захватят Храмовую гору, на ней тотчас появятся бульдозеры, сносящие любые постройки, не относящееся к храму Ирода. В сухом остатке человечество получает новый, очень нехороший повод для напряженности.

Но пока – в Москву, центр хитросплетений, где затаился невидимый враг, уничтоживший Болеслава и готовящий лишь ему известный следующий ход.

Глава четырнадцатая

Гюль поразительно изменилась. Рождение ребенка превратило полураскрытый бутон девичьей красоты в полностью распустившийся. Артем сграбастал ее в объятия, ощутив едва контролируемый взрыв вожделения и нежности. С трудом совладав с собой и отодвинув жену, чтобы не начать раздевать в вестибюле Серебряного Бора прямо на глазах придворных, спросил:

– Где Богуслав?

По колебаниям ауры понял, что задал правильный вопрос. Как бы ей ни хотелось проявить себя на ложе любви, мужчина должен сначала оценить, что она исполнила главный супружеский долг, подарив ему первенца.

Наследник очередной ветви графов Милославских тихонько спал. Артем присел на корточки. Он не мог поверить, что на четвертом десятке лет стал наконец отцом. Теперь не имеет права бездумно сменить страну проживания или даже планету, сломя голову рисковать в безумных авантюрах.

– Красивый?

– Как и ты, дорогая. А большим и мужественным, как папа, ему только предстоит стать.

Повинуясь неистребимой привычке к магии, прощупал ауру младенца, проверил сеть заклятий, опутавших комнату, кое-что добавил. Гюль тут же насторожилась.

– Что ты нахимичил?

– Если кто-то войдет сюда с дурными мыслями, ему нестерпимо захочется покинуть покой.

– Я вижу новые чары, но пока не могу в них разобраться.

– Немудрено. Не все сразу. Способность к такому уровню магии есть разве что у двух-трех сотен человек на Руси.

Он поднялся, сунул руку в карман.

– В Афинах купил тебе кольцо. Оно не только изящное. Видишь, среди бриллиантов черный камень. В нем есть что-то неземное, метеоритное вроде бы. Магию держит превосходно, – он аккуратно надел украшение на тонкий палец Гюль. – Хотя, конечно, не сравнить с твоим подарком.

Он кивнул на Богуслава.

– Спасибо… Что ты туда заложил? Энергетика просто пышет.

– Потом. Можем, наконец, уединиться?

По пути в опочивальню Гюль нахмурилась, потом сдержанно спросила:

– Когда мой отец умер, ты… далеко был?

– Да. Спрашивай прямо – насколько я причастен к его смерти.

Она ничего не сказала. Восточная женщина не должна прессовать мужа вопросами.

– Я знал, что он сохранил враждебность Всеславу и продолжал работать на Порту. Поэтому не удивлен. Но я его не убивал и не отдавал приказ о ликвидации. Родом клясться или сама посмотришь? Снимаю глушение ауры.

Гюль охнула.

– Убери сейчас же! От твоего свечения можно костер разжигать, – она остановилась и взяла его за руку. – Даже если ты… Я все равно осталась бы с тобой. Раз мы муж и жена… Но…

– Не тяни. Договаривай. Трудно жить с мужчиной, отправившим к Аллаху твоих родителей?

– Да.

Она бросилась ему на шею. Недосказанное произнесено. Самого страшного не случилось. А потом была спальня. Артем мог похвастаться дружкам по батальону внутренних войск, как он случайно встреченную в баре девушку привел к себе домой, так ее, потом вот так, затем рачком. Рассказать же про Гюль, с которой… Словом, это останется между ними.

Люди – рабы стереотипов. Татарка до свадьбы считала, что секс с мужем – работа, а не удовольствие. Большинство мужчин уверены, что постельные утехи в семье быстро становятся пресными. Тогда острые ощущения приходят лишь на стороне. Остается порадоваться за счастливые пары, для которых встреча на супружеском ложе превращается в романтическое свидание, полет души и тела, нет никаких ограничений для буйства фантазии и взрывов эмоций.

Только одно маленькое «но». Магия устраняет телесные повреждения, включая травмы родовых путей, следуя генотипу. То есть девственная плева регенерирует. Поэтому немножко повторилась первая брачная ночь.

Наутро, чувствуя, что по ней прокатился танк, но с какими-то очень приятными гусеницами, Гюль снова спросила про магию кольца.

– Там – кусочек моей ауры. Он связан с твоей и тихонько от нее подпитается, когда истощит заложенный мной заряд. Носи не снимая, когда меня нет рядом. Надеюсь, со временем научусь чувствовать твои эмоции.

Она еще раз рассмотрела камни.

– Ты часто не со мной.

– Знаю. Иногда я слишком далеко, чтобы быстро прийти на помощь.

– Служба?

– Да. У принцесс не должно быть мужей, напоминающих диванную подушку.

Об этом напомнил и Всеслав:

– Наш Генштаб считает, что уровень опасности со стороны Порты временно снижен. Уничтожение части их мощных вооружений заставляет пересмотреть тактику и стратегию в возможной войне с нами. Это займет время, полагаем – от нескольких месяцев до года. Поэтому займемся другими насущными проблемами. Вам г'торхи больше не досаждают, Ярослав?

– Нет, ваше высочество, – ответил Артем.

– Придется досадить им. Свейское правительство устало прикрывать их выходки. За какие-то два года южное побережье Чухонского залива превратилось в зону влияния мутантов. В некое государство в государстве. Г'торхи перестали платить налоги Стокгольму, вооружились сверх всякой меры. Подробности есть в сводках разведуправления. Я санкционирую подготовку к военной операции против прибалтийского анклава мутантов.

– С последующей аннексией территории и получении порта на Балтике в Ревельской бухте, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес племянник князя, разглядывая знакомые очертания береговой линии залива, в верхнем мире именуемого Финским. – Свеи не обрадуются.

– Смирятся. Они и так утратили контроль над южным побережьем. Крайне опасаются, что г'торхи начнуть качать права и в скандинавской части их владений. Мутанты размножаются куда быстрее.

Присутствующий при разговоре Венцеслав даже ухом не вел. Казалось, наследника престола ничто обсуждаемое здесь не касается.