Мощные струи тепла, от которых не бывает жарко, влились в тело, как никогда. Стало настолько здорово, будто после оргазма, хотя нынешнее чувство совершенно не было сексуальным. Более того, дискомфорт от половой неудовлетворенности бесследно растворился. Либидо никуда не исчезло. Просто оно сейчас не востребовано и не мешает.

Приведя себя в порядок, Артем попробовал осторожно наладить диалог. Представил карту, затем магический источник силы и начал примерять образ источника к разным местностям, как кусочек пазла. Палестина ответила интенсивной желтой пульсацией. Он попытался увеличить масштаб и уточнить место, но Ближний Восток заволокло облаками.

Значит – Иерусалим. Или где-то неподалеку. Саудовская Аравия под большим вопросом. Пользуясь ясным контактом, ворожей перевел мысленный взор на Стамбул, первую точку маршрута. Там тоже запульсировало, но каким-то бордовым цветом. Километров десять к юго-западу от Золотого Рога. Что там может быть? Проигнорировать подсказку нельзя. Уж больно из авторитетного источника сообщение.

Не добившись больше никакой информационной поддержки, Артем отпустил потоки природной силы и с наслаждением расслабился на покрывале. Ощущение слияния с природной мощью оказалось самым большим за все время. Казалось, великое нечто наградило его. За то, что воздержался от секса? Он слышал краем уха, что в восточных учениях приветствуется сублимация полового влечения как увеличивающая внутренние силы. Неужели Роду или Всеобщему есть хоть малейшее дело до того, кто с кем и как часто трахается? Глупости. Тем не менее он получил недвусмысленное подтверждение, что высший разум благоволит к моногамной гармонии. То есть пока Гюль не придет в форму после родов…

Блин, не так надо ставить вопрос. Выработать в себе правило, которому следовать. Точно старое кино про СССР, моральный кодекс строителя коммунизма. Парадокс, но без него развивать способности к ворожбе невозможно.

Бодрость в теле отменная, будто совершил марш-бросок по сосновому лесу, переплыл озеро, поел и соснул минуток на шестьсот. Артем прыжком из положения лежа вскочил на ноги, подхватил и запустил Вероникин транс, проглатывая эсбэшные разведданные. Поразительно, новый глава СБ – нормальный человек. Чтобы раньше они поделились сведениями с армейскими конкурентами? Да ни в жисть.

В оставшиеся до самолета часы разведчик подтянул турецкий язык и принялся за арабский. Изумительная легкость в изучении иностранных наречий появилась после Сахары. Сегодня он был настолько на коне, что к утру разговорный минимум усвоил.

Глава одиннадцатая

В Москве конец зимы, а в Стамбуле теплынь, градусов четырнадцать. Постоянного аэропорта нет, только вышки для дирижаблей. Для каждой посадки и взлета выделяют людей, обозначающих полосу, чтобы какой-нибудь турецкий джигит на ишаке не начал гарцевать перед самым носом машины.

Двое из русской дипломатической миссии, оставшихся в османской столице, встретили Артема у трапа. От посольских и консульских служб не уехало человек восемь. Остальные и семьи сотрудников накануне погрузились на пароход. Нормальная эскалация дипломатического прессинга накануне возможной войны. Турки, скорее всего, сделают то же самое.

Встречающие – разведчики под дипломатическим прикрытием. Спецслужбы последними сходят с тонущего посольского корабля, до последней минуты собирая информацию о враждебной стране и подсыпая им гадости в чай.

В паспорт дипкурьера шлепнулась печать. За время короткой процедуры в самолет набились покидающие Стамбул русские подданные. Крылатая машина, заправленная водой и мазутом, развернулась на взлет. Провожая ее взглядом, Артем вдруг подумал, что нормальный по верхним меркам, самолет не смог бы взлететь в такой пыли и грязище. Мелкие камни наверняка засосало бы нагнетателем, и турбине кранты. А для сгорания в топке паровой машины по барабану. Интересно, смогут ли здесь применить паровые турбины? Тогда мощность двигателей возрастет до тысяч лошадиных сил.

– Канцелярия османского МИДа открыта. Будете передавать документы сейчас или вам поручено дождаться до завтра?

– Сейчас. Завтра я сяду на первый же пароход до Трансильвании.

Надеясь, что через тонированные стекла автомобиля не проникнет ни одно подсматривающее устройство, Артем достал транс, развернул его в планшет и набрал надпись: «До завтра поставить печать о въезде в империю». Резидент развернул паспорт. Республика Полония, житель Варшавы Вацлав Махульский, пограничный штамп о выезде вчерашним числом. Фотография похожа на лицо дипкурьера весьма отдаленно. Дипломат кивнул.

Временный поверенный помчался в МИД, а московский гость уединился с разведчиками в глубинной комнате дипмиссии, самой защищенной на предмет прослушивания. Убедившись, что отсюда не протечет, Артем кратко рассказал о неподтвержденных сведениях относительно объекта неподалеку от Стамбула.

– Господа, завтра днем я отмечусь отбывающим на пароходе и незаметно вернусь в город уже в качестве пана Махульского. Мне нужно затесаться в число паломников на Святую Землю. До этого кто-то из вас, хорошо знающий местные дела, должен сопроводить меня в загородную прогулку.

– Полагаю, это выпадет сделать мне, – заявил помощник военного атташе Сергей Павлович Дворжецкий. – Я дольше всех в Стамбуле, практически без акцента владею турецким.

– Вижу у вас ауру мага. Доложите подробнее.

– Шестой уровень. Отводом глаз и легким мороком себя и вас обеспечу.

– Благодарю. Я как-нибудь сам. Теперь прошу выделить мне какую-нибудь комнату до завтра.

Поздно вечером, когда правоверные отмолили последние намазы, Артем выбрался побродить по городу. Как много лет назад в Нью-Амстердаме, он решил осмотреть магический фон. Из здания русской дипмиссии, перегруженной артефактами и накопителями энергии, фонящими круглые сутки, много не увидишь.

Во время учебы в Академии удалось устроить себе отдых в Анталии, с экскурсией в турецкую столицу. Интересно сравнить. Местный Стамбул во много раз меньше, чем верхний. Мост через Босфор присутствует, но лишь как дорога в азиатскую часть империи, а не в восточные кварталы города. Ая Софья (Святая София) здесь по-прежнему действующий исламский храм, а мечети Султанахмет или Голубой тут не построено, на ее месте гораздо более скромное сооружение. Зато акведук Валента сохранился лучше, и по его свинцовым трубам до сих пор течет «питьевая», отравленная тяжелым металлом, вода.

Верхний город остался в памяти как место контрастов средневековой помпезной застройки эпохи расцвета Оттоманской империи, современных кварталов вполне европейского типа и убогой азиатчины. Внизу современные дома отсутствуют напрочь. Как, вероятно, и средний класс. Островки приличных кварталов с роскошными особняками и дворцами почтенного возраста тонут в море бедноты. Чем-то напоминает Бамако, только ишаки вместо верблюдов, нет негроидных лиц, изобилия пальм. Песка и пыли гораздо меньше, пустыня далеко. Зато грязь присутствует в любом вообразимом виде: в основном бытовой мусор и пищевые отходы, выбрасываемые на улицу прямо возле жилищ. Про запах и мух лучше не рассказывать, а ведь это далеко не самая жаркая пора года. Когда солнце прогревает бывший Константинополь до сорока градусов в тени и более, дышать тут сможет только очень привычный местный житель.

Отпустив таксиста, наотрез отказавшегося ехать дальше в окраинные кварталы, Артем нырнул в нишу между домами и коротким импульсом успокоил брехнувшего пса. Наверху за вояж по Турции он заплатил около пятидесяти тысяч. Сейчас бесплатная турпутевка. Считай – халява. Но и шанс нарваться на неприятности выше на несколько порядков.

Ночная тишина, прерываемая только шорохами, шумом ветра и далекими голосами, соседствовала с тишиной магической. Работающих заклятий мало, они очень недорогие и примитивные. Скорее всего, народное чародейство за счет собственных сил. Средств на покупку русских накопителей магической энергии здесь мало у кого наберется. Сколько народу в Стамбуле? Миллиона три, не больше. Наверху население многочисленней раз в шесть.

Артем отмахал пешком пару километров до окраины. Начались поля. Отойдя на километр подальше от зарева человеческих и животных аур, он сел на землю и сосредоточился. Пульсирующий бордовый комок здесь чувствуется без глубокой медитации и вызова карты. До него около десятка километров. Что же там за империя зла, если ворожба Всеобщего буквально кричит об опасности?

Оставив эту проблему на завтра, майор попробовал закинуть взор на Ближний Восток, ставший действительно ближе. Так и есть, искомая аномалия пульсирует в Иерусалиме или окрестностях. Что там может быть из памятных мест, кроме древнего города? Вифлием, нижнее течение реки Иордан, где проповедовал Иоанн Креститель. Самые известные места – Храмовая гора, Гроб Господень и Голгофа – в Ершалаиме, который в этом мире не делится на старый и современный. Там все основные постройки внутри османской крепостной стены. Значит, разберемся на месте.

На следующий день Артем чинно поднялся на борт парохода, следовавшего в устье Дуная. Одновременно заметил, что портовые пограничники буквально увешаны амулетами. Отвод глаз и морок могут не подействовать. Хотя что-то противилось применению высокой магии, он перебрался на нос, запустил стандартный набор левитация – невидимость и перелетел обратно на сушу.

На берегу поднялась небольшая паника. Чей-то магоскоп засек-таки всплеск энергии. Но простого польского парня без капли сенситивности в ауре, зашедшего в порт, чтобы поинтересоваться транспортом до Газы, это абсолютно не касается.

Встретивший его Дворжецкий долго всматривался в лицо.

– Я вам не нравлюсь?

– Предпочитаю женщин. Вообще-то я о другом. На вашем лице удивительно совершенный морок под фото в паспорте, при этом не чувствую заклинания. Как это?

– Откровенно говоря, сложно, Сергей Павлович. Изменение формы лицевых костей противоречит генотипу. Поэтому любые лечебные чары начнут приводить мой анфас к исходному. Зато мой труп останется выглядеть ровно так же, – в отличие от тела Эрика, с грустью вспомнил Артем последние секунды с умирающим братом. Он перешел на турецкий: – Не соблаговолит ли дорогой эфенди нанять повозку для путешествия к полям для высокий раздумий и поэтических наблюдений?

Военные базы не располагают к лирическим мыслям. Закрытая территория с ведущим к ней указателем «Silаhll Kuvvеtlеri. Kаrа Hаrр» относится именно к таким объектам.

– «Silаhll Kuvvеtlеri» – вооруженные силы, «Kаrа Hаrр» похоже на название объекта, – прокомментировал дипломат. – К сожалению, мне это ни о чем не говорит. Ждем ночи?

– Нет, эфенди Сергей. По моему опыту пролазить, куда не звали, лучше в дневное время. Отойдите, я осмотрюсь.

Вместо того чтобы встать на цыпочки или вытащить бинокль, москвич лег на пыльную землю. Дворжецкий издалека глянул на него, не увидев ни малейшего всплеска волшбы, потом сам перевел магический взор на Кара Харп.

Потрясающее изобилие защитных и сигнальных заклятий его по-настоящему повергло в ужас. Небо в магическом диапазоне переливается, как радуга, с расточительностью, не присущей даже Руси. Ни один маг, даже обвешанный морем заклинаний, не проникнет туда незаметно. А уж остаться в живых, попав под прицел свернувшихся перед броском магических кобр, вообще за гранью фантастики. Ни один самый мощный чародей планеты не сможет пронести на себе накопителей в количестве, достаточном, чтобы превозмочь стационарные емкости и излучатели. Можно возвращаться.

– В открытом бою такой объект придется засыпать диким количеством медленно горящего пластида. Только сложно представить, что османцы будут покорно ждать, пока гяуры нейтрализуют их магию. Нужно писать донесение в Генштаб.

Артем встал, отряхнулся.

– Писать можно все. А как вы укажете назначение базы? Поэтому как хотите, а я пошел внутрь.

– Вы с ума сошли! Там живого места нет от защит и сигнализаций.

– Вы правы. Ситуация сложная, но рабочая. Тут где-то есть рельсы и автодорога. Мне нужен попутный транспорт. Вас, эфенди, я попрошу обождать часов шесть-восемь. Если на базе произойдет какой-то шум, добавьте к донесению.

– Вас схватят.

– Ну, депортируют в Полонию. Удачи!

Несмотря на внешнюю браваду, Артем прекрасно понимал, что задача на порядок сложнее, чем проникновение на химзавод в Кефе или на татарскую военную базу, откуда в Россию гнали наркоту. Здесь, вопервых, накрепко перекрыто воздушное пространство, человекоаэроплан туда не залетит не поджаренным. Вовторых, идеально укрепленный периметр. Краденого пропуска нет.

Пока он пробирался к железной дороге, со стороны объекта дважды гулко бухнуло. Вот так, войны нет, а они пуляют дефицитные боеприпасы в белый свет как в копеечку, упрекая русских в расточительстве. Прикинув, что в крайне насыщенном магическом пространстве близ базы его вряд ли засекут, привычно взмыл и полетел вдоль железнодорожных рельс.

Поезд показался лишь к концу дня. Дворжецкий наверняка свалил. Зато на открытых платформах закреплены грузовики. Артем ввинтился между линиями охранной магической сигнализации, занял почетное место между карданом и днищем кузова. Потом начал наращивать невидимость не только в оптическом, но и в магическом диапазоне. Обычно последним исчезает запах.

Если схватят, с базы не выбраться. Здесь без иллюзий. Придется включать дурака и изображать польского туриста, мол, заблудился, извините, я только посмотрел. Чтобы отвлечь себя и успокоить нервы, повторил этот идиотский текст по-польски: «Естем турыста! Згуби е вэм ще. Пшепрашам, тылко ще розглендам!» Почему-то не вдохновило. Наоборот, представилось, как турки медленно прижаривают пятки, превращая варшавянина в «смажоны курчак», то бишь жареную курицу.

Состав притормозил на железнодорожной проходной. Артем настолько уплотнил защиту, что едва видел ауры часовых.

Собачий лай. Мимо платформ провели овчарок. Затем самый бдительный потыкал в пространство между колесами штыком. Когда платформа втянулась внутрь и загрохотала на стрелках, лазутчик ощутил, как с его лба на ржавый настил упала капля пота. Точь-вточь как в голливудских боевиках. С той лишь разницей, что тамошние актеры и каскадеры рискуют не более чем испорченным дублем.