– Постараюсь.

– Да уж, будьте любезны. Вы пока намного сильнее меня. Хотя…

– Можешь похвастаться?

– Я обратил внимание на несколько вещей. Вопервых, чем чаще обращаюсь к природе, тем лучше работает техномагия. Да, меня тоже удивило. Если нужно кинетикой поднять килограмм на метр, ровно столько энергии и тратится. Не любишь технику, тебе не понять. Новички выливают в пространство не менее половины, я смог поднять КПД почти до девяноста процентов. Теперь практически сто!

– Традиционные методы годны только для маскировки главного умения, ты мое мнение знаешь. А вовторых?

– Усилилось моральное давление. Раньше я постоянно встречался с двумя женщинами, иногда другие эпизоды проскакивали. Единственный раз в Африке я не отверг предложенную мне рабыню, там это просто как виноградину съесть, магия Рода или, там, Всеобщего отрубилась напрочь. Пойми, я особо не терзался угрызениями совести. Рабыня там что резиновая женщина, я и сам значения не придал. Тут бабах, получи и распишись. Лишь ближе к дому начало отпускать. Выходит, больше ни с кем, кроме Гюль, не могу.

– О как! А вдруг секс вообще вреден?

– Нет, после встреч с женой ничего похожего.

Артем слегка смутился. Эрика давно дала понять, что блюдет монашеское безбрачие. Правда, непонятно зачем.

– Во всяком случае, братец граф, учить тебя больше нечему. Твой Туарег прав. Дальше сам, методом проб и ошибок. Род тебе лучший подсказчик, нежели мы.

Перед отъездом он еще раз навестил супругу.

– Знаешь, я научилась различать его ауру внутри своей.

– Потерпи. Скоро они разделятся.

– Я тоже этого жду. Уезжаешь?

– Да. Служба. Ребенок окрепнет, перевезу тебя обратно в Крым.

– А сам сможешь там быть?

– Кроме командировок. Скучай!

В Москве вызов к князю последовал незамедлительно. В кабинете неизменный теперь Венцеслав, который, глядя на отца, учится править страной… Или делает вид. Он теперь номинальный Военный министр. Реально его обязанности выполняет Соколов, первый зам и начальник штаба. Самое милитаризованное в мире государство получило главу военного ведомства, не имеющего воинского звания.

Кроме воеводы, также вызваны Министр иностранных дел и глава СБ. Никто не получил заранее уведомления, но и так ясно: речь пойдет об отношениях с Турцией.

– Артур Замалетдинович, – обратился Всеслав к главному дипломату страны. – Ознакомьте присутствующих с последними новостями.

– Нота султана Блистательной Порты касается рейда в Ливийский оазис. Нас обвиняют во вторжении, убийстве подданных, уничтожении имущества, нарушении торговых путей, так как караваны долгое время не смогут там останавливаться. Требуют компенсации в размере трехсот миллионов рублей и расторжения договора о взаимопомощи с султаном Мали. А также выдачи командира и офицеров, командовавших рейдом.

– Иначе – война? – уточнил Соколов.

– Прямо не написано. Употребили обтекаемую формулировку «считаем себя вправе принять любые адекватные меры».

– Полагаю, деньги уже перечислены, – съязвил Артем. Никто не улыбнулся. – Ответную ноту, что они покрывали агрессивно настроенную по отношению к человечеству мутантную расу, хранили радиоактивные материалы, скрывают от исламского мира источник магической энергии, отправили?

– Это мы и хотим обсудить, – отрезал князь, спокойно сидящий за столом словно на производственном совещании, на котором обсуждается ребрендинг продукции, а не начало тяжелой и затяжной войны. – Насколько жестко вести себя.

– Разрешите, ваше высочество? – поднялся Соколов. – Наступательной войны с нами османы не выдержат. Даже если у них есть десятки боеголовок с большим количеством накопленной энергии, дающие бризантный эффект, равный пятидесяти тоннам ТНТ, нет никаких данных о средствах их доставки в глубь нашей территории. Общая сухопутная граница отсутствует, соседи не дадут согласия на проход войск.

– Вот тут бы я не был категоричен, – возразил Ибрагимов. – И Кавказская Федерация, и Трансильвания не слишком сильны. Османы, закусив удила, могут двинуть армию через их территорию, наплевав на согласие местных правителей. Будут сопротивляться, турки просто сметут их армии без особых потерь и объявят оккупацию. Другой, не менее неприятный, вариант: султан объявит войну Мали. Мы обязаны вмешаться.

– Конвой с бригадой Андрейченко миновал Бискайский залив. Я уверен, они парни решительные, трижды видел их в деле. Можно развернуть их обратно.

– Доверяю твоему мнению, племянник. Но не держать же их в Бамако вечно.

– Ваше высочество, господа, – Артем обвел взглядом присутствующих. – Второй источник энергии, если только это правда, очень важная карта. Козырной король. Предлагаю отправить в Стамбул ответную ноту с умеренным наездом. Рассмотрим претензии, если вы ответите на наши, а для этого дела будьте любезны на переговоры.

– Выиграем время, не более того. – Всеслав ждал более радикального решения. – А потом?

– Я должен побывать в Мекке и Медине, они рядом, и в Иерусалиме. Дайте мне месяц. Артур Замалетдинович может начать прощупывать крупнейших исламских правителей – Индийских Моголов, персидского шаха, алжирского и марокканского деев, западно-монгольского хана, хорезмского султана. Ввести им в голову, что исламский Источник должен всем принадлежать, а им пользуются только османы и только в военных целях.

– Эффект от такого демарша сойдет на нет, если быстро не добыть доказательства его существования. Ты сам уверен?

– В факте существования – да, ваше высочество. В местонахождении – нет.

– Какие силы вам понадобятся для разведрейда?

– Вынужден отказаться от поддержки, господин воевода. Только сам.

Одиночный рейд по тылам злейшего врага – огромный риск. Князь глянул на него оценивающе, силовики и мидовец – выжидающе. Только лицо Венцеслава не выражает ничего.

– В армии есть более сильные маги, чем ты. В том числе происходящие из мест, где преобладает ислам, со знанием турецкого и арабского языков.

– Вынужден отказаться, ваше высочество. Статистически вероятность раскрытия группы из двух человек выше, чем у одиночки. Один я смогу убить тысячу врагов, вдвоем – две или три тысячи. Что это изменит? Из самого сердца исламского мира мы никак не выберемся с боем. Кроме того, без крайней нужды я постараюсь вообще никого не убивать, не провоцировать османов. Прошу срочно отправить меня спецрейсом в Стамбул.

– Ярослав, у СБ есть резидент в Иерусалиме и много информации по Ближнему Востоку. Вы не желаете ознакомиться?

– Спасибо, воевода. Тогда – прямо сейчас. Ваше высочество, могу я считать, что вы утвердили миссию на Ближний Восток?

– Да поможет тебе Род. Действуй.

По иронии судьбы, курьером, доставившим эсбэшные материалы, оказалась Вероника.

– Надо же, полтора года здесь не была, а в твоей квартире ничего не изменилось.

– Потому что здесь практически никто и не бывает. С Гюль жил в Серебряном Бору, хотя больше по свету мотался. Даже г’торхи перестали наведываться.

– Скучаешь?

– По ним – нет. По тебе… вспоминаю.

– И?

– Нет. Сложно объяснить. Мне сейчас нельзя. Да и ты вроде не одна?

– Как бы не одна. Есть такое неопределенное и всеохватывающее слово – отношения. Женщины любят понимать их как гражданский брак, парни – как нечто сравнительно постоянное, но избавляющее от необходимости делать предложение. Да я и сама не рвусь.

Артем оторвался от сбора вещей и присел к столу.

– Ладно, проехали. По крайней мере, пока. Что ты принесла?

Она извлекла из сумочки прозрачный пластиковый прямоугольник.

– На свадьбу ты меня не пригласил. Поэтому запоздалый подарок.

Он взял его в руки. Пластик неожиданно приобрел цвет.

– Похоже на обычный смартфон.

– С тех пор как ты не ходишь наверх, там многое поменялось. В том числе изобрели кучу приятных мелочей. Растяни его в любом направлении.

Артем повиновался. Гаджет будто потек в руках и превратился в тонкий лист шириной сантиметров тридцать, снова став прозрачным.

– Трансформер, народ для краткости называет его «транс». В сложенном виде обычная звонилка, а так раскладывается в планшет. Может растянуться еще больше, образовав физическую клавиатуру. Только надо придерживать или опереть экранную часть на что-нибудь, слишком легкий.

– Круто. Спасибо! Не сломать бы.

– Невозможно. Выдерживает падение с третьего этажа, опускание в воду. Только больше двухсот градусов нельзя греть, расплавится.

Артем ткнул пальцем в планшет. Он утратил прозрачность, явив меню.

– Одного не понимаю. Зачем делать такую устойчивую штуку, не выгодно же.

– О, не волнуйся. Производитель о себе подумал. Ровно через два года игрушка начнет пиликать, что ее пора утилизировать экологическим способом, через неделю отключается навсегда. Просто спускаешь в унитаз, транс сам растворится, а ты несешься, как лось, в ближайший магазин покупать следующее чудо того же производителя со специальной скидкой.

Несколько манипуляций вывели меню, которое принято называть интуитивно понятным.

– Пробовала управлять телефоном магией? Если пальцем лень тыкать.

Вероника ответила недоверчивым взглядом.

– Формировать кинетическое заклинание для каждого клика?

– Зачем? Разберись с системой команд и напрямую в процессор.

– Господи, куда же ты продвинулся, если говоришь об этом с такой легкостью.

– Работаю над собой. Материалы по османам и Ближнему Востоку в нем?

– Да. Не забудь включить дактосканер. Совсекретно как бы.

Артем усмехнулся. Потом сделал пару быстрых манипуляций и протянул гаджет Веронике:

– Включи.

– Запросто. Так, секунду. Вот те раз, не выходит. Как ты это сделал?

– Если ты не перехватила заклятие, которым я его блокировал, не получится ничего.

Она снова взяла в руки устройство.

– Я не чувствую в нем никаких действующих чар, только следы.

– Правильно. В трансе разомкнуто несколько электрических цепей. Гляди, какое чудо, завелся! Главный принцип с техникой – магия может производить изменение, но состояние должно сохраняться уже без чар. Прости, научить не могу. С определенного момента лучше до нового доходить самому, потому что индивидуально.

– Сколько мы не виделись? Год? Ты изменился.

– Ты тоже. Стала еще красивее. Выглядишь не больше чем на двадцать пять.

– Работаю над собой, – передразнила Вероника. – Комплимент принимать как предложение остаться?

Артем отложил транс и присел на кровать, на которой между ними произошло столько интересного.

– Давай начистоту и прямым текстом. Пусть мы не давали друг другу никаких обязательств, а моя женитьба на татарской принцессе – чистой воды политика и брак по расчету, факт остается фактом. Я женился не на тебе, ребенка от меня ждет другая женщина. Между нами было слишком многое, чтобы это хоть в какой-то мере не могло тебя не задевать. Раньше мы встречались, не встречались, снова соединялись, это могло кончиться свадьбой или разрывом, чем угодно. Сейчас я женат. Следовательно, не будет никакого потом. Если приглашу тебя остаться, то, получается, просто оттрахаю. Как эйши или арабскую рабыню.

– Странно. – Она села рядом, но в целомудренном полуметре. – А почему тебя заставили на ней жениться?

– Ты до сих пор не знаешь?

– Знаешь ли, я постоянно наверху и не в курсе многого. Поэтому только догадки. Например, для унижения султана выдать его дочь за простого офицера.

– То есть не знаешь. Это династический брак.

– В смысле?

– Я – сын Ярославны Милославской, родной племянник князя Всеслава и следующий по очередности претендент на корону после Венцеслава.

Вероника прикрыла рот ладонью от удивления.

– Значит, я рылом не вышла для графа.

– Повторяю, брак династический, для облегчения присоединения татар к Руси. Гюль – мусульманка, с детства приучена презирать неверных. Дальше рассказывать?

– Так неожиданно. Но она не может быть тебе по-настоящему близкой.

– Старается. Сейчас живет у моей сестры. Не удивляйся. Родственников у меня вдруг стало много.

– Тебе сложно?

– Даже не представляешь насколько. Часто тоскую по времени, когда был простым, как грабли, мог водить тебя на «Скорпов» и не задумываться о завтрашнем дне, кроме оплаты за ипотеку. Главное – теперь я совершенно один. Сестра – монахиня, замечательный и по-своему несчастный человек. Далеко не во всем меня может понять. Остальные лишь временные попутчики, сослуживцы. В трудных ситуациях я гораздо чаще спасаю их, чем они помогают мне. Миссию, для которой ты мне принесла материалы, я вынужден исполнять в одиночку. Самое страшное, не могу на это забить, уйти в отставку или просто в отпуск. А еще не могу объяснить толком, почему продолжаю делать вещи, которые считаю правильными, но мне абсолютно не нравящиеся. Мне не хочется так жить, но иначе невозможно! – Последнюю фразу он буквально выкрикнул.

Вероника присела ближе, прошуршав короткой юбкой по покрывалу, придвинула колени к его ногам, положила пальцы с идеальным маникюром на толстое мужское запястье.

– Ты запутался.

Артем вскочил.

– Да! Нет. Прошу тебя, уходи. И так уже едва сдерживаюсь. – Вздутие на брюках подтвердило его слова. – Не обижайся, прости и уходи.

– Прощай. Быть может, пожалеешь, что упустил шанс не быть одному.

– Уже жалею. Прощай.

Когда обиженный стук каблуков утих за дверью, в голову пришла простая мысль: ведь она только что попыталась через постель вернуть старого любовника, тем более женившегося. Для женщин это крайне не характерно. Скорее для мужчин, им свойственно забывать плохое и помнить наиболее приятное. Например, койку. Значит, она приходила неспроста. Возможно, ей самой трудно и одиноко. А он вывалил кучу своих проблем, даже не спросил толком о ее делах. Рука дернулась к телефону и остановилась. Поздно.

Он долго не мог успокоиться. Вдобавок не проходило половое возбуждение. Принял прохладный душ, побоксировал с тенью. Мало помогло. И тогда, упав на спину, обратился к Всеобщему.