Магия в республике также осваивалась, а на ее изучение тратились серьезные средства. Американские школы развивались в совершенно другом направлении, нежели русские, которые оперировали мощными потоками. Русь за счет экспортных пошлин жестко диктовала три уровня цен: низких для внутреннего рынка, умеренных для сопредельных государств без права реэкспорта и драконовских для остального мира. Америка покупала емкости с магоэнергией у Пруссии и Франкии, которые не стеснялись вкрутить свою наценку.

По этой причине американские чародеи приучались обходиться крохами собственной маны, наполняя ей амулеты и экономно используя на заклинания. Соответственно, русских магов можно сравнить с кузнецами, американцев – с ювелирами. Неподготовленные к мощной волшбе иностранцы, дорываясь в Тайной Москве до дешевой энергии, нередко погибали от неумения контролировать большие потоки.

Отец Вероники любил критиковать политику Всеслава, местным деятелям от него доставалось не меньше. В привычных кухонных баталиях дочь часто защищала противоположное мнение, хотя бы из чувства противоречия. Особенно рьяно она встала на защиту князя после обучения наверху. Примерно за месяц до выборов их перепалка чуть не выросла в серьезную ссору.

– Как ты не понимаешь, отец, тот мир – совсем не идеал для подражания, а их так называемый прогресс не увеличил счастье людей. Да, их в семь раз больше. Да, они быстрее развивают естественные науки и технологию, а нам остается копировать их достижения, развивая лишь пар и магию. Но мы живем лучше.

– Открой глаза, Вероника! Нью-Йорк – центр цивилизации. А в Нью-Амстердаме на улицах грязь по колено, конский навоз, угольный чад. Если бы не близорукая политика Руси, соединение механики и магии дало бы результат куда лучший, чем наверху.

– Какой результат? Наверху у всех одинаковые технологические возможности. В результате сотни миллионов погибли в войнах и никто не даст гарантии, что третья мировая невозможна. Консервативная и вооруженная до зубов Русь поддерживает мир и стабильность, при этом не диктует никому свои принципы, как это обожают США.

Профессор Кривицкий с жалостью глянул на дочь.

– Ты жалеешь погибших в войнах. Они родились! И миллиарды не погибли. Наша примитивная экономика не в состоянии накормить и обогреть большее население. Потому в обществе так сильна магическая контрацепция. Неужели ты не понимаешь, что разделение на страны с магией, где игнорируется механический прогресс, и страны с развитой техникой, но лишенные магии, неестественно.

– Так сложилось. Единственный пример в истории, когда Тайная Москва пала, показал, что ни к чему хорошему это не привело.

– Народы Африки, Средней Азии, Австралии, да и индейцы Америки пребывают в дикарском состоянии. ХХI век на дворе, они охотятся с луками для добычи пропитания!

– Зато ассимиляция индейцев продвигается постепенно и даже нежно. Если американскую армию вооружить русскими магострельными боеприпасами, повторится избиение целых народов и ссылка остатков в резервации.

– Ты забываешь моральный аспект, девочка. Стремясь сохранить гегемонию и не желая развиваться сами, князь и его команда не побрезгуют ничем, чтобы устранить конкурентов и не допустить даже сотую долю процента вероятности повторения сценария с захватом Тайной Москвы.

– Ужас! Не забывай, я работаю в полиции. Нью-Амстердам ежесуточно не обходится без дюжины-другой насильственных смертей, в большинстве своем абсолютно бездарных – драки, пьяная поножовщина, разбой. Самые оголтелые противники Всеслава приписывают ему десяток трупов в год. Благодаря этому предотвращаются войны с многотысячными жертвами.

Профессор вышел из себя.

– Как ты, сотрудник полиции, можешь рассуждать об этом с таким равнодушием?!

– Стараюсь быть объективной.

– Какая к черту объективность! Некто на другом конце планеты принимает решение, и наемные убийцы безнаказанно уничтожают любого по прихоти русских властей. И моя дочь оправдывает это! Боже, кого мы вырастили…

Стенания профессора могут продолжаться бесконечно, но полицейская работа никуда не денется и сама не сделается.

– Мисс Кривицкая, он ваш.

Допросная камера Полицейского департамента Нью-Амстердама освещалась единственной лампочкой, как бы подчеркивая неприветливость помещения.

– Он зафиксирован?

– Да, мэм.

– Оставьте нас одних.

Констебли настороженно осмотрели арестанта в последний раз и удалились. Вероника махнула перед скованным мужчиной служебной карточкой с надписью Роliсе Invеstigаtоr и села напротив. Худой мужчина пошевелил жилистыми руками, убедился, что силой освободиться от оков, пришпиливших его запястья к столу, невозможно, и расслабился.

– Вам предложить сигарету? Нет? Я наслышана, что в Европе мало курят, – следователь затянулась сама, пустила струю дыма вбок и попыталась рассмотреть ауру арестанта.

Рваные зоны на ней говорят о повреждениях внутренних органов. Лицо разбито, глаз затек и не видит, нет половины зубов. Вероятно, ребра, печень и почки также приняли немало ударов. Что-то неестественное и настораживающее в ауре, но пока непонятно что именно.

– Вы хорошо понимаете английский язык?

Арестант кивнул, но не удостоил ни единым словом. На «доброго полицейского» после двух дюжин злых он не клюнул.

– Как вас зовут?

Молчание.

– Вы прибыли две недели назад кораблем из Бреста. Так?

Ни звука.

– Гражданин Полонии Вацлав Вишневский?

Не получив ответа и на этот вопрос, Вероника предприняла последнюю попытку достучаться до избитого мужчины.

– Вы обвиняетесь в покушении на убийство Курта Маршалла, лидера парламентской фракции прогрессистов. Есть видеозапись канала СNN, где вы приближаетесь к жертве, удивительно ловко просачиваясь через телохранителей, достаете нож, вас окутывает ловчая сеть, выстреленная одним из охранников. Затем вас сбивают с ног, в свалку бросается человек, тяжело ранивший констебля и телохранителя парламентария. Увидев, что вас не отбить, он невероятно легко проскальзывает меж людей, будто прокладывает дорогу магией.

По отечному лицу не понять, как человек реагирует на обвинение. Она продолжила.

– Пока охрана пеленала вас, а вы даже в сети сумели травмировать другого констебля, Маршалл остался без прикрытия и был убит револьверной пулей. Мы считаем, что из магострельного оружия убийца вел огонь, находясь в паромобиле с логотипом несуществующей телекомпании. Теперь от вашей откровенности зависит, по какому обвинению отправитесь под суд. Вас могут обвинить в соучастии в убийстве организованной группой или в индивидуальным покушении. Кроме того, крайне подозрительно выглядят смерти двух других лидеров партии.

– Я один, – просипел арестант, выплюнув слова вместе с розовой пеной сквозь редкие зубы.

– Нет, не один. Окажите помощь полиции в расследовании трех убийств, назовите, кто вас послал, способствуйте поимке соучастников, и вас ждет вполне приемлемая судьба. Иначе, сами понимаете, петля.

– Я не убивал.

Вероника презрительно поджала губы. Стандартная ложь «во всем сознайся и будет тебе хорошо» срабатывала несметное число раз у миллионов полицейских в обоих мирах. Но когда преступник важен и не хочет колоться, зовут особых специалистов.

Она обошла стул с арестантом, держась на безопасном расстоянии, и протянула руки к разбитой голове. Понятно, что сканирование ауры происходит внутренним зрением, конечности не играют роли, но привычный жест помогает сосредоточиться.

В чем же биополе человека кажется ей странным? Спортивный жилистый парень, явно знакомый с единоборствами и пытавшийся совершить убийство, в магическим диапазоне выглядит как простой увалень, обиженный и страдающий от травм после побоев.

Вероника углубилась в переплетения цветных линий, составляющих энергетическое отражение личности. Разум – та же магия. Она проявляется в мышлении, интуитивном узнавании неведомого, волшебстве взгляда, который ощущается даже затылком. Любой человек в обоих мирах ежесекундно живет в магии и пользуется ею, совершенно не сознавая.

Биополе пребывает в гармонии. Даже с энергетическими пробоями от травм, стрессов, враждебной ворожбы и собственных злых мыслей оно по-своему прекрасно, как полуразрушенный Парфенон, сохраняющий пропорциональность и естественность в любом состоянии. Вероника искала несоответствия как лишнюю колонну в эллинском храме.

Не нашла. Зато нащупала отголоски ненависти и агрессии, отлично сочетавшиеся с внешним видом мужчины. Они оказались до странности приглушенными, как будто что-то их сдерживало. Не саму агрессию, а ее отражение в ауре.

Потратив следующие десять минут, Вероника разглядела странное петлевидное образование, как будто охватывавшее проблемные зоны. Арестант беспокойно зашевелился. Он терпеливо молчал, словно опасаясь вербальным контактом дать противнику новые козыри, но ощутимо занервничал. Очевидно догадался, что так долго и тщательно с ним может работать лишь специалист, а не рядовой полицейский дознаватель.

Чтобы нейтрализовать чары, нужно столько же энергии, сколько в них вложено, а то и больше. Вероника поступила тоньше. Она потянулась собственной магической ниточкой, перерезав энергетический проводник, питающий петлю. Буквально на глазах дуга рассосалась.

Ну, дружок, теперь ты внутри и снаружи смотришься одинаково, удовлетворенно подумала следователь и потянула за обрезанную нить, не давая ей раствориться в мешанине слагаемых ауры. Вот и общий энергетический центр, снабжающий несколько непонятных конструкций. Ломать – не строить. Магические ножницы аккуратно перекусили линии питания.

Главное сделано. Вероника дезактивировала остальные маскирующие чары. Яркими сиреневыми огоньками засветились энергетические центры сразу нескольких заклятий. Чистим дальше.

Защита от магических воздействий. Эффектная вещь для отражения внешнего удара, но Вероника давно внутри. Беззвучный щелчок ножниц разрушил защиту.

Ментальная блокировка, достаточно сложная. Вероятнее всего, предотвращает действия, нежелательные для накладывавшего чары. Возвращаем свободу воли.

Усилитель регенерации. Не то чтобы заменяет полноценное магическое врачевание, но телесные повреждения будут зарастать вдвое-втрое быстрее, чем, например, у американского копа, пострадавшего при задержании. Женщина вздохнула и оставила заклинание в действии. Она опустилась на свой стул.

– Продолжим разговор. Я устранила наложенные на вас маскирующие чары, блокиратор мыслительной деятельности, защиту от внешних воздействий и оставила целительство.

– Да, мэм.

– Судя по энергетической расточительности, заклинания выполнены на Руси или в одной из сопредельных с нею стран. Снабжаемые лишь маной мозга, они без внешней подпитки способны высосать вас досуха за пару дней. Затем или отключились бы, или вогнали в кому, в зависимости от настройки. Возможно, я только что спасла вам жизнь.

Допрашиваемый криво ухмыльнулся щербатым ртом и не ответил.

– Допускаю, что два дня отводится на попытку вашего освобождения. Вынуждена вас разочаровать, – Вероника достала свежую газету «Нью-Амстердам таймс». – Злоумышленник, пытавшийся заколоть сэра Маршалла ножом, умер при доставке в полицию. Дипломатические ведомства восточно-европейских стран уже выразили соболезнования по поводу убийства и гнев в отношении заказчиков и исполнителей теракта. Иными словами, от вашей группы открестились. Тем более что за труп не принято вступаться.

Единственный глаз открылся чуть шире. Комментариев не последовало.

– Теперь самое главное. За сутки до митинга нам поступил сигнал о возможном нападении под магическим прикрытием. Оттого возле парламентария дежурил маг, потративший кучу энергии на защиту от мороков, отвода глаз и прочих армейско-диверсионных штучек. Он стреножил вас обычной пружинной сеткой. Жаль, что отразить дублирующее нападение не удалось. Допускаю, что вами пожертвовали, использовав для отвлечения внимания.

– Я был один. Никого не убил.

– Пан Вишневский или как вас там. Давайте признаем печальную истину. Вы брошены друзьями и отправившей вас спецслужбой. Официально не существуете. То есть ничто не мешает магически вскрыть вашу память, распотрошить до дна, затем прикопать труп.

– Валяйте. Если считаете, что внутри меня ценная информация, вам придется предъявить видео моего допроса. Убить после этого как-то нехорошо. Я гражданин Полонии – государства, с которым вы пытаетесь подружиться.

Вероника развела руками.

– Узнать – не обязательно предъявлять. Можно сделать выводы и воздержаться от официальных демаршей. Даю последний шанс рассказать добровольно. Тогда сохранение жизни гарантируется. Или я вас вскрою как консервную банку.

– Валяйте.

Через несколько минут женщина распечатала архидефицитный импортный накопитель магоэнергии, иначе сама впала бы в кому, которой грозилась арестанту. Пришлось позвать другого полицейского, который помог фиксировать признания диверсанта. Даже лишенный защитных чар русский агент оказался весьма крепким орешком.

– Имя, фамилия, ник.

– Андрей Демидов, кличка Шмель.

– Состав группы, засланной в Америку?

– Командир, кличка Грач, фамилия неизвестна, боевой маг, кличка Пушной или Песец, фамилия неизвестна, второй маг Арчи, кличка это или имя – неизвестно, мой напарник по кличке Медведь.

– Смерть прогрессистского кандидата в президенты Олафа Свенсона – ваша операция?

– Да.

– Как осуществлена?

– Путем уничтожения охранных заклятий особняка и наведенного сердечного спазма.

То-то отсутствие всяческой магии в доме показалось мне подозрительным, – подумала Вероника.

– Как шип с органическим ядом попал в шею человека на митинге в Лонг-Айленде?

– Он был вставлен в свинцовую пульку для пневматики. После попадания свинец обломился.

– Кто стрелял?

– Я.

На виселицу наработал. Что еще натворил? Повинуясь необъяснимому порыву, Вероника спросила: