– Ваша группа участвовала в осеннем теракте в Варшаве против мутантов?

– Да, без меня.

Боже, они убивают своих явных и потенциальных противников по всему миру, не считаясь ни с чем. Ладно секуры, их многие за людей не считают. Тем более они и вправду не совсем люди. Но польский водитель, три политика-человека в Нью-Амстердаме… Мои соотечественники окончательно одичали, решила Кривицкая.

– Кто отдавал приказы?

– Мне – Грач. В Москве – полковник Ахметов.

– На что вы рассчитывали в случае задержания?

– На помощь членов группы. В рубашке у меня зашит цианид. Если за три дня не вызволят, я обязан покончить с собой.

То есть и сейчас может в любую секунду, как только она ослабит магические вожжи.

– Раскусите ампулу?

– Нет, мэм.

– Почему?

– Она разбилась, когда копы месили меня ногами.

В провалах во рту меж синими губами осталось так мало зубов, что Шмель вряд ли подобрал бы целую их пару, дабы разгрызть ампулу. Вероника убрала контроль, обессиленно откинувшись на стуле. Главное выяснено. Грязные тайны русской спецслужбы выведаем в следующий раз.

Агент судорожно выгнулся, рванулся, из лопнувшей под оковами кожи брызнула кровь. Затем он завалился на бок, ломая запястья, и повис около стула на неестественно вывернутых руках. Пытаясь понять, что с ним, женщина глянула на его ауру и обомлела. Биополе разлеталось клочьями, будто клиническая смерть наступила не только что, а минут семь назад. Затихая, у макушки пульсировало последнее заклятие, ошибочно причисленное к лечебным.

Вероника выразительно глянула на напарника, тот выключил видеокамеру.

– Том, мы с тобой знаем слишком страшную тайну. Рано или поздно что-то просочится наружу. Плевать, что скажет начальство, нужно срочно слить видеозапись в СМИ.

– Пока русские нас не ликвидировали, – согласился пожилой коп. – Беру на себя. Гонорар мой, пусть он станет выходным пособием и пенсией. У тебя вся жизнь впереди.

Глава шестая

Неприятности у Кривицкой начались через два дня после смерти Шмеля. С утра канал СNN транслировал видеозапись допроса русского террориста, другие телекомпании давали его с ссылками на первоисточник. Ни Вероника, ни Том не попали в кадр, но их голоса были слышны и узнаваемы. По селектору их обоих тут же вызвали к начальнику департамента, большой шишке, которого рядовые копы видели лишь в торжественных случаях.

– Где сержант Родригес? – проревел лейтенант, непосредственный начальник обоих виновников скандала.

– Не видела ни разу после того допроса. Я полагаю…

– Как вы могли отдать запись телевизионщикам?! – перебил ее главный шеф. – Вас надлежит арестовать за служебное преступление!

Вероника сохранила видимость спокойствия.

– Мне ничего не известно о передаче файла, кроме факта, что край моего уха сегодня мелькает по всем каналам. Официально заявляю, что требую вооруженной защиты от русских спецслужб, раз полиция не смогла предотвратить утечку секретной информации.

Шеф департамента выглядел совсем не так, как при общении с прессой, и соответственно выражался. Помянув задницу сотрудницы в качестве полового органа, он порекомендовал ей засунуть туда свои требования. Вероника швырнула на стол жетон и влепила звонкую пощечину, брезгливо вытерев платком пот начальника с ладони.

Когда она собирала вещи и укладывала в стопку дела, зашел лейтенант.

– Молодец! Я сам давно собирался, но кишка тонка и местом дорожу. Пытаюсь подсидеть борова.

– К тебе тоже не вернусь, даже если возглавишь Министерство полиции страны.

– Жаль. Кстати, с тобой хочет пообщаться один интересный субъект.

В коридоре отдела ее ожидал крупный рыжеватый парень в строгом темном костюме.

– Мисс Кривицкая? Национальное Бюро Расследований, агент Берд. Попрошу вас проехаться со мной.

– Я арестована?

– Ни в коем случае. Нужно обсудить некоторые аспекты. Экипаж ждет внизу.

– Я сообщу своему адвокату.

– Ваше право, но, поверьте, ни малейшей необходимости нет.

Вероника оделась, прихватила картонную коробку с нехитрым офисным скарбом, принадлежавшим лично ей, и спустилась на улицу. Агент НБР предупредительно распахнул дверцу и галантно помог разместить коробку внутри.

Пока экипаж трясся по Манхэттену, брызгаясь слякотью, Берд доверительно произнес:

– Мы установили, что флешку с файлом продал СNN пожилой мужчина, подходящий под описание Томаса Родригеса. В этом плане у нас претензий нет. Единственный вопрос: вы предполагали, что он может так поступить?

– Он высказывал опасения, что русские могут нас ликвидировать.

Агент не выразил особого удивления, достал ноутбук, включил вайфай и что-то глянул в Сети.

– Пока международных комментариев нет.

– Рано. Разница в часовых поясах да несовершенство связи. Бомба окончательно разорвется завтра.

Офис НБР, крепкое каменное четырехэтажное здание в северо-западной части острова, радовал хотя бы наличием асфальта перед парадным. Вероника прихватила картонку, Берд раскрыл перед дамой входную дверь.

– Спасибо. Словно я к вам не на допрос, а на работу устраиваюсь, уже со своей канцелярской мелочью.

Агент улыбнулся уголком рта и проводил ее на второй этаж, где в кабинете заседали две неожиданные личности – негр и секур.

– Начальник контрразведки Роберт Барнстоу, – представился первый из них, непривычный персонаж на такой государственной должности в стране, где чернокожих не называли афроамериканцами. – Мой помощник д’Амен. С агентом Бердом вы, как я вижу, познакомились.

– Маг и бывший полицейский следователь Вероника Кривицкая. Чем обязана?

– Присаживайтесь, Вероника. Из департамента уходят лучшие люди, хотя нужно было уйти только шефу полиции. А маги бывшими не бывают, верно?

– Да, сэр.

– Для начала позвольте вопрос. Ваш коллега Родригес слил информацию ради денег или действительно опасался мести русских?

– Не думаю, что месть – подходящее слово. Он мог опасаться ликвидации нас как носителей позорной тайны, но через полчаса после смерти русского диверсанта о результатах допроса знали минимум человек шесть.

– Она говорит правду, – прогундосил мутант.

Давай-давай, ушастый детектор лжи, с неприязнью подумала Вероника. С моим-то опытом не знать про твою сенситивность и не уметь формулировать ответы – смешно. Вслух она сказала другое.

– Мистер д’Амен будет комментировать каждую мою реплику?

– Извините. Прошу вас, коллега, вмешиваться только при крайней необходимости, – Барнстоу снова повернулся к даме. – Сожалею, этот неприятный момент нужно было прояснить с самого начала. Теперь могу говорить с вами прямо. Меня впечатлил результат снятия заклятий с мозга русского. У них, говорят, исключительно сильные блокировки. На территории нашей страны вряд ли найдется более десятка человек, способных так распотрошить человека с ментальными чарами.

– Не нужно комплиментов, – Вероника немного успокоилась и села ровнее. – Я проявила слабость. Вычислив заклинание, влияющее на жизненные параметры, я не учла, что русские могли кроме врачевания зашить в него команду на ликвидацию. Из-за неуместного сочувствия его не отключила, и заклятие убило агента, не выдавшего и сотую долю интересующей нас информации.

– Нашим сотрудникам повезло еще меньше, – Барнстоу вывел на монитор фотографию трупа и развернул его матрицей к гостье. – Этого мужчину с напарником ночью задержал патруль секуров на железнодорожном вокзале при попытке сесть на калифорнийский экспресс. Подозреваемый голыми руками убил двух синтов, семь человек получили травмы различной тяжести. Констебль застрелил его из револьвера, второй подозреваемый задействовал магию и исчез. По описанию он мелкого роста и тщедушного телосложения.

– Есть фото с другого ракурса?

– Конечно, – контрразведчик подвинул к ней мышку.

Вероника быстро пролистала фотографии, увеличила профиль. Покойник, смуглый черноволосый мужчина с длинным носом, крючковатым от старого перелома, имел во внешности что-то птичье.

– Мисс, вы видите тело после снятия маскировки. На нем были грим и чары иллюзий, он выглядел совершенно иначе.

– Крупный, крепкий?

– Точно.

– Из перечисленных Шмелем членов группы на фото, вероятно, запечатлен их лидер – Грач. Клички хоть в какой-то мере передают личностные характеристики. Пять агентов, двое из них маги. Полагаю, в живых и на свободе остались Арчи, Пушной и Медведь. Русский след подтверждается характером насилия. Секуров он убивал без жалости, людей пытался оставлять в живых. За что и поплатился.

– Русский язык для вас родной. Скажите, мисс, какие приметы могут соответствовать этим кличкам?

– Пушной Песец ассоциируется с мелким хищным зверем. В кличке заложена непонятная тавтология, не бывает песцов без меха. Допускаю, что он не отличается таким бойцовским телосложением, как Шмель и предполагаемый Грач. Медведь должен обладать большой мышечной массой, быть с виду несколько неуклюжим, но стремительным и опасным в атаке. Арчи – уменьшительное от Артур или Арчибальд, хотя вряд ли. Кличка не должна указывать на истинное имя ее носителя. Он – русский, боевой маг, другой информации нет.

– Спасибо за сотрудничество, мисс Кривицкая.

– Я могу идти?

– Если желаете – да. Но можете остаться.

– В смысле?

– Оклад эксперт-агента НБР не ниже, чем у полицейского следователя. Вам нужна работа? И, думается мне, у вас не пропало желание разобраться в этой гребаной истории до конца.

– Она свои вещи из полиции привезла, – поддакнул Берд.

Стыдно признаться, но одной из причин, побудивших ее принять предложение с ходу, стало желание утереть нос шефу полиции. Она получила работу через час после ухода из департамента.

– О’кей. Где мне расписаться кровью?

– В отделе кадров. Поздравляю, мисс, я искренне рад, что вы в наших рядах. Надеюсь, что с вашей помощью мы быстро раскрутим это дело. И последующие, – Барнстоу на секунду отвлекся, так как его комп тренькнул сообщением о приходе электронной почты. – С кадрами обождет до вечера. Начальник Бюро приказал забрать дело Шмеля из полиции и объединить с делом вокзального покойника. Берд и Кривицкая, вам придется вернуться в департамент. Предписание об изъятии материалов, включая оригинал злополучной записи, получите в канцелярии. Заодно уточните, появились ли сведения о нахождении Родригеса.

– Да, сэр.

Они вышли. Синт задумчиво посмотрел вслед и промолвил:

– Впрямую не солгала ни разу. Но в чем-то темнит. Надо присматривать.

Пока агент любезничал с секретаршей, выдавшей ему предписание под роспись, Вероника глянула на себя в большое зеркало в холле. Следы утреннего стресса заметны, но не критично. В двадцать восемь лет они быстро проходят. Начальник контрразведки на нее рассчитывает. Здоровенный симпатичный негр под два метра ростом и мутант-супермен ожидают помощи от хрупкой женщины… Как там армяне шутят наверху? Элитные полтора метра. В данном варианте они увенчаны короткой черной стрижкой и миловидным курносым лицом.

В департаменте она не отказала себе в мелочном удовольствии снова зайти в кабинет шефа. Полтора часа прошло, а пятерня на жирной физии до сих пор просматривалась.

– Агент Берд, со мной эксперт-агент Национального бюро расследований Кривицкая. Мы изымаем в свое производство дело русского агента. Выражаю вам порицание, что крайне важная информация укрыта от НБР и стала известна только после безответственного оглашения в СМИ.

Толстяк взорвался. Если бы не зловещая слава силовой структуры, претендующей на статус, равный ФБР в США, он бы приказал сунуть в камеру Берда и Кривицкую «до выяснения личности» или по какому другому надуманному поводу. Выслушав град оскорблений, женщина попросила коллегу выйти и достала мобильный телефон, на который записала утреннее хамство.

– Мои коллеги-копы боялись выносить сор из избы, боясь потерять место. Мне нечего опасаться. Аудиофайл с вашими перлами размещу в Сети. Предупреждаю только один раз. Если вы попадетесь мне на дороге и позволите подобное, я просто пристрелю вас за нападение на сотрудника НБР.

В коридоре Берд спросил ее:

– Как по-вашему, на Руси профессиональная некомпетентность является основой служебного роста? Или только у нас?

– Уроды есть везде. Неуроды тоже.

Они спустились к экипажу, заполучив папку с документами, файлы и вещдоки – одежду покойника. У Берда пиликнул ригнтон.

– Вероника, установили гостиницу, где жил предполагаемый Грач. На северном берегу Гарлем-ривер.

– Тогда не будем терять время. Надеюсь ваша, простите, наша бухгалтерия оплатит мне сегодняшний день как рабочий?

Занюханное временное эмигрантское пристанище с громким статусом отеля заставило зажать нос. Недовольный хозяин открыл комнату на втором этаже. По его записям, здесь остановились пять поляков, номер оплачен вперед.

Внутри не оказалось ни личных вещей, ни мусора. Постояльцы убрались, не сдав ключ, но и ничего не похитив из убогого убранства.

– Мне нужно поработать. Берд, будьте любезны, удалите всех из комнаты и позаботьтесь, чтобы никто не мешал.

– Можно, я останусь внутри у двери? Буду тише трупа.

И фонить своей аурой, подумала Вероника, но согласилась.

Короткая медитация, сосредоточение, руки в стороны. Что у нас тут?

Заклинаний нет. Очень умело подчищено, работал маг высокой квалификации. Отпечатков аур, которые могли остаться на вещах, тоже нет. Осталась последняя надежда – микрочастицы, о которых славяне могли забыть.

Она откинула одеяла. Постельное белье не менялось с момента вселения. Женщина брезгливо сморщила нос. Есть волоски на подушках, но они могли упасть туда с одеяла. Микрочастицы пота и кожных покровов в простынях неизбежно несут ДНК постояльца и, следовательно, биополевой след.

– Берд, изымай простыни, каждую в отдельный пакет, их пронумеруй и пометь с какой кровати по расположению в комнате. Я пока поговорю с хозяевами. Да, изыми лист журнала с записью о вселении нашей пятерки, хозяину повестку на завтра на допрос. Закрепим его показания официально.