У Тристана болят плечи, когда он осторожно спускается по деревянной лестнице, прижимая к себе тяжелую коробку. С каждым шагом бутылки весело звенят, ударяясь друг о друга, и он морщится, умоляя их не разбиться. Меньше всего ему сегодня нужны пятна от красного вина на футболке. Внизу он пробует открыть дверь плечом, но та слишком тяжелая, поэтому он осторожно ставит коробку на первую ступеньку. При этом свернутый свиток, зажатый было под мышкой, падает на пол. Он встает слишком резко, и его охватывает головокружение. «Ты сможешь, ты сможешь…» Сделав глубокий вдох, Тристан толкает дверь обеими руками, и она неохотно открывается. Его тут же обдает жаром огня в камине, и по вискам вдруг стекает пот. Он выдыхает, ставит коробку на пол и встает во весь рост, чтобы осмотреть комнату.
– Ух ты, – бормочет он себе под нос.
Люстра, увитая плющом, красивый стол с безупречной льняной скатертью и сверкающим столовым серебром, сервировочные карточки, эффектный камин, окруженный картинами в рамах… Все именно так, как он представлял, обитая в своей старой спальне в родительском доме. Не хватает только остальных шести гостей. Он смотрит на часы. Придут через час. Остались последние приготовления.
В темные дни после разрыва с Элли, а затем откровения – родители лгали ему всю жизнь, – он снова обыскал старую коробку из-под обуви и нашел письмо, которое юная Вивьен написала его отцу. Она сообщала «Джеймсу» о своей беременности всего за несколько месяцев до рождения Тристана. Ему не понадобилось много времени, чтобы разыскать Вивьен и понять, что она за человек. Он даже связался с некоторыми из ее бывших коллег, притворившись, что просит рабочие рекомендации, и каждый раз возникали одни и те же комментарии: «вредная», «противная», «ненавидела меня, потому что я молода/красива/замужем». Каждая история, каждый комментарий изображали завистливую каргу. Даже в ее письме к отцу читалась зависть к его супруге. Тристан решил: такая мать, как Вивьен, никому не нужна.
Вскоре он вновь обнаружил «Моралии на Иова» в своей старой спальне. Это был древний комментарий к Библии, которым он был одержим в подростковом возрасте. В нем перечислялись семь грехов, поражающих человечество. В университете он назвал в честь «Моралий» свою экспериментальную компьютерную программу, представляя ее как софт для работодателей. Этот софт позволял убедиться, что сотрудники действительно те, за кого себя выдают, и находить все их неприглядные секреты, все их грешки. Но спустя годы, снова пролистывая эту книгу, он ощутил озарение, обострившее его ум. В книге нашлась иллюстрация – грехи в виде животных, одетых как люди. Эти образы запечатлелись в его мозгу, проникали в его сны по ночам и проплывали перед глазами днем. Он начал оглядываться назад и выделять моменты – людей, – пустивших его жизнь с многообещающего пути под откос – в депрессию. И каждым из этих людей управлял какой-либо из семи грехов. Начиная с Вивьен.
И вот созрел его план, который, как он сразу понял, станет его величайшим творением, его проклятием миру, вечным наследием. Выбрав семь грешников, Тристан принялся искать идеальную сцену для своего спектакля. Во-первых, ему нужна была неприметная улица в центре Лондона с укромным и элегантным обеденным залом. Он не хотел, чтобы гостям пришлось ехать слишком далеко до места, но хотел, чтобы это место было легко забыть. Ресторан не должен быть частью сети или проектом крупной компании, поскольку он намеревался платить наличными, чтобы не оставлять цифровых или чековых следов. После часов ночных блужданий большая часть Лондона отпечаталась в его памяти, и с помощью гугл-карт он разыскал ту особенно жалкую улочку, где в подвальчике располагалось роскошное помещение. Как оказалось, это место много лет назад использовалось для съемок исторических драм, но в основном пустовало с тех пор, как было продано местному бизнесмену с сомнительной репутацией – директору ряда обанкротившихся предприятий. Тристану оставалось лишь позвонить из телефона-автомата и через неделю оставить конверт с деньгами у входа. Он обратился к декоратору, представившись независимым режиссером, жаждущим создать «убедительное пространство для исторической драмы с постмодернистским оттенком». Декорации обошлись ему недешево, но он взял кредит, чтобы покрыть все расходы. Обычно одна мысль о долгах вызывала у Тристана раздражение; здесь же он продолжал убеждать себя, что это неважно, ведь ему не придется этот кредит выплачивать. Остаток бюджета он спустил на высококлассную кейтеринговую компанию, обещавшую первоклассную еду и обслуживание. Хоть бы оно того стоило.
Он поднимает сверток с пола, осторожно, с большим почтением, разворачивает его и возвращается к камину. Выбрав изображение похожего размера справа и достав из кармана клей для постеров, аккуратно заклеивает картину новой. К счастью, в тусклом свете комнаты она неплохо сочетается с остальными. Он смотрит на семь монохромных изображений и позволяет волнению закипать в животе.
Затем Тристан снова берет коробку, проносит ее через зал и останавливается перед дверью, где обустроена импровизированная кухня. Он слегка просовывает плечо в дверной проем, чтобы дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В комнате кипит жизнь: официанты в галстуках-бабочках суетятся, бегают туда-сюда. Если его увидят, он представится курьером из винной лавки, но все же надеется войти и выйти незамеченным. Поэтому он ставит коробку у двери и кладет внутрь большой коричневый конверт. В конверте – список инструкций на вечер: каждому гостю налить хотя бы один бокал красного вина, без каких-либо альтернатив, кроме воды; семь маленьких черных конвертов должны быть розданы незаметно после десерта; минимум взаимодействия гостей с официантами. Он напоминает организатору питания, что планирует роскошную детективную вечеринку, которая станет для всех незабываемой.
Он еще раз смотрит на свое особое вино, прежде чем на цыпочках уйти. В напиток добавлена небольшая доза рогипнола – залог успеха вечера. Ему нужно, чтобы гости расслабились, их чувства слегка затуманились, а ощущения притупились, словно во сне.
Он возвращается через зал, в последний раз придирчиво его осматривая. Затем поднимается наверх, надевает очки и занимает место в дверях заколоченного магазинчика напротив.
Первым приходит Мелвин. Лень. Наблюдая, как его грузное тело движется по тротуару, Тристан вспоминает, как Мелвин оказался в нужном месте в нужное время в ту ночь – или, может, наоборот? В ту ужасную ночь, когда Элли бросила его, Тристан часами шел и шел по почти тихим улицам города. Наконец уставшие ноги повернули домой. Он сел в ночной автобус, надеясь, что тот отвезет его куда-нибудь на север. Он прошел в конец тихого автобуса, надел наушники и прислонился к прохладному окну, наблюдая, как мимо пролетает мир. Его веки опустились; перебарывая сон, он и не заметил, как в автобус вошла группа молодых людей. Он почувствовал, как что-то ударило его в затылок. Не раздумывая, Тристан обернулся и крикнул: «Что за хрень?!» Трое мужчин вскочили и набросились на него прежде, чем он успел ответить. Один прижал его к земле, а другой пнул в бок и голову. Водитель автобуса приказал всем четверым выйти. Глядя, как кровь капает из раны на голове, он не мог не понимать, что на улице его добьют. Тристана снова повалили на землю, а затем самый крупный из группы замахнулся ногой, чтобы пнуть его.
– Полиция, остановитесь! – послышался низкий голос, заставив ребят разбежаться.
Тристан почувствовал, как его подняли сильные руки, и крупный мужчина заглянул ему в глаза.
– Ты в порядке, приятель? – спросил мужчина.
Затем он поймал такси и отвез его в ближайшую больницу.
– Вы действительно полицейский? – спросил Тристан мужчину, представившегося Мелвином.
– Да, но не при исполнении, – ответил тот, прежде чем записать его данные и заверить, что свяжется с ним на следующий день, чтобы взять показания. – Мы не позволим этим трусам уйти от ответственности, – сказал он.
После того как Тристану наложили семь швов на лицо и сделали рентген, который показал сломанную скулу, он отправился домой. В течение следующих дней он наблюдал, как синяки расцветают по всему его ноющему телу, внимательно изучал свое израненное и помятое лицо в зеркале. Элли никогда не примет его обратно – когда он теперь такой. Он неустанно следил за ее социальными сетями, ожидая звонка Мелвина. Но тот так и не позвонил. Поиски в интернете подтвердили подозрения Тристана – этот мужчина был олицетворением лени. Он не отвечал на звонки, откладывал дела в долгий ящик, не уделял времени своей бедной жене. Сейчас, пока Тристан наблюдает, Мелвин быстро находит дверь ресторана и ступает внутрь безо всякого видимого волнения.
Начинается дождь. Тристан надеется, что остальные скоро прибудут. Он не хочет, чтобы его заметили тут, у ресторана. Пускай все поверят, что он всего лишь очередной гость, приглашенный на таинственный ужин. Затем с визгом колес тормозит авто. Вспотевший водитель быстро выскакивает из машины с зонтиком и обходит его, чтобы открыть заднюю дверь. Джанет выбирается наружу и нетерпеливо шагает по тротуару, а водитель изо всех сил старается не отставать и держать зонтик над головой. Тристан наблюдает за ними, разглядывая красные подошвы ее туфель и вспоминая, как ее ненасытность чуть не разорила его. Он был безработным несколько недель, и вот согласился помочь разработать технологию для нового приложения – магазина винтажной одежды, которым владела некая Джанет Тилсбери. Они с Элли тогда как раз планировали купить жилье. Элли унаследовала немного денег после смерти бабушки, поэтому Тристан отчаянно копил на свою часть первого взноса. Вскоре после того, как он начал работать с Джанет, она созвонилась по видео с ним и четырьмя другими сотрудниками-удаленщиками. Улыбка Джанет озарила экран: женщина с восторгом объявила, что у них есть фантастическая возможность. Ее приложением заинтересовалась крупная компания, захотевшая приобрести этот софт до конца финансового года. У каждого из них есть уникальный шанс заработать, вложись они в компанию сейчас, поскольку продажа приложения гарантирует «десятикратный возврат инвестиций». Джанет даже продемонстрировала электронное письмо от компании, чтобы доказать, что ее бизнесом заинтересовались. Когда Тристан рассказал об этом Элли, она сразу же предложила вложить туда все ее наследство плюс его накопления. Таким образом, все их деньги ушли на приложение, как и многие часы работы Тристана.
Однажды тем летом Элли вернулась домой воодушевленная. Она увидела «идеальную квартиру» в Ист-Финчли. Потребуется небольшой ремонт, но кроме этого – никаких серьезных препятствий, а еще рядом метро и прекрасный парк. Они подали заявку на осень, рассчитывая именно тогда получить деньги от продажи компании. Но в конце августа его письма, адресованные Джанет, все еще оставались без ответа. Его коллеги тоже не смогли с ней связаться. В конце концов через сайт деловых новостей они узнали, что приложение было продано за «рекордные семь миллионов фунтов стерлингов» американской компании с четким планом уволить существующий персонал и нанять своих. Все фрилансеры сотрудничали неофициально, поэтому Джанет даже не рассчиталась с ними за работу, не говоря уже о том, чтобы вернуть инвестиции или выплатить десятикратную прибыль. В новости упоминалось, что изначально затею финансировал ее «муж-миллионер». Но Тристан догадывался, что деньги мужа Джанет спустила на развлечение клиентов, либо на подарки знаменитостям, чтобы те согласились носить ее продукцию, либо на собственный гардероб. Потому она и обратилась к своим сотрудникам за пополнением запасов. Элли была безутешна. Она клялась, что не винит его, но после этого их отношения уже никогда не были прежними. Все из-за ненасытности – обжорства – Джанет.
Джанет и ее водитель трижды прохаживаются взад-вперед по тротуару; она грубо его отчитывает, и он наконец находит вход. Джанет отступает, давая водителю открыть для нее дверь, и гордо шествует внутрь, не говоря ни слова и не оглядываясь.
Дождь усиливается, Тристан съеживается в дверях магазина, не отрывая взгляда от ресторана напротив. Его джинсовая куртка промокла, очки забрызганы каплями дождя. Затем он замечает фигуру, идущую по его стороне дороги. Он отворачивается, чтобы скрыть лицо, и делает вид, что печатает эсэмэску. Кажется, вот-вот Мэттью услышит, как колотится его сердце… Тот уверенно шагает по тротуару, чуть не сбивая Тристана с ног, под огромным черным зонтом с невыносимо броским названием его инвестиционного банка. Тристан пока что отчаянно не хочет, чтобы его заметили, и все же его раздражает, что Мэттью не извиняется за то, что врезался в него.
Грех Мэттью – похоть. Он появился на странице Элли в «Фейсбуке» всего через шесть недель после их расставания. Судя по тому, что Тристан прочел в ее письмах (благодаря «Моралии»), Элли все еще переживала из-за разрыва, возможно, даже подумывала вернуть Тристана. Во всяком случае, она размышляла, не ответить ли ей на звонок или на его многочисленные письма. Но затем Мэттью легко подцепил Элли в ночном клубе, воспользовавшись ее удрученным состоянием. Он обольстил ее шикарными ресторанами и походами в театр, показал, что она способна найти счастье с кем-то другим. А потом, добившись своего, безжалостно разорвал все связи и переключился на следующую девушку.
Оставаясь через дорогу, Тристан видит, как Мэттью на мгновение останавливается у двери «Серендипити», вытаскивает из кармана приглашение, а потом убирает зонтик и входит внутрь.
Он слышит самодовольный голос Гордона, который с прижатым к уху телефоном идет быстро, плотно натянув капюшон плаща на голову. Он продолжает разговор, а сам уже озирается в поисках двери.
Гордыня, как известно, худший из грехов. Тристан так и не простил Гордону того, что тот сделал в его студенческие годы. Да, в том, что Тристан в порыве гнева столкнул своего однокурсника Малкольма с лестницы и навсегда оставил его без регби, не было причин для хвастовства – хотя Малкольм и заслужил этот толчок. Однако Тристан определенно не заслужил того, что с ним случилось дальше. Его дело было передано в университетскую комиссию, в которую также входил доктор Гордон. Поскольку Тристан уже вплотную подходил к окончанию университета, у них была возможность позволить ему доучиться, да только Гордон яростно возражал против этого решения и переубедил других членов совета. В результате Тристана выгнали после почти трех лет учебы, и диплома он так и не получил. Без каких-либо рекомендаций он не мог ни найти нормальную работу, ни поступить в другой университет. Он никогда не бывал на лекциях Гордона, но у них состоялась встреча, которую, он уверен, Гордон помнил. Однажды днем, когда он спешил на лекцию, Тристан понял, что ему срочно нужно в туалет. Единственные туалеты поблизости были учительскими, но ситуация была экстренная, поэтому он юркнул внутрь. Из своей кабинки Тристан слышал, как скрипнула дверь… а затем кого-то вырвало. Когда все стихло, он вышел из кабинки и увидел доктора Гордона, с ужасом уставившегося на него. Тристан пробормотал нечто вроде «поправляйтесь» и убежал. В тот момент его поразило, насколько странным был взгляд, которым Гордон его одарил – взгляд, полный вины, словно тошнота была вызвана вовсе не болезнью желудка. До Тристана доходили слухи, циркулировавшие по кампусу, о странном поведении доктора и его ужасном дыхании. Так ему и стало ясно, что этот инцидент настолько уязвил гордыню доктора, что тот ухватился за возможность убрать Тристана.
– В таком случае буду ждать от тебя письма в ближайшее время, – бросает Гордон в телефон, прерывает звонок и распахивает дверь «Серендипити».
Тристан смотрит на часы. Шесть минут девятого. Двое последних гостей немного опаздывают. Тут подъезжает черное такси, и из него выходит Стелла. Она смотрит на улицу с таким отвращением, что Тристан начинает бояться: вот-вот она прыгнет обратно в такси и уедет. Но, глядя в ее глаза, он вспоминает о ее жадности. После отчисления из университета он основал собственную фриланс-компанию, но, не имея диплома или рекомендаций с предыдущих мест работы, ему было трудно раскрутить этот проект. Примерно в то время он и познакомился с Элли, работавшей в книжном магазине, и был поражен, когда она согласилась выпить с ним кофе. Его слова, что он работает на себя, произвели на нее такое впечатление, что он скрестил пальцы в надежде как можно скорее заполучить клиентов. Несколько дней спустя, на форуме фрилансеров, он увидел пост модного видеоблогера StellaStylez, которая искала IT-сопровождение для создания видео на «Ютубе». Зарплату она предлагала мизерную, но, в отсутствие других вариантов, он отправил ей сообщение. Она сразу же позвонила ему, возмущаясь тем, что у блогеров-конкурентов «триллионы подписчиков» и спонсорские контракты, хотя видео их посредственные (правда, сама она выразилась грубее). Беглого взгляда на страницу Стеллы было достаточно, чтобы Тристан увидел проблему: ее любительские видео публиковались нерегулярно, иногда с интервалом в несколько недель; также она редко отвечала на комментарии подписчиков, а если и отвечала, то пренебрежительно и скупо. Вопреки здравому смыслу, он согласился работать с ней.
И так разверзся настоящий ад. Стелла спала большую часть дня, а затем всю ночь осыпала его бесконечными жалобами, ссылками на последние посты конкурентки, и все ее сообщения завершались текущим числом подписчиков рядом с хмурым эмодзи. Она отправляла ему заготовки видео, порой давая считаные минуты на монтаж и публикацию. Любые свидания с Элли заканчивались тем, что он получал шквал сообщений от Стеллы и был вынужден спешить домой, чтобы смонтировать видео. Недели шли, количество просмотров и подписок на StellaStylez благодаря его помощи росло в геометрической прогрессии. Тристан установил «Моралию» на ноутбук Стеллы, чтобы получить доступ к ее электронной почте, и с удовлетворением наблюдал, как ее почтовый ящик заполняется приглашениями на интервью, предложениями бесплатной одежды, ужинов в ресторанах и походов на модные мероприятия. Однако она ни разу не поблагодарила его, не повысила зарплату и даже не выказала радости насчет феноменального успеха ее канала. Тристан же утешал себя мыслью, что сотрудничество с ней поможет ему зарекомендовать себя в мире видеоблогов и принесет новых заказчиков.
Однажды утром Тристан зашел на сайт и увидел, что количество ее подписчиков за одну ночь подскочило со ста двадцати одной тысячи до двухсот пятидесяти двух. Теряясь в догадках, как это могло произойти, он написал Стелле. Несколько часов спустя она сообщила, что его услуги «больше не требуются», и тут же удалила его из списка контактов. Из ее писем он узнал, что отец-адвокат купил дочери дополнительных подписчиков и тем самым принес ей целых два спонсорских контракта. Внимательно прочитав договор, который Стелла заставила его подписать, Тристан обнаружил пункт о неразглашении – он не имел права работать на конкурентов Стеллы и даже упоминать о работе с ней. Все оказалось напрасно. Не имея за душой почти ни гроша, он лишился возможности заработать в сфере, которую знал лучше всего. Элли отнеслась с пониманием и оплатила их следующие несколько свиданий, пока он искал работу, но все, о чем он мог думать, – это о богатом отце-адвокате Стеллы, о ее оплаченной квартире в Кенсингтоне, ее почти что новеньком «порше» на подземной парковке. У Стеллы было все – и она продолжала требовать большего. Жадность. Единственное, на что мог надеяться Тристан, – это доказательство отвратительного троллинга Стеллой ее конкурентов. У него было предчувствие, что однажды это может пригодиться.
Стелла, казалось, еще раздумывала, и Тристан затаил дыхание. Но что-то словно тянуло ее к «Серендипити», так что она, держа над головой большую сумку в качестве импровизированного зонта, вприпрыжку побежала к двери.
Теперь оставалась только Вивьен. Зависть. Седьмой грех – гнев – он приписал себе. В конце концов, Элли как-то предложила ему пойти на курсы управления гневом. Он тогда рассмеялся, но она говорила совершенно серьезно. Теперь он улыбается про себя: что ж, если Элли думает, что у него проблемы с гневом, почему бы это не доказать? Пока он ждет Вивьен, дождь усиливается. Он поднимает взгляд, позволяет каплям намочить лицо и волосы. Именно этот миг он планировал так давно. И поэтому он хочет лично проводить ее внутрь. Он смотрит, как подъезжает ее такси, видит, как она выходит на тротуар. Тристан быстро переходит дорогу и слышит ее ругань, когда такси отъезжает.
– «Серендипити» ищете? – спрашивает он.