Лапин был уверен, что у каждого кролика под кроватью живёт собственное страшилище или чудовище. Оно шуршит, скребётся по ночам и норовит схватить за пятки, стоит спрыгнуть с кровати. У Лапина страшилище обитало в дальнем углу за коробкой с ёлочными игрушками.

«Бедное, бедное страшилище, – думал Лапин, – так скучно сидеть всю жизнь под кроватью». Иногда он кидал страшилищу морковные пастилки в шуршащих обёртках и закатывал туда заводной паровозик: нужно ведь страшилищу играть время от времени. На прошлой неделе Лапин уронил за кровать красный карандаш, а потом засунул туда альбом для рисования. В альбоме оставался последний чистый лист, но это ничего. Страшилище вполне могло скоротать время не только за рисованием, но и за рассматриванием рисунков. Иногда Лапин слышал тихое позвякивание: это страшилище перебирало стеклянные шары в коробке.

– Мама, а под твоей кроватью тоже живёт страшилище? – спросил Лапин однажды.

– Страшилище? – переспросила мама. – Нет, под моей кроватью только корзина с шерстяными клубками.

– А в углу за корзиной ты смотрела?

– Нет, там никто бы не поместился, разве что крошечный паучок, – улыбнулась мама.

«Наверное, страшилища живут только под кроватями маленьких кроликов, – подумал Лапин. – Когда я вырасту, оно уйдёт». От этой мысли стало немножко грустно, ведь даже к страшилищу можно привыкнуть. Лапин наклонился к щёлке между кроватью и стеной и погукал туда. В ответ послышался тихий вздох.

По субботам мама Лапин вручала сыну свёрнутый в рулон коврик, и Лапин отправлялся во двор выколачивать пыль. Это было гораздо интереснее, чем просто пылесосить! Он усердно стучал выбивалкой и чихал, а мама, вооружившись веником, выгребала из-под кровати шуршащие обёртки от морковных пастилок.

– Какой чудесный ребёнок наш Лапин, – радовался папа, – он, как и я, кидает фантики под кровать.

– А паровозики, альбомы и карандаши ты тоже кидал под кровать? – спросила мама.

– Да. То есть нет. В общем да, – смутился папа. Он всегда старался говорить правду, но тут решил, что рассказывать жене о страшилище под кроватью как-то глупо.

А мама подумала: «Моё страшилище очень любило чернослив, пирожные безе и бумажных балеринок. Как жаль, что теперь под моей кроватью только корзинка с шерстяными клубками».