Лапин очень любил музыку: и мамины колыбельные, и папины кроличьи марши, и дзиньканье дождевых капель о водосточный жёлоб. Он слышал музыку повсюду. Даже дверь в его комнату пела. Иногда радостно, а порой – грустно.

Как-то раз Лапин сочинил песню без слов для маленькой тростниковой дудочки. Правда, песня звучала только в его голове, потому что пока не удалось добыть тростник, чтобы смастерить дудочку.

Задумчивый Лапин сидел у окна и слушал, как во дворе поют качели, на которых качался ветер. Голос у них был жалобный, и Лапин загрустил. Вдруг качельную песню прервал чей-то крик. Вернее, писк.

– Лапин, выходи!

Под окном стояли два соседских мышонка. В лапах у них празднично сверкали трубы. И, чтобы ни у кого не возникало вопросов какие, мышата дунули в них изо всех сил, и получилась музыка.

– Ту-ту-ру-ру! Ру-ру-ра-ра! Пу-пу-пу-пу-у-у-у!

С соседнего куста осыпалась смородина, в окнах задребезжали стёкла, а Лапина сдуло с подоконника.

– Привет! – помахал мышатам Лапин, снова высовываясь в окно. – Отличные трубы! Громкие!

– Ага! – хором ответили мыши. – Нас в музыкальную школу записали.

– Меня – на валторну, а брата – на саксофон, – похвастался старший.

– Здорово! – крикнул Лапин. В ушах у него немножко звенело.

– Присоединяйся, – пискнул младший мышонок.

– Я бы рад, только у меня нет тростника. Из него получаются самые голосистые дудочки. Я песню написал для тростниковой дудочки, соло.

Мыши переглянулись.

– Советуем тебе тубу. Вот такой инструмент! – Cтарший мышонок выглянул из-за валторны и показал большой палец. – Громкость исключительная, а блестит!.. – Оба брата зажмурились.

– Нам тубу не разрешили, она в нору не пролезает, а так мы бы только на ней и дудели, – пискнул младший.

– Спасибо, только мне нужен тростник…

Мыши переглянулись и пожали плечами.

– Вообще-то у нас дома есть тростник. Нам родственники посылку прислали, – сказал старший.

– Он сладкий, – пискнул младший, – сахарный.

– Настоящий тростник?! – Лапин от волнения попытался завязать уши под подбородком.

– Ага, – подтвердили мыши. – Вкуснятина – пальчики оближешь.

Лапин представил, как братья жуют его будущую тростниковую дудочку и облизывают маленькие розовые пальчики.

– Ну ладно, нам пора! – сказал старший. – Мы репетируем в старой кротовой норе. Если стоять над норой, можно почувствовать, как земля колышется, – вот какой звук! Приходи.

– Спасибо, – прошептал Лапин.

Вечером он отказался от морковных котлеток, капустной кочерыжки и маленькой жёлтой репки. Всю ночь ворочался, а мама Лапин пять раз проверила, не горячий ли у него лоб. Лапину снилось, что он бежит за мышами и просит их поделиться тростником.

– Если хотите, я могу поменяться на подзорную трубу! – кричал маленький кролик.

– Нет, – отвечали мыши и, сверкая розовыми пятками, удирали от Лапина, – нет, труба не годится. Разве что бинокль, ведь нас двое.

Утром под окном раздался знакомый крик:

– Лапин, выходи!

Возле дома стояли мыши. В лапах у них вместо труб были какие-то коричневые палочки.

– Мы тут решили… – начал старший.

– Вот, возьми, тебе нужнее, – пискнул младший. И братья, встав на цыпочки, протянули Лапину тростник.

– Мы подумали, что есть дудочку – это как-то неправильно, – потупился старший, – мы вроде как твою будущую музыку хрумкаем.

Лапин протёр глаза.

– Но у меня нет бинокля.

Братья переглянулись.

– Тебе ещё и бинокль нужен?

Тут Лапин окончательно проснулся.

– Нет, только тростник.

– Бери, пока не передумали, а то у нас слюнки текут.

Пока мама была на работе, Лапин с мышатами устроили пир на весь мир. Не пропадать же морковным котлеткам и капустной кочерыжке. А репку поделили на троих.

– Не забудьте помыть посуду! – напомнила мама. Пока все пировали, папа (он был поэтом) записал синим карандашом новое стихотворение: