– С твоей собакой все будет в порядке. Я рада.

Джетт пребывал в каком-то пограничном состоянии между явью и сном. Ласковое дыхание тьмы тянуло его обратно, но острые вспышки света побуждали очнуться, выйти к свету. И все же больше всего ему хотелось спать.

– Джетт. – Кто-то тряс его за плечо.

Ощущение было такое, будто голова распухла, увеличившись вдвое. Он лежал. Нет, сидел. Окно. Колено упирается во что-то твердое – рычаг переключения передач. Он в машине. И кто-то сидит рядом. Голос. Кто-то говорит, но шепот тьмы громче, и он затягивает его под воду.

Воспоминания – размытые пятна. Истекающий кровью Рейзор. Клиника Элайзы. Элайза забрала Рейзора…

– С ним все хорошо, – сказал голос. – Ты уснул, пока мы ехали из клиники.

– Что… уснул? – Он с усилием открыл глаза. И как же долго…

Небо за окном выглядело как-то странно. Утром, когда он уезжал из «Бинди Боди Барн», оно было темно-синим, с оранжевой полосой, растянувшейся вдоль горизонта, а теперь – черным, как чернила. Джетт узнал скалу и пляж. Да это же Купальня Дьявола. На фоне неба скала с площадкой для ныряльщиков походила на кривой палец морского великана, навеки застывший после попытки наложить проклятие на эту землю. За окном завывал и царапал машину ветер. Джетт повернулся к тому, кто сидел за рулем.

В затуманенной памяти всплыли обрывки воспоминаний. Белая «Тойота Королла». Розовые волосы. Рейзор, истекающий кровью на заднем сиденье. Бутылка воды. Элайза, убеждающая его отдохнуть. И чья-то рука, настойчиво подталкивающая его к машине.

– Ты впервые пришел в себя с тех пор, как мы уехали из клиники, – сказала Дейзи.

Нет. Не может быть.

Еще одно воспоминание, но уже более четкое – голос Грея и сообщение от него.

Освобождена. Два года назад.

И снова оживающие мгновения. Лихорадочные поиски в интернете, пока Дейзи везет его в ветеринарную клинику. Звонок в службу исполнения наказаний. Предупреждения о лесных пожарах по радио.

– Мне нужно к Нелле, нужно предупредить… Мне нужно… та женщина, сталкер…

– Пожалуйста, не произноси это слово. Оно очень оскорбительное.

– Что? – Джетт похлопал по карманам. Телефон, где мой…

– Нелла думает, что я на конференции в Перте.

– О’кей Дейзи, я… погоди, что ты сказала?

– Я сказала, чтобы ты не произносил больше это слово – сталкер. – Губы Дейзи вытянулись в тонкую полоску, в голубых глазах блеснули слезы. – Я так старалась изгнать это токсичное слово из своей жизни. Ты сводишь на нет годы терапии. Наверно, мне надо было избавиться от тебя еще в лесу. Но твой глупый хаски едва не оторвал мне руку, когда я его порезала.

– Рейзор – не хаски… Что ты сказала? Ты ранила Рейзора? Ты порезала мою собаку, потому что… потому что я порвал с тобой?

– Ко мне это не имеет никакого отношения. – Она посмотрела на него, как на сумасшедшего. Может быть, он и впрямь тронулся рассудком. А может быть, это все еще сон. – И я вовсе не хотела сделать ему что-то плохое. Я люблю собак. А вот вывести из строя твою машину это совсем другое дело. Пришлось повозиться. Но мне нужно было тебя отвлечь. Я бы тогда же все и сделала, если бы ты не позвонил. Но ты позвонил! В тот самый момент, когда я пряталась за деревом, готовая выстрелить тебе в голову. Хорошо, что у меня телефон всегда в беззвучном режиме. Так что… – Она пожала плечами. – Я подстроилась. У меня это хорошо получается.

У него раскалывалась голова. Он видел ее не совсем четко, и ее голос то исчезал, то появлялся.

– Ты меня опоила.

– Да. Пока ты звонил в службу исполнения наказаний, я сидела в машине. Ты до сих пор не понял, да? – Она хихикнула – холодно, злобно, как школьница. – Ты так увлекся в клинике своими звонками и перепиской, что не заметил, как я бросила снотворное тебе в воду. Легче и быть не могло – ты сам об этом позаботился.

Он нащупал ручку двери, дернул.

– Что тебе нужно? Мне жаль, что все так закончилось между нами, Дейзи, мне правда, искренне жаль. – Дверь была заперта. Он наклонился, пошарил по полу – где же телефон? Ему нужно выбраться из машины. Добраться до Неллы. Найти ее до того, как это сделает Салли Сью.

Сцены из прошлого ворвались в его сознание, перемешиваясь одна с другой в ужасном круговороте. Испачканные кровью блондинистые волосы Салли Сью… она режет горло Нелле и припадает губами к ране… рвотно-зеленые, ядовитые глаза… Неужели он уже опоздал? Салли Сью. Как он мог быть настолько наивен, что исключил ее из этого уравнения?

– Ты обидел ее, заставил страдать, – сказала Дейзи.

– Что?

Он не обращал внимания на то, что она говорила. И уж точно не заметил пистолет в ее руке. Она плакала, слезы катились по щекам…

Пистолет.

Пистолет в ее руке.

Что?

Он инстинктивно поднял руки, как делали другие дети в ту ночь, когда угоняли машины. В ту ночь, когда он получил свой шрам. Мысли разлетелись на бессвязные осколки, словно она уже выстрелила.

Дейзи. Пистолет. Два этих образа не складывались.

– Ты так ее обидел, – повторила Дейзи. Она уже не плакала, и слез на лице не было, словно их просто впитала кожа. У нее даже глаза не покраснели. – Из-за тебя и я сделала ей больно. Я даже не знала, что ты ей нравишься. Если бы знала, я никогда бы не…

– Кому?

Что происходит? Неужели он на самом деле умер, когда в последний раз прыгнул в Купальню Дьявола? Неужели Эйвери вытащил из воды безжизненное тело, и все, что происходит сейчас, – это его первый круг Ада?

– Нелле. – Дейзи произнесла это имя с таким почтением, словно говорила о чем-то священном. – Ты обидел ее. И теперь я заставлю страдать тебя.

Ее профиль расплывался. Он никогда по-настоящему не смотрел на нее. Потому что он был дерьмовым мужчиной. Потому что для него всегда главным было единственное другое лицо и единственное другое тело. Встретив Неллу Барбарани, он уже не мог больше видеть красоту других женщин. Это слово приобрело совершенно новое значение и разрушило его жизнь.

Но теперь он смотрел на Дейзи и удивлялся – как же можно было быть настолько слепым.

Прошло пятнадцать лет, и она перекрасила волосы. Вероятно, сделала ринопластику. Добавила септум, несколько причудливых татуировок и сбросила килограммов двадцать. Возможно, надела голубые линзы, чтобы скрыть зеленый цвет глаз.

Но рост подходящий. Возраст подходящий. И он никогда не забудет тот голос. Тот, которым она говорит сейчас. Милая, почти приторная гнусавость исчезла, как и все притворное, и осталась только настоящая, смертельно опасная сущность.

Джетт плохо запоминал лица. Стыдясь собственного, он в совершенстве овладел искусством слушать, не глядя людям в глаза. Он настраивался на голоса, улавливал малейшие изменения в тоне, свидетельствовавшие о том, что приемный родитель напился до беспамятства, распознавал опасный ритм скуки, указывавший на то, что главарь банды угонщиков ищет новых развлечений. И вот теперь он четко слышал голос женщины, которая пятнадцать лет назад похитила Неллу, чтобы сделать ее своей живой куклой.

– Салли… – Его собственный голос напоминал скрежет пытающихся встать на место ржавых шестеренок. – Давно не виделись.