– Они ее получили.

– Запись с видеорегистратора? – уточнил Джетт.

– Ага. – Оба вспотели, но ни тот ни другой не сдавался.

Джетт уже чувствовал, что ему будет не хватать этих предрассветных тренировок в «Бинди Боди Барн»[27] – название заведения намекало на то, что здесь можно обрести идеальные формы, а не на то, что здесь хранят трупы.

– Макс, наверное, в восторге.

– Она пока осторожничает, ждет официального подтверждения. После завтрашнего слушания разберет все юридические тонкости с Неллой. Надо убедиться, что все абсолютно законно, прежде чем передавать это полиции. Мой контакт в экспертизе провел сравнение неофициально, так что, если мы хотим осудить Фореста за убийства Поппи Рейвен и Либби Джонстон, нам нужно будет все правильно оформить.

Они замолчали, увеличив наклон беговых дорожек. Представление Грейсона о кулдауне[28] большинство смертных сочли бы изнурительной тренировкой уровня Железного человека.

– Не… понимаю… – Слова у Джетта вырывались отрывисто, чередуясь с шумными вдохами.

Грей взглянул на него. Он даже не запыхался.

– Время на записи – через двадцать секунд после того, как Форест впрыснул яд в вино, что зафиксировано камерой наблюдения в магазине. Он даже не стал маскироваться перед своей машиной – на нем та же одежда, то же…

– Я не об этом, – просипел Джетт, замедляя скорость дорожки. – Я не… понимаю… почему Ариана вдруг так просто сдала своего жениха… Зачем рисковать – а если Маттео узнает? Всем известно, на что он способен… как поступит… с предателем. И то, что это собственная дочь, его не остановит. – Он сделал глоток воды. – К тому же Маттео дал понять, что Форест практически член семьи. Они не переживут скандала, если…

– Если Фореста осудят за убийство, – кивнул Грей. – Это может свести на нет весь эффект от дела Ла Маркас против Барбарани.

Что бы ни заставило Ариану пойти на этот шаг, оно должно быть напугало ее даже сильнее, чем недовольство отца и угроза изгнания из семьи. Джетт хотел во всем признаться Грею: рассказать о странном происшествии с невестой Эйвери, о случае на благотворительном балу, об Италии и обо всем том, что творится у него в голове каждый раз, когда он закрывает глаза. Джетт хотел бы признаться, что от мыслей об уходе и о том, что он никогда больше ее не увидит, ему становится так плохо, словно кто-то вырывает кишки ржавыми зубчатыми щипцами. Хотел бы, но не мог. Он знал, что нужно оборвать все и бежать сейчас, пока не стало хуже. Рассказать Грею – значит лишь приблизить конец.

– Она готова к сегодняшнему дню? – спросил Хоук.

– Я почти не видел ее с тех пор, как мы вернулись.

– У вас все в порядке?

Джетт ответил, не повернув головы.

– А что может быть не так?

Грей промолчал. Что было хуже любых возможных слов.

Некоторое время прошло в тишине, пока в умиротворяющий ритм бега не вмешался приглушенный звонок.

– Это твой или мой? – спросил Грей.

– Мой в машине.

Грей немного сбавил скорость и поднял телефон.

– Это Том. Слишком быстро сбросил вызов.

– Может, вспомнил, что ты больше не их дворецкий?

– Ты имеешь в виду, что я не их фиксер?

– Да. Тот же дворецкий, но с пистолетом.

Грей остановил свою дорожку.

– Лучше я ему перезвоню. Связь здесь дерьмовая. Позвоню из машины, обещал быть дома до рассвета – прямо как ребенок. – Он закатил глаза, но Джетт знал – ничто не радовало Грея больше, чем осознание того, что кто-то ждет его дома. – Ты идешь?

– Нет, я закончу. – Джетт подумал, что, может быть, дело пойдет лучше, если отодвинуть все посторонние мысли в дальний уголок и сосредоточиться на тех, что ускользают из-за этого раздражающе ровного дыхания Грея.

Друг уже уехал с импровизированной парковки у спортзала, а Джетт все топтал дорожку. Футболка прилипла к спине, кроссовки натирали лодыжки. Он надеялся, что если дать мыслям свободу, то, возможно, они наткнутся на то, что прячется где-то совсем рядом, на самой границе досягаемости. К счастью, этот уединенный, эксклюзивный зал редко бывал занят, и уж тем более в такую рань. Эндорфины от бега почти такие, как и от экстремальных видов спорта. Чуть помягче, но зависимость от них возникает такая же. Все тот же кайф.

Солнце только-только устремило лучи на верхушки деревьев, когда Джетт вышел на улицу. За стойкой еще никого не было, и, когда он закрыл дверь, прохладный воздух освежил разгоряченную, влажную от пота кожу.

Ему показалось, что на периферии зрения что-то мелькнуло. Но в это время в кустах полно ночных существ – вероятно, за ним наблюдали тысячи крошечных глаз.

Он оставил телефон в машине, потому что не хотел напоминаний о том, что Нелла не пишет. До последнего времени этот вопрос – написать или не написать – вообще не стоял. Он мог связаться с ней в любое время. Это было чем-то само собой разумеющимся, как дыхание. Но теперь ситуация изменилась. Каждое отправленное слово могло быть вывернуто наизнанку и проанализировано на предмет двойного смысла. Любая форма вежливости могла быть интерпретирована как отвратительный намек.

Молчание выводило его из себя.

Нет, он положит конец этой патовой ситуации. Отправит какую-нибудь ничего не значащую гифку, что-нибудь из сериалов «Бруклин 9–9» или «Шиттс Крик». Но только не с парами, про которых известно, что они будут вместе.

Возможно, именно из-за того, что Джетт так отвлекся, он и не заметил, как из темноты выпрыгнула тень, а когда заметил, было уже слишком поздно.

БАМ!

Острая боль пронзила скулу, падение, нос уткнулся в асфальт.

Кто-то навалился на него сверху, вдавил колени в спину и врезал в щеку кулак.

– Ты угрожал ей.

Рафаэль.

Носок ботинка врезался в ребро. Джетт попытался вдохнуть застрявший в горле металлический воздух.

– Я…

– Да? Да, мистер Рэндалл? Хотите что-то сказать в свое оправдание или предпочтете подождать, пока ваша шлюха-адвокат не выскажется от вашего имени? Я могу легко доставить ее сюда, но не гарантирую, что после этого она сможет в полной мере пользоваться языком…

Джетт больше не чувствовал усталости. Угроза Рафаэля высвободила дремавший в нем адреналин, ждавший своего часа, – подарок его никчемных родителей. Извернувшись, как змея на палке, он рывком поднялся с земли.

– Не смей к ней прикасаться!

– Надо было пристрелить ее, когда была возможность, – бросил Рафаэль, и они закружили друг вокруг друга, как собаки в яме. – Надо было всех вас пристрелить.

Выглядел Рафаэль непривычно – растрепанные волосы, рубашка в грязи. Еще один странной формы пазл, который Джетт не знал, куда пристроить.

– Я не угрожал Ариане, если ты об этом… – Он понимал, что надо заговорить Рафаэля, как-то добраться до телефона и позвонить Грею… – Ариана сама, добровольно отдала Нелле запись. Я не угрожал ей.

– Твой босс угрожал. – На губах у Рафаэля, словно яд гадюки, пузырилась слюна.

– Нелла никогда бы так не поступила. Да брось, Рафаэль, она не глупа. Она знает, что шантаж в суде не пройдет.

– Думаешь, ты так хорошо знаешь эту сучку?

Джетт никогда не слышал, чтобы Рафаэль ругался. Он был предан Ла Маркас, но всегда как будто существовал на ином, высшем уровне и говорил загадками и намеками, потому что ему нравилась эта игра. В ней он чувствовал себя шаловливым и коварным богом-ребенком, проказником, низринутым на землю за то, что доставал всех взрослых на небесах.

– Я видел, как ты на нее смотришь. Ты жалок и смешон, если мог подумать, что такая, как она, увидит в тебе кого-то кроме водилы, подписавшего запрет на разглашение информации. Она использовала тебя, Рэндалл, гребаный идиот. Она рассказала тебе о письме, которое написала Ариане? О письме, которое подписала? – Он уставился на Джетта, ожидая ответа. – Этот жалкий щенячий взгляд означает «нет»?

Джетт мысленно представил, как его кулак врезается в ухмыляющуюся физиономию Рафаэля. Вмятину от его спины на капоте своего пикапа. Всплеск в заводи от сброшенного тела.

– Они так работают, Рэндалл. Завоевывают твое доверие, и ты начинаешь думать, что они видят в тебе равного, человека. Но помни – в этой игре всегда есть эндшпиль. Ты всего лишь алиби, удобный свидетель, подручный водитель. Она использовала тебя всю свою жизнь, и сейчас ничего не изменилось. Грейсон всегда меня бесил, но по крайней мере он не был доверчивым. Он видел их насквозь. Но ты забыл, да? Забыл, что это работа. Начнешь вести себя, как они, считать себя равным им, пытаться летать рядом с ними – и сломаешь свою хрупкую человеческую шею, если она не сломает ее тебе первой.

Это просто Рафаэль. Не слушай.

Но ведь это правда. Разве нет? Именно поэтому ему нужно уйти. Именно поэтому ему нужно бежать. Именно поэтому ему приснился тот сон, поэтому он не смог вовремя остановиться, представляя ее и себя в постели.

При всех его осторожных, обдуманных попытках не подсесть, он лишь глубже соскальзывал в холодный, пустой колодец отрицания. Он был классическим наркоманом. Упавшим слишком глубоко, уже не признающим наличие проблемы. Потому что иногда, оставаясь с Неллой наедине, он воображал, что тоже может летать.

Но Рафаэль еще не закончил.

– Ты видел, что она написала?

Джетт сглотнул. Часть его, та, что говорила голосом Неллы, твердила не доверять никому, связанному с Ла Маркас. Но другая часть, та, что всегда чувствовала, когда приемная семья вот-вот сломает его, и знала, когда пора уходить, говорила, что Рафаэль не пытается его обмануть.

– Ариане было плохо, да? Когда вы уехали?

Джетт снова сглотнул.

Рафаэль кивнул.

– В письме, которое твой босс подсунула ей под дверь, говорилось, что если она не достанет запись, то ей станет еще хуже, что ее будет рвать кровью, пока она не изорвет в клочья и не изрыгнет легкие.

Сердце камнем упало вниз.

– Нелла бы никогда не…

– Да, да, она так и сделала. Скажи мне, Рэндалл, ты говорил со своим боссом с тех пор, как вернулся из Милана? Тебе никогда не приходило в голову, что она избегает тебя? Из-за того, что сделала?

Ну, да, но по одной очень конкретной причине, не имеющей никакого отношения к Ариане Ла Маркас и компрометирующей записи с видеорегистратора ее жениха.

– Она…

– Она подписала его, Рэндалл.

– Нелла никогда не стала бы рисковать чьей-либо жизнью, даже жизнью Арианы.

– Я видел ее в суде. Я видел, как ты уводил ее с похорон Джованни. Нет ничего такого, на что не была бы способна эта женщина. И ты бы тоже это увидел, если бы не был так занят, пуская слюни на ее упругую грудь.

Неужели Рафаэль действительно намекал, что Нелла все это время, пока они были в Италии, травила Ариану, чтобы затем шантажом заполучить запись с регистратора для осуждения Фореста за убийства?

Думаю, кинотто был несвежим. Вот что сказала ему Ариана. Нелла заказывала кинотто – ничего странного, она никогда не путешествовала без него. Она сама положила его в багажник машины Джетта.

Это была ее идея.

– Я вижу это в твоих глазах, – прошипел Рафаэль. – Ты знаешь, что я прав. Уезжай, Рэндалл. Убирайся к черту отсюда. Прими мой совет и воспользуйся им с умом. Убирайся, пока еще можешь, потому что их всех вот-вот накроет. Ла Маркас доведут это до суда, и, даже если Фореста осудят, Барбарани погрязнут еще глубже. Убирайся, пока тебя не похоронили вместе с ними в их гробах.

Бросив на Джетта последний взгляд, Рафаэль прошел мимо него и скрылся за деревьями. Адреналин еще бурлил, и Джетт, рывком распахнув дверцу, выхватил телефон из бардачка.

Пропущенные вызовы от Тома, Грея и с неизвестного номера. Имени Неллы не было, и сердце на мгновенье дрогнуло.

Нужно позвонить ей. Он должен услышать это от нее. Услышать, как она будет опровергать слова Рафаэля. Он должен предупредить ее.

Но позвонить он не мог. Потому что, хотя Рафаэль и был бессердечным социопатом и кретином, его правоту не получалось отрицать. Насчет Барбарани, насчет Джетта. Он был прав, а Джетт ошибался. Был слеп как крот. Он возненавидел себя за то, что первым побуждением было позвонить Нелле. А значит, именно это он и не должен делать.

Грей. Нужно позвонить Грею.

– Джетт? – Судя по голосу, Хоук запыхался даже больше, чем на дорожке. – Какого черта ты там застрял?

– Долгая история. На меня напал Рафаэль и…

– Джетт.

Кровь застыла в жилах.

– Что случилось? С Неллой? Что произошло? – Он уже летел к водительской двери, как в те времена, когда угонял машины.

– Это Том. – Грей вздохнул, и Джетт почувствовал, как сжалось сердце. – Он снова мне звонил. Сказал, что за ним следят, что кто-то пытался столкнуть его с дороги.

– Вот дерьмо.

Том славился своей склонностью к преувеличениям, но гордость не позволила бы ему позвонить Грею, если бы он не испугался по-настоящему.

– Я еду к нему, если пожарные еще не перекрыли Коув-роуд, – сказал Грей. – Место странное, где-то в районе застройки Кэттлфиш-Хайтс, возле Наннап. Ты знаешь кого-нибудь, кто там живет?

– Нет. – Джетт откинулся на спинку кресла, все еще держа ключи на коленях. – Но ты знаешь.

– Что? Кого?

– Твою бывшую. Софи.

– С чего бы Тому ехать к Софи?

– Ну, только не ради секса, – сказал Джетт, – значит, ради того второго, что она делала для Барбарани.

– Подкупить Софи, чтобы она написала статейку о том, как Барбарани по утрам распеваются с птичками и спасают тонущих котят из колодцев. Для того, чтобы судья отклонил иск Ла Маркас, этого будет мало.

– Он в отчаянном положении.

– Том не тот, о ком тебе стоит сейчас беспокоиться.

Джетт это чувствовал. И уступать не собирался.

– Ты ей нужен.

– Нет, не нужен. – Слова Рафаэля не выходили из головы и впивались в мозг, как личинки.

– Джетт…

– Нет, Грей, слушай. Это не совпадение – за Томом следят, невесту Эйвери сбивают, Кларксон… здесь есть закономерность, что-то знакомое…

– О чем ты… Слушай, ты далеко? Я могу заехать и…

– Выслушай меня. – Должно быть, в его тоне было что-то особенное, поскольку Грей замолчал. – Будь на связи. Мне нужно кое-что проверить. – Не дав Грею ответить, Джетт дал отбой и пролистал телефон до недавно добавленного контакта.

– Эйвери слушает.

– Джетт Рэндалл, водитель Барбарани.

– Вижу. Сохранил твой номер в списке «Предотвращение самоубийств».

– Эйвери, слушай, твоя девушка… в ту ночь, когда она попала под машину, вы перед этим были в «Таверне Бинди-Бинди», верно?

– Да, были, но Рэндалл, может подождать? Хейзел только что выписалась из больницы, и я…

– С кем она разговаривала? В баре, перед тем как уйти. С кем она говорила?

Эйвери тяжело вздохнул, чем вызвал у Джетта вспышку злости, но поддаваться эмоциям он себе не позволил.

– Я думал, ты уже слышал – она поссорилась с Неллой Барбарани. Понимаешь, Хейзел была не в лучшей форме и спровоцировала Неллу, но…

Он вдруг вспомнил слова Элайзы, сказанные в тот вечер. Она говорила о какой-то размолвке между Хейзел и Неллой. Почему он тогда не обратил на это внимания и не уловил связи?

Потому что ты думал не головой, а кое-чем другим…

– Они поссорились? Прямо перед тем, как Хейзел…

– Да, я так и сказал. На что ты намекаешь, Рэндалл?

Джетт дал отбой, не сказав ни слова.

Хейзел. Ариана. Кларксон. Несчастный случай, отравление, смерть. И теперь Том, возможно, в опасности.

Кларксон был единственным, кто не вписывался в схему. Насколько Джетту было известно, он с Неллой не ссорился.

Но конфликт все же был, не так ли? Барбарани (кроме Тома) хотели, чтобы Нелла взялась за дело, но при Кларксоне это было невозможно. Или же, как всегда думала Нелла, Кларксон обнаружил нечто, что они не хотели предавать огласке?

Доказательства в доме на озере Орта, насколько Джетт понимал, снимали с Ла Маркас подозрение в смерти Кларксона. Если только Кларксон не нашел что-то еще… что-то, спрятанное в его записях на «Буги-борд»…

– Грей. – Бывший фиксер снял трубку на втором гудке, исправно дожидаясь, как ему и было велено. – Что, черт возьми, происходит?

– Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил для меня. – Джетт объяснил, что ему нужно.

Положив трубку в ожидании ответа от Грея, он услышал шум проезжающей машины, напомнивший ему, что в мире есть другие люди, а не только Барбарани и Ла Маркас. Есть и другая жизнь. Он просто забыл о ней.

Джетт закрыл глаза, оставив дверцу открытой. Возможно, ответа от Грея придется еще подождать.

В кустах на краю парковки снова что-то зашевелилось. Кровь застучала в висках. Он выпрямился.

– Кто здесь? Я… Рейзор?

Рейзор вывалился из кустов; белая шерсть испачкалась в лесном мусоре.

– Что ты… как ты выбрался? Ко мне, мальчик, иди сюда.

До поместья было несколько миль. Как Рейзoр нашел его? Как он проделал весь этот путь? Если только… Неужели Джетт по рассеянности оставил гараж открытым? Рейзор все это время был в кузове пикапа? Или это тоже дело рук Рафаэля?

– Ко мне, мальчик. – Джетт наклонился, протянув руку.

Но Рейзор не двигался, держа грязную переднюю лапу в нескольких сантиметрах от земли.

– Что случилось, малыш? – Джетт опустился на колени рядом с собакой, чувствуя ее горячее, прерывистое дыхание. Его не оставляло ощущение, что они с Рейзором не одни, что за ними кто-то наблюдает…

– Черт!

Рейзор зарычал, когда Джетт коснулся его лапы. То, что он принял за грязь, было темной кровью, сочившейся из глубокой раны на лапе пса.

Другое животное такую рану нанести не могло. Она была слишком точная, слишком ровная.

– Все в порядке, мальчик, все в порядке.

Но, конечно, все было далеко не в порядке. Рейзор истекал кровью. Джетт сорвал с себя футболку и туго обмотал рану, затем уложил пса на заднее сиденье.

– Все хорошо, мальчик, держись. Я сейчас. Держись.

Пикап хрипло завелся. Джетт снова повернул ключ и ударил по сцеплению с такой силой, что едва не проломил днище машины.

– Вот же хрень! – Машина не заводилась. Она заводилась всегда и никогда не ломалась, потому что он содержал все машины в отличном состоянии. Но в последнее время отвлекся. Неужели что-то упустил?

Он открыл капот. Возиться не было времени – у Рейзора не было времени. До клиники Элайзы полтора часа пешком. Он не донесет Рейзора – с такой раной ему нужно кое-что получше, чем жгут из футболки.

Он снова проверил телефон – от Грея ничего.

Джетт открыл онлайн карту. Черт. Единственный человек, которого он знал в этой части города, был тем, кого он не мог попросить об одолжении. Даже просьба о помощи для животного была бы расценена превратно. Он не мог так поступить с Дейзи. Не такой он был человек.

ДИНЬ!

Сообщение от Грея – и мир остановился. В глазах помутилось.

Дело дрянь. Соберись, Рэндалл.

Если то, что написал сейчас Грей, было правдой, то Дейзи тоже в опасности – любой, кто был в том офисе, в опасности. Ее нужно предупредить. Сказать, чтобы бежала – к маме или к подруге в Перт. Просто убралась подальше от Неллы Барбарани. Пусть даже он станет самым большим лицемером в Южном полушарии, нельзя, чтобы ее имя пополнило список. Кларксон, Хейзел, Ариана, Рейзор, возможно, Том. Если с Дейзи что-то случится, это будет полностью его вина.

Джетт листал контакты, молясь, чтобы его собака не умерла из-за того, что Дейзи отказалась взять трубку. Из-за того, что работа на Барбарани сделала с ним, превратив его в того придурка, который бросает милую женщину, потому что не может перестать мысленно трахать свою «подругу».

Рейзор не умрет из-за того, что Нелла сделала с ним.

Гудок. И еще гудок. И еще.