Льюис Тейлор сидел, уставившись в телевизор в углу гостиной. Еще один день в раю. Его старуха смотрела ту же самую чушь, что и обычно, – как убогие типы, бегающие в синих и красных флисовых куртках, ищут всякое дерьмо, которое, если повезет, при перепродаже принесет им пятьдесят пенсов прибыли. И это даже не в прямом эфире. Да, его мать считала, что это достаточно увлекательно, чтобы потратить время на просмотр записи, ведь в моменте другая передача показалась ей интереснее.

Он затянулся сигаретой и бросил взгляд на фоторамку на телевизоре. Уродливого вида штуковина с дурацкой фотографией его брата-придурка с дочуркой. Будто бы ему хотелось каждый день смотреть на их морды. Льюис не хотел даже, чтобы она ставила ту, что в его комнате, но здесь мать настояла на своем.

– Чертовы счета оплачиваю я, так что я здесь главная.

Вот что она сказала. Не стоило и тратить сил на споры. По крайней мере, он сам выбрал снимок, который вставил в рамку. Фотографию рэпера, которую он распечатал из интернета. Он знал, что это ее взбесит.

– Это моя комната, независимо от того, платишь ты по счетам или нет, – выдвинул он свой контраргумент.

Он схлопотал за это затрещину, но, по крайней мере, мать оставила его в покое. Он улыбнулся, выдыхая дым.

Тот висел в воздухе плотным облаком; мать только что затушила свою собственную сигарету, а его – практически догорела до фильтра. Морщась от боли в коленях, его мать поднялась из кресла.

Она подхватила чашку с чайными разводами с подлокотника и, шаркая, побрела к кофейному столику перед Льюисом. Задела его предплечье, когда он тушил сигарету в пепельнице, а она наклонилась, чтобы взять и его чашку с почти остывшими остатками.

Льюис цыкнул языком:

– Я еще не допил.

– Теперь допил.

Он откинул голову на диван.

– Хватит с тебя кофеина.

– В чае нет гребаного кофеина.

Чашки звякнули друг о друга в ее руке, поскольку второй она замахнулась на сына. Он пригнулся, и подзатыльник просвистел мимо его уха, заставив Льюиса сморщить нос от въевшегося в ее одежду запаха пота.

– В пятницу у Кэндис день рождения.

Вот зачем она ему это говорит? Он не видел брата уже больше года и вряд ли бы узнал его дочку, если вдруг встретил бы ее на улице.

– Ей будет шесть.

– Ну и хорошо.

Она снова замахнулась на него – на этот раз уже рукой с кружками. Льюис поднял свою руку и остановил их, прежде чем они достигли его щеки.

– Какого…

– Вчера я звонила Крейгу. Спросила, что хочет Кэндис, – какую-то чертову американскую куклу. Не стану я ее покупать. Это дерьмо слишком дорогое, чтобы дарить детям. В прошлом году я купила ей подарок в «Лидл». Наклейки с лунами и звездами или что-то такое. Ничем не хуже остального.

Льюису это было абсолютно безразлично. Не он же потратил деньги.

– В любом случае они приедут сюда в пятницу, после того как он заберет ее из школы, так что тебе нужно будет свалить.

– Я тут живу вообще-то.

– Ага, бесплатно. В двадцать три года.

– Я не виноват, что не могу найти работу.

– Ты виноват, что потерял ту, которая была. И о чем ты, черт возьми, болтаешь? Ты же ни за что не платил, когда «работал».

И зачем ему вообще искать эту работу? Он был сыт, одет, вымыт. Мог играть на чувстве вины старухи.

– В любом случае, когда они придут, тебя здесь быть не должно. Я не хочу, чтобы вы с ним ссорились при Кэндис.

Чертова Кэндис. Кто вообще так называет своего ребенка?

– Ты же знаешь, твой брат считает, что я должна тебя вышвырнуть. Здесь и так тесно как в чертовой дыре.

– Ага, рад, что у него жизнь сложилась ну просто замечательно.

Ее губы сжались, как у ребенка, впервые попробовавшего лимон.

– Давай, чудила. Подними свою задницу и сходи за моими лекарствами, как и обещал. Принеси какую-нибудь пользу. Может, сядь на автобус и заскочи в центр занятости в городе. Убирайся с глаз моих.

– Как скажешь, ма.

– Да, как скажу. Найди себе работу, и тогда будешь пить столько гребаного чая, сколько захочешь, – за свой счет.

Выходя, Льюис хлопнул дверью так, что почтовый ящик лязгнул, и треск дерева эхом разнесся по лестничной клетке гранитного многоквартирного дома на Туллос-плейс. Его мать тут же что-то крикнула изнутри про дверные петли. Он торопливо сбежал по красным обшарпанным ступеням. Вонь застоявшейся мочи – кто-то повадился справлять нужду прямо в подъезде – била в нос, связка ключей, пристегнутая к поясу, звенела на бедре, а рюкзак на спине подпрыгивал. В руках он уже держал сигарету и зажигалку. Когда он дернул входную дверь, ржавчина на петлях заскрипела; после того как две ночи назад Кева снизу арестовал отдел по борьбе с наркотиками, домофон был полностью бесполезен. Возможно, снаружи многоквартирные дома на Туллос-плейс и были отремонтированы, сверкая белизной на солнце, но внутри они по-прежнему оставались таким же паршивым дерьмом. Ленивые ублюдки из муниципалитета даже не удосужились починить замок.

На улице было сухо. Мороз собачий, но сухо. Он посмотрел на часы, как будто у него имелся какой-то график, которого нужно было придерживаться. А ему уже давненько не приходилось жить по расписанию. Все же потеря работы на складе – лучшее, что с ним случалось. Он был рад, что отделался от этой кучки придурков. От всех тех разговоров и дерьма, которое они несли.

Льюис двинулся вдоль Туллос-серкл, в тени по правую сторону, и закурил сигарету. Теперь он мог делать все, что ему заблагорассудится. Его кроссовки сбились с ритма, когда он вспомнил, кого увидел на этой улице неделю назад – в тот единственный раз, когда он вышел на улицу не по поручению матери или чтобы выпить в местном баре, где его хотя бы терпели. Он боялся делать что-либо еще с тех пор, как…

Льюис фыркнул и отогнал от себя эту мысль, а вместе с ней и правду о своей жизни – одиночество, желание чего-либо или кого-либо еще, помимо того, что ему оставалось. Он снова подумал о прошлой неделе, и это подстегнуло его; он ускорил шаг, прикидывая, может ли эта встреча повториться сегодня. Его ботинки скользили на опавших листьях, прилипших к тротуару, размокших и уже гниющих. Когда прозвенел звонок, его тело вздрогнуло, звук был настолько оглушительным, что Льюис ощутил его даже своими зубами.

Он взглянул на детей, высыпающих из дверей и ворот наружу, услышал их крики, веселье и беготню, увидел ассистентов администрации, уже дежуривших на игровой площадке, – один из них бросил взгляд в его сторону, прежде чем устремить глаза дальше, на Оскар-плейс, и сосредоточиться на зданиях Абердина, теснившихся на горизонте. Медицинская клиника Торри, где он должен был забрать чертов рецепт своей матери, находилась всего в нескольких минутах отсюда. Но, может быть, для начала не повредит пинта пива?