Пока они шли через асфальтированную парковку к часовне, Бет крепко сжимала руку Дэнни. Она посмотрела вперед, на толпу, собравшуюся у церкви. На это черно-белое море. Она понимала, что если бы похороны проходили при других обстоятельствах, то по размерам оно скорее напоминало бы лужу.

Это были похороны Льюиса Тейлора. Человека, чья смерть никак не могла привлечь внимание стольких людей – пока не случилось непредвиденное.

Прошло уже две недели с тех пор, как они выбрались из-под улиц Абердина. Вырвались из этих катакомб на дневной свет. Их жизни изменились навсегда, и их отношение к этим жизням – вне зависимости от того, что теперь сулило им будущее, – обрело особую значимость.

Не вернулся только Льюис, и увидеть этот свет ему больше не было суждено.

Бет двинулась к толпе, внезапно вспомнив, когда была в этой часовне в последний раз. Она пришла сюда ради своей дочери, держа за руку Кейси, и демонстрация их единства в тот день была такой же хрупкой, как и жизнь Хоуп.

Кейси был единственным злодеем в этой истории. Сегодня, и во всех тех бесчисленных статьях, которые захлестнули новости на протяжении последних двух недель. Человек, за которого она когда-то вышла замуж, отец ее первого ребенка.

Бет почти не спала в первые дни после освобождения его заложников, чувствуя вину за то, что не сделала больше тогда, много лет назад. За то, что она не остановила Кейси, чтобы все не закончилось так, как закончилось. Боясь последствий этого происшествия. И в первую очередь она боялась, что из-за того, что сотворил ее муж, собственный отец Хоуп, память о ее дочери будет запятнана.

Но этого не произошло. Более того, вместо этого ее окружили заботой, и ей приходилось раз за разом отклонять просьбы об интервью, в которых она могла бы рассказать свою историю, дать представление о мышлении безумца. Но она знала, что в этом не было необходимости. Ничего бы не получилось. Ничего бы не изменилось.

То, что все они пережили – она, Дэнни, Джен, Билл, Льюис, Робби и их близкие, – этого было достаточно. Пусть все остальное останется ее тайной, которую она сохранит до тех пор, пока не пробьет ее собственный час. Она была должна хотя бы это своей погибшей дочери.

Бет подняла глаза и увидела, что катафалк и похоронная машина медленно остановились. Мать Льюиса и его брат с женой и дочерью вышли из машины под вспышки фотоаппаратов – репортеры совершенно не уважали их горе.

Некоторые представители прессы выражали сомнения, появится ли брат Льюиса на церемонии, станет ли он публично скорбеть о своем родственнике. Но Бет знала, что он придет. И что мать Льюиса тоже сожалела о том, что она могла бы изменить в своем прошлом.

Бет перевела взгляд на гроб из красного дерева за блестящим стеклом катафалка. Легкие ее дочери, которые Кейси извлек из Льюиса в том подземелье, вернули обратно в его тело, и ей было трудно смириться с тем, что часть ее дочери снова будет похоронена.

Она вытерла слезу и почувствовала, как Дэнни крепче сжал ее руку. Как и всегда. Вчера тоже, когда какая-то рыжеволосая женщина тихонько подошла к ней на улице и Бет на мгновение испугалась, что не все отнеслись к ней с пониманием. Но женщина протянула бледную, тонкую руку к ней и положила ее на предплечье Бет, а потом сказала:

– Мне очень жаль, что я беспокою вас в такое трудное время, но у меня просто не было выхода. Меня зовут Андреа Мосс. – Она посмотрела сначала на Бет, а потом на Дэнни, не решаясь продолжить. – Это была я. Я – та женщина, которая рассказала вашему мужу все о тех людях.

Бет почувствовала, как дрожит ее рука, увидела ее красные запавшие глаза. Она не знала, что ей ответить, и тогда взгляд женщины снова устремился на Бет, и она продолжила:

– Я никогда не прощу себе того, что сделала. Я… – Ее голос дрогнул. – Эти бедные люди. Вы. Ваша дочь. Я все рассказала своему руководству сама. И представителям власти тоже. Я обязательно заплачу за то, что сделала.

А потом она убрала руку с руки Бет.

Бет не смела шевельнуться. Она смотрела на эту женщину и ждала, когда ощутит хоть что-нибудь. Ярость; может быть, разочарование. Но вместо этого она почувствовала сострадание. В конце концов, Бет и сама оказалась в руках Кейси, как и все остальные в том подвале – до, во время и после их испытаний, а в каком-то смысле и до конца их жизней. Она знала, насколько убедительным он мог быть. Насколько настойчива была его хватка. Этот человек причинил столько вреда и боли, что уже никогда не отпустит их.

Но также Бет понимала и то, что значит испытывать сильную любовь к своему ребенку. Бояться его потерять. Для нее этот страх воплотился в жизнь.

Тогда Бет отпустила руку Дэнни и коснулась руки женщины.

– Прости себя, Андреа. Я простила. И, я знаю, моя дочь и все остальные тоже тебя простят. Тебе не за что расплачиваться. Это должен был сделать только Кейси, и он заплатил самую высокую цену, какую мог. – Потом Бет похлопала Андреа по руке: – Я обязательно поговорю с твоим руководством. Надеюсь, твоему сыну стало лучше.

Женщина открыла было рот, чтобы ответить, но потом закрыла его снова. Она отстранилась и тихо прошептала «спасибо», после чего Бет с Дэнни продолжили свой путь.

И теперь, вспоминая об этом, Бет сжала руку Дэнни в ответ.

– Я люблю тебя.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

– И я тебя люблю, Либб… Бет.

Бет улыбнулась. Дэнни всегда знал ее настоящее имя, но понимал ее потребность скрывать его. А теперь ей больше не нужно было прятаться. Она была свободна. Конечно, Дэнни потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к переменам, но ей было приятно слышать свое настоящее имя на его устах.

Она заметила впереди Джен, стоящую рядом со своим мужем, Томом. И Билла; его сын, Саймон, отряхивал что-то с плеча отцова пиджака.

– Ребята, подождите!

Бет обернулась. Это был Робби. Само собой, Робби тоже пришел.

Он был неотъемлемой частью этой истории, человеком, который знал другого Кейси. Хорошего. Кейси, которого знала когда-то и Бет. Оба они тайно цеплялись за это воспоминание, за ту часть Кейси, которую они любили, даже несмотря на реальность. На правду о нем.

Бет подумала о них всех. Теперь они были связаны этой правдой, а потому часто встречались и разговаривали по телефону с того дня. Им это было просто необходимо. Бет надеялась, что они продолжат общаться и впредь.

Ее сердце согрелось, когда она увидела, что руки Джен и Тома переплетены. Все секреты были раскрыты, и они были полны надежд на будущее. С момента той аварии, когда Дейзи сидела рядом с ней, Джен больше не притронулась к алкоголю. Это оказалось совсем нелегко, но она была полна решимости бросить пить – ради своей семьи. И ради Хоуп.

Билл тоже не стал скрывать своих тайн. Теперь его сын только и делал, что обнимал его. И благодаря поддержке Саймона и Келли отныне Билл находил время и для себя, стремясь стать тем человеком, которым он хотел быть, – тем, кем, как он знал, он мог быть для Триш. На данный момент его желанием стало, чтобы они прожили вместе как можно более насыщенную жизнь. Это был его способ выразить благодарность за дар, который преподнесла им Хоуп.

Бет взяла Джен под руку, и они все вместе прошли сквозь толпу, вошли в часовню и заняли свои места.

Один за другим. Плечом к плечу. Часть Хоуп присутствовала в каждом из них, а потому ее память и наследие были живы. И для них это останется неизменным навсегда.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.