Я уже там, где мне и нужно быть. Там, где скоро окажется она.

Я съежился в дверном проеме, на самом видном месте, если кто-нибудь вообще побеспокоится поднять на меня взгляд. Но прохожим все равно – они стоят, опустив головы, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на окружающий их мир. Погруженные в свою жизнь, в свои истории, они идут по улицам под неусыпным наблюдением моих уважаемых коллег. Там, где они становятся видимыми, на них сразу устремляются глаза, которые будут следить за ними до тех пор, пока они снова не исчезнут из виду.

Но здесь нет камеры, которая была бы направлена на меня. Разумеется, я заранее об этом позаботился. Я невидим. Здесь не на что смотреть.

Я смотрю в телефон, и мое предвкушение нарастает, пока я наблюдаю за маленькой зеленой точкой, ползущей ко мне по карте улиц Абердина. Она движется по Юнион-стрит, ее тянет по артериям прямо к больному сердцу этого города.

Ко мне. К моему сердцу, которое всегда принадлежало только тебе. Каждый его удар теперь направлен к справедливости.

Она почти здесь.

Ее собственное сердце, вероятно, бьется так же быстро, как и мое, а мысли крутятся вокруг этой бомбы замедленного действия.

Она не знает, что вот-вот должно произойти. И ничего не может сделать.