– Прошло немало времени с тех пор, как я бывал в «Маркет Армс», – произнес Льюис, оглядывая паб.

Митчелл хлопнул его по спине:

– Он все тот же.

И он не ошибался – стоял все тот же запах скисшего пива, а на полу красовалось все то же липкое пятно бог знает чего. Когда Митчелл опустил руку ему на лопатку, Льюис сразу ощутил себя здесь одним из своих. Он устремил взгляд вперед, на барную стойку, готовый поспорить, что в прошлый раз, когда он был здесь, за ней стояла та же самая девчонка, а в конце бара сидел тот же самый парень. Насчет барменши он точно был прав. Однако кое-что все же поменялось. На этот раз Льюис был не один.

Митчелл улыбнулся барменше.

– Две пинты «Теннента», пожалуйста.

Барменша не улыбнулась в ответ. Она медленно извлекла из-под стойки две кружки, наполнила их из пивного крана, грохнула пивом об стол и громко рявкнула стоимость.

Митчелл порылся в кармане и опустил на стойку банкноту.

– Сдачу оставь себе.

А вот это уже заслужило улыбку.

Льюис посмотрел на Митчелла, полагая, что тот сейчас попросит его оплатить половину, но Митчелл просто указал на пиво и поднял одну из кружек.

– Давай, приятель. Оно само себя не выпьет.

Дважды просить Льюиса не пришлось.

– Твое здоровье.

Он чуть было не прибавил «друг», но не хотел, чтобы Митчелл подумал что-то не то.

Он проследовал за Митчеллом к маленькому круглому столику в углу у двери и сел, оглядываясь. Никто не смотрел в его сторону, никто не пялился; они обращали на него ровно столько внимания, будто он был таким же, как и все остальные. Ему захотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался.

– Итак, какой у нас план?

– Я бы сказал, давай надеремся. Обойдем все бары в округе. Ты и я, дружище, – отозвался Митчелл и торжественно поднял кружку, предлагая тост.

Грудь Льюиса раздулась от гордости, и он чокнулся с Митчеллом:

– Да, выпьем за это.

После чего он залпом осушил половину, поставил кружку обратно на стол и громко отрыгнул.

Митчелл слизнул пену с верхней губы.

– Думаю, потом мы отправимся в «Уютное местечко».

Льюис кивнул:

– А потом можно в «Уилсон».

– Как скажешь, приятель, – согласился Митчелл, допивая свое пиво.

Льюис ухмыльнулся, от волнения у него перехватило дыхание, и он поднял свою кружку, чтобы не отстать. Никогда в жизни он не выпивал пинту так быстро, но он не хотел выглядеть слабаком. Он грохнул кружкой об стол и указал на нее пальцем:

– Посмотрим, сколько таких малышек мы сможем прикончить за сегодня.

Митчелл перегнулся через стол:

– Свой в доску. Я знал, что мы с тобой подружимся.

Льюис вытер рот, пытаясь сдержать улыбку.

– Я стараюсь.

На этот раз Митчелл ухмыльнулся, даже не пытаясь этого скрыть:

– Это точно. Значит, сначала «Уютное местечко», а потом «Уилсон». Да?

Льюис кивнул:

– Конечно.

Он выглянул в окно за спиной Митчелла и прикрыл глаза, чтобы прогнать легкую дымку, что затуманила зрение, потер их. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что сегодня он встал намного раньше, чем привык, впервые за долгое-долгое время. Льюис снова сфокусировал взгляд на Митчелле; его новый друг что-то говорил.

– Я подумываю еще сходить в ночной клуб. Куда-нибудь, где ставят хорошую музыку.

Льюис сомневался, что к тому времени будет все еще держаться на ногах, если они продолжат пить с той же скоростью, с какой прикончили первую пинту, но выглядеть так, будто он не умеет пить, ему не хотелось.

– Еще по одной?

– Не откажусь.

Льюис поднялся из-за стола и замер, удивленный тем, что его голова не поспевает за телом. Впрочем, скорее всего, это было предвкушение предстоящего приключения. Он ведь выпил всего-то одну пинту.

Он тряхнул головой и направился к бару, надеясь, что идет прямо.

Ведь одну, да?

Он ухватился за край стойки, изо всех сил стараясь сосредоточиться на шевелящихся губах барменши. А когда он начал было говорить сам, то почувствовал на своем плече руку, и его губы замерли.

– Вообще-то забудь, приятель. Давай просто пойдем в «Уютное местечко». Новое правило на сегодня – не больше одного стакана в одном баре.

Льюис кивнул и повернулся к Митчеллу. Комната перед его глазами закружилась волчком.

– Ты в порядке, дружище? – улыбнулся Митчелл.

Льюис поднял руку и ущипнул себя за переносицу, ощущая себя как-то странно. Это определенно было не волнение. И не привычное опьянение от первого выпитого стакана.

– Мне что-то нехорошо.

Рука Митчелла легла на локоть Льюиса.

– Да ты просто взволнован из-за нашей поездки в город. Давай, пошли отсюда.

– Может быть.

Льюис позволил развернуть себя за руку и отвести к двери бара, слыша, как Митчелл кричит барменше через плечо, что его приятель – слабак. Льюис облизнул пересохшие губы; его желудок сжался, а ноги подкосились. Когда он вышел на улицу, дневной свет ослепил его, и он поморщился от головной боли.

Митчелл поднял руку, лишая Льюиса опоры, и указал на улицу перед ними.

– «Уютное местечко» всего через пару домов. Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Хотя не знаю, не знаю, дружище. В смысле, какого черта? Может, мне вызвать тебе такси?

– Такси-и-и… – В ушах Льюиса нарастал какой-то невнятный звук, а в нем самом – паника.

Митчелл покачал головой и рассмеялся:

– Боже, приятель. Просто обопрись на меня, и я доведу тебя куда нужно.

Льюис прислонился к Митчеллу, ощущая, как его грудь сжимает страх от происходящего, – он видел под собой мощеную улицу, когда они выходили из паба, и был уверен, что стоянка такси находится в противоположной стороне от той, куда тащил его Митчелл.

Чувствуя себя еще хуже на свежем воздухе, а не наоборот, Льюис застонал.

– Мне нужно… – промычал он, не в силах закончить фразу; сердце его колотилось как бешеное.

Митчелл не ответил, но хватка на руке Льюиса усилилась, а шаг ускорился. Или ему это только показалось?

Льюис опустил глаза, его ноги спотыкались на брусчатке – булыжники будто поднимались и опускались перед ним сами собой.

– Мит… челл?

Возможно, Митчелл что-то говорил, но он его не слышал. Все было таким далеким, таким мертвенно-тихим вокруг.

Впереди маячила только темнота, и тиски на его руке сжимались все крепче и крепче, поднимались все выше. Они… Господи… Теперь они сжимались на его горле.

Льюис закашлялся. Пытаясь дышать. Силясь разглядеть хоть что-нибудь.

Лицо Митчелла перед его глазами плыло. Но он улыбался.

Улыбался.

А когда все вокруг Льюиса потемнело, в его ушах раздалось женское имя.