– Опять опаздываешь! – с неудовольствием заметил Георгий Михайлович на ухо припозднившейся Ларисе. – Уж десять минут как начали.

– Простите, – запыхавшаяся Лариса никак не могла отдышаться от быстрого бега. – Спасибо, что заняли место!

– Положа руку на сердце – никакой новой или важной информации ты не пропустила. – Виктория Анатольевна, заведующая кафедрой зарубежной литературы, сидевшая по правую руку от Ларисы, мрачно подпирала рукой подбородок. – Сейчас раскачается, потом часа два о посещаемости будет заунывничать, а под конец явит миру новость, с которой и надо было начинать, – заявила она, намекая на велеречивость декана.

Лариса откинулась на стуле и спрятала гудящие ноги под стул. Тонкая трикотажная кофточка ее от пота прилипла к спине, и Лариса с ужасом прижимала к себе руки, чтобы никто не заметил безобразно расползающихся мокрых пятен на подмышках. Вдобавок толстый каблук на туфлях трехлетней давности грозил вот-вот оторваться, оставив хозяйку в неловком положении.

Лариса с завистью оглядела сидящую рядом Викторию Анатольевну. Трудно представить, что с этой дамой безукоризненной внешности мог бы произойти подобный конфуз. Элегантная блузка песочного цвета, строгая коричневая юбка сидели на ней безупречно, а туфли-лодочки и аромат ненавязчивых цветочных духов подчеркивали индивидуальность и придавали манящего очарования всему облику.

Вряд ли такая идеальная во всех смыслах и очень женственная женщина будет бежать всполошенным зайцем вслед за уходящим троллейбусом – как Лариса сегодня, например. И уж точно ей не пришло бы в голову следить за супругой своего непосредственного начальника.

Да, последние несколько недель Лариса ежедневно опаздывала на работу. Следить за соперницей и предполагаемой неверной женой оказалось делом крайне затруднительным и хлопотным, но Лара не сдавалась и втайне надеялась, что ее старания увенчаются успехом.

Ежедневно в восемь утра она занимала наблюдательный пост у дома Георгия Михайловича и, прячась за деревом, ждала, когда объект ее воздыханий уедет на работу.

Он появлялся в начале восьмого – иногда один, иногда с Никиткой. Иногда Лизавета отводила его в садик сама – как правило, это происходило около девяти и исключительно в те дни, когда у Николя появлялся новый дефицитный товар.

Дело их теперь было поставлено на поток: Лизавета находила клиенток и устраивала им примерки на квартире у бывшего супруга, а сам Николя брал на себя все остальное: перевозку товара, хранение, переговоры. Разве мог наивный Георгий Михайлович знать, что прямо под его носом его любимая жена ведет подпольную торговлю? И – двойную жизнь.

Как только машина Георгия трогалась с места, Лариса и вовсе превращалась в зрение и слух. Она всматривалась в каждого выходившего из подъезда, ожидая увидеть спешащую на свидание Лизу.

Но чаще всего ей не везло – Лиза либо никуда не выходила из дома, либо ходила проторенными дорогами – в продуктовый магазин, в детский сад, в парикмахерскую. Лариса совсем падала духом и, потоптавшись у булочной или цирюльни верным псом, поджидающим хозяйку, уходила восвояси – к десяти ей нужно было на работу.

Но чутье – истинное чутье нелюбимой женщины – подсказывало ей, что дело все же нечисто. Бросать свои слежки она не собиралась и даже думала подключить к делу какого-нибудь внимательного мужчину. До настоящего становления частного сыска в стране было еще много лет, но Лариса уже знала – деньги решают все. А ради любимого человека ей ничего не жалко!

– Признайся, появился у тебя кто? – приложив губы к ее уху, спросила шепотом Виктория у Ларисы.

– Нет. Нет! С чего вы взяли?! – Лариса возмутилась так, словно ее обвинили в недостойном поступке. – У меня никого нет! – И она бросила быстрый взгляд, полный горького упрека, на Георгия Михайловича.

– А с того, что ты взяла моду опаздывать! – весело сказала Виктория, подмигивая Ларе. – А раньше за тобой такого не водилось. Ну вот мы и подумали, что кто-то у тебя есть. И отпускать на работу не торопится! – И тонко выщипанные брови ее затанцевали над переносицей.

Лариса прижала мокрые ладони к щекам-булочкам, явственно наливающимся малиновым цветом. Боже, как стыдно и неловко! А впрочем, не сыграть ли ей на чувстве ревности?!

– Вы угадали, – сказала она уверенно, удивляясь тому, как ловко у нее получается врать. – У меня есть друг сердца. И он очень хорошо ко мне относится! – Она удовлетворенно отметила, что Георгий Михайлович с интересом прислушивается к их разговору. А может, ей только показалось?

– Ну тогда, милочка, зайди ко мне на кафедру после совещания, – тихо сказала Виктория. – У меня для тебя кое-что есть.

– Да вы что, Виктория Анатольевна, я в жизни на таких не ходила! – ужаснулась Лариса, разглядывая туфли на необыкновенно высоком и тонком каблуке. – Да я себе ноги переломаю, если надену их.

– Глупости! Умение ходить на каблуках приходит с опытом! – Виктория с сожалением посмотрела на обувь. – Я себе взяла, да не рассчитала с размером. Сидеть в них могу, а вот пройтись по коридору – уже проблема! Так что, берешь?

– Ну, не знаю, – Лариса продолжала колебаться, – надо подумать.

– Что тут думать? – возмутилась Виктория, убирая туфли в коробку. – Обувь, знаешь ли, делает женщину женщиной – смотрела фильм этот новый? А тебе не помешает себя побаловать!

– Зачем? – отбивалась Лара. – Мне и так нормально. Я люблю удобную обувь.

– Ха! Это я знаю, – фыркнула Виктория Анатольевна. – Но, видишь ли, мужчине нравится, когда его женщина носит каблуки. Если честно, я рада, что у тебя появился ухажер. Думала, ты никогда из головы не выкинешь Жорку.

– А что, так заметно было, что я… – бледнея, спросила Лара.

– Уж я-то в этом разбираюсь! – махнула рукой Виктория. – Думаю, многие догадывались, что ты по нему сохнешь. У моей собаки, знаешь, такой взгляд делается, когда я ей косточку показываю. Но вообще – не пара он тебе. Зануда какой-то, побитый молью. Любит, конечно, красивых женщин, – она кинула в зеркало горделивый взгляд. – Но в спутники жизни и даже в ухажеры никогда не годился. Наукой всегда был увлечен больше. Даже странно, что жениться сумел… А ты смотри, не упусти своего! Принарядись, причешись, накрасься – мужики такое любят, и твой, думаю, не исключение.

– Ладно, беру, – решилась Лара. – А можно узнать, где вы все вещи свои покупаете? – робко спросила она, даже не надеясь на то, что Вика сдаст явки и пароли. – Сколько ни искала в универмагах – ну ничегошеньки похожего на ваши наряды!

– Места знать надо, – с жалостью глядя на коллегу, поведала Вика. – Ну да ладно. У нас с тобой только размер ноги совпадает, так ведь? Есть у меня одна мадам – ты потом за знакомство с ней мне спасибо скажешь! Ну, пиши номерок!

Ранним утром в субботу, выпив наспех чашку чая, Лара вошла в подъезд «одной мадам», удивляясь, что живет она в том же доме, что и Георгий Михайлович.

Мадам, по словам Виктории, была почти всемогущей: у нее можно было найти любой дефицитный товар, заказать любую книгу или украшение, но без денег соваться к ней было бессмысленно. Лара, твердо вознамерившись преобразить свою внешность, сделав ее хоть отдаленно похожей на облик Вики, была готова к любым тратам.

Сначала она чуть было не бросилась на знакомый этаж к двери любимого, но вовремя вспомнила, что у Георгия сегодня лекции у заочников. Встречаться с его безмозглой женушкой совсем не хотелось, поэтому Лиза, сверившись по бумажке, поднялась на нужный этаж и нажала на звонок.

– Здрасьте, я от Виктории Анатольевны, – сказала она в приоткрывающуюся дверь. И тут же застыла от удивления на месте – на пороге чужой квартиры стояла Лизавета. Которая, впрочем, не растерялась и тут же захлопнула дверь прямо перед носом Ларисы.

«Вот ты и попалась! – со злобной радостью подумала Лара, вновь вдавливая палец в звонок. – Теперь попляшешь, стрекоза!»