Котьку в поселке любили. За скромный характер, трудолюбие, почтительное отношение к старикам – своим и чужим. Поэтому, когда стало известно, что младший Подгорный собирается жениться на Груше – разбитной девке с мутным прошлым, вдобавок старше его на несколько лет, – переполошились все.

Груша – точнее, Агриппина Яковлева – появилась в поселке несколько лет назад. Купила небольшой домик у старухи Глебовны, собиравшейся на постоянное житье к сыну в город, собственноручно вскопала небольшой огородик и очень быстро освоилась на новом месте. Устроилась на работу в местную лавочку на три дня в неделю с восьми утра и до полудня, после двенадцати закрывала лавочку и шла домой, а чаще сидела на завалинке и лузгала семечки. Местные бабы, держащиеся за своих мужиков, как блохи за собачий хвост, недолюбливали ее и в гости не звали – поговаривали, что беспринципная Грушка не прочь снова выйти замуж. Хотя сама Грушка утверждала обратное.

– Да на что мне такое несчастье – муж?.. – смеялась она хриплым смехом – Я и баба, я и бык, я корова и мужик! И землю пахать могу, и дрова рубить умею, и баню затоплю, и воды натаскаю, если надо. А на мужика не наготовишься. Плавали – знаем!

И все же, несмотря на хвастливые самодовольные речи, быстро выяснилось, что мужик для Груши – вовсе не несчастье, а одна из приятных составляющих ее легкой, не обремененной бытом жизни. Тракторист Виталик, женатый киномеханик Слава, временные дачники, имен которых не помнил никто, – мужчины сменяли друг друга в Грушкиной постели, как ночь сменяла день. Все были довольны, за исключением разве что Ольги – жены Славика. Та оказалась женщиной дальновидной и скандалов мужу затевать не стала – лишь собрала вещи и уехала в родную деревню, оставив мужу короткую записку: «Или я, или ш… эта подзаборная, выбирай!» Пораскинув мозгами, Славка собрался и уехал за женой, хотя переезд в маленькую деревню, в которой не было даже собственного клуба для молодежи, ставил крест на его любимой профессии.

После отъезда Славика Груша откровенно заскучала, стала злобной и агрессивной. От тоски и одиночества стала затевать склоки и распри с соседями, в магазине норовила обсчитать редких покупателей, а если ее пытались уличить в обмане, безбожно ругалась и хамила.

– Да на кой мне твои копейки, считать выучись сначала, а потом претензии предъявляй! – плевалась она огнем на робкие замечания пересчитать сдачу. – На, подавись. Бог-то есть на свете, он все видит, мне чужого не надо!

Был ли Бог в здравом уме, когда сводил Грушу и скромного, как луговая ромашка, Костю Подгорного – неизвестно. Вот только одним прекрасным днем Котька забрел в лавочку в поисках гвоздей-сороковок. И понял, что пропал.

Неискушенного в любовных делах Котьку Грушка прибрала к рукам так крепко, что самому ему было не выбраться. Впрочем, выбираться Котька и не собирался: тело, впервые познавшее радости плотской любви, пребывало в состоянии сладкой полудремы и явно властвовало над разумом. Котька увяз в этой истории, как муха в меду.

Счастливая Грушка готовилась к свадьбе и шила себе белое платье, когда на ее голову ахнула беда. Будущая свекровь, проведя разведку, выложила перед оторопевшим сыном такие факты, перед лицом которых ему пришлось очнуться.

– Жить тебе, сынок, – припечатала старуха, рассказав ему о прошлом «невесты». – Ты еще молодой, и детки у тебя будут. А вот у нее со здоровьем, поди, беда – всю деревню через себя пропустила.

С Клавой Котька познакомился в клубе. Вернее, она подошла к нему сама – похвалила умелое исполнение и попросила сыграть еще. Польщенный, он посмотрел на девушку уже с интересом – будучи скромным и даже застенчивым от природы, он никогда не изъявлял желания знакомиться с девушками первым. Клава умело воспользовалась этим.

В муже в первую очередь она ценила то, что он никогда не пил. На застольях, когда все мужики, блестя глазами, чокались и пили за здоровье и за жизнь, Котька делал вид, что пьет наравне со всеми, но на самом деле ничего больше двух рюмок водки выпить не мог – слабел, кружилась голова. А вот конфет, пряников и печенья мог съесть огромную гору, и в карманах всегда таскал небольшие леденцы. Выкурив сигаретку, Котька неизменно вытаскивал из кармана пиджака барбариску или «Дюшес» и застенчиво закладывал за щеку, словно стеснялся своего пристрастия.

Семейная жизнь Подгорных покатилась своим чередом. Один за другим у пары родились мальчишки. А вот Груша с тех самых пор затаила обиду на Клавдию. И обещала отомстить, как только представится случай.