После конференции

В субботу, после долгого перелета, я приехал домой позже, чем собирался. Едва с ног не валился, но все же решил зайти в бар по соседству, опрокинуть пару рюмок на сон грядущий. Это заведение рекламирует себя как «один из старейших баров Атланты» – и в самом деле, похоже, он стоял здесь уже в начале двадцатого века. Вокруг росли как грибы современные частные дома и многоэтажки, а бар почти не менялся. Мне нравится его полутемный зал: есть в нем какой-то мрачноватый уют.

Я устал, так что сел в самом конце стойки, ближе к дверям, и заказал джин с тоником. Подошла незнакомая женщина: она озиралась по сторонам, словно кого-то искала. Обтягивающий топик подчеркивал ее роскошные формы.

Я мгновенно приободрился и окинул ее своим фирменным взглядом с ног до головы, как бы приглашая ко мне присоединиться. Она чиниться не стала – сразу подошла и спросила:

– У вас тут не занято?

Мы разговорились. Дамочка оказалась и вправду огонь! Сказала, что ее зовут Жасмин, что она недавно в городе. Флиртовала отчаянно: во время разговора то брала меня за руку, то трогала за колено. Я уже начал думать, что путешествие закончится приятным сюрпризом, и, отойдя в туалет, проглотил таблетку виагры, просто на всякий случай. Я ведь устал: стоит себя взбодрить – а то мало ли!

Я вернулся на свое место, мы еще немного поболтали, и я уже хотел пригласить ее к себе, как вдруг Жасмин сказала, что ей пора домой.

– Ах, нет, куда же так рано, давай посидим еще! – взмолился я.

– Прости, но мне правда пора, – ответила она. – Дай свой номер, и я тебе позвоню. С тобой было весело. Ты просто супер!

– Лучше т-ты мне дай свой н-номер! – возразил я, заметив при этом, что говорить стало как-то сложновато.

– Нет-нет, я сама тебе позвоню, Трент, обещаю! – ответила она. – Вот что: приду домой и сразу пришлю тебе такую секси-фотку, какой ты никогда не видел! – И она подмигнула.

Звучало очень соблазнительно. Что мне оставалось? Разумеется, я дал ей свой номер в надежде, что скоро получу обещанное. В ответ тоже отправлю что-нибудь веселенькое. А завтра, может быть, встретимся по-настоящему!

Кое-как я доплелся до дома, не раздеваясь, рухнул лицом в подушку и проспал так большую часть ночи. Проснулся около шести утра, чтобы сходить в туалет, проверил телефон – и что бы вы думали? Никаких сексуальных фоток! Но мне слишком хотелось спать, так что я сбросил с себя одежду и нырнул обратно в постель.

В воскресенье был матч НФЛ – то, что я не пропущу ни за что на свете. С утра я собирался зайти в спортзал и хорошенько там размяться, как доктор прописал, а потом встретиться с приятелями в нашем любимом спорт-баре – том самом, где десять телеэкранов, бильярд, дартс и подают отменную «Кровавую Мэри».

Однако, проснувшись опять около десяти, я тут же скрючился от невыносимой рези в желудке.

– О-ох! – простонал я, перекатываясь на бок и хватаясь за живот.

Потом бросился в ванную, и меня вырвало. Какого черта, что это со мной? Никогда такого не случалось!

Но ощущения были премерзкие, и оставалось только заползти обратно в постель.

«Посплю еще, – сказал я себе, со стоном зарываясь лицом в подушку. – Бог даст, через пару часов полегчает, и смогу встретиться с ребятами». Не прошло и нескольких секунд, как я вырубился.

Снова проснулся в три часа дня, пропустив всю первую игру. В телефоне обнаружил пять сообщений от ребят, не понимающих, где я и что со мной, – и ни единой сексуальной фотки от Жасмин.

– Да чтоб тебя! – простонал я, а затем написал ребятам, что, похоже, подхватил на конференции ковид или еще какой-то вирус.

По-прежнему скручивало от боли в животе, но теперь хотя бы не рвало. С трудом перебравшись с кровати на диван, я включил спортивный канал. Надо же было так лопухнуться: чем-то отравиться аккурат в день матча НФЛ! Парни в баре сейчас, должно быть, смеются, громко комментируют игру, может быть, играют в ретровидеоигры, которые там тоже есть. А еще в этом баре можно подцепить телочку… Черт, черт, черт! До конца дня я не съел ни куска и почти не вылезал из туалета, а возвращаясь оттуда, дремал прямо на диване.

В половине девятого вечера даже задумался о том, не написать ли секретарше, что я заболел и в понедельник на работу не выйду. Но ведь до сих пор я никогда не отпрашивался по болезни – и гордился своим железным здоровьем. Смеялся над всеми этими нытиками, которые используют все свои больничные дни и еще говорят, что нужно бы добавить. Ну нет, я не из таких! Меня никакая хворь не берет!

Однако к утру понедельника расстройство желудка не прошло; мало того, к нему добавилась пульсирующая головная боль. Пересохло в горле, налились кровью и горели глаза, и в довершение всего я по-прежнему каждый час бегал по-большому.

– Да твою ж налево! – сказал я своему отражению в зеркале. Выглядело отражение хуже некуда. Неужто в самом деле придется отпрашиваться с работы? Но ведь в разговорах с коллегами я всегда высмеивал тех, кто вечно болеет! А теперь смеяться будут надо мной? От этой мысли к физическим мукам добавились моральные.

Есть две вещи, для меня совершенно неприемлемые: выглядеть слабаком – и допускать, чтобы над тобой смеялись. Для руководителя слабость недопустима: в глазах подчиненных я всегда должен быть силен как бык. Если лидер дает слабину, чего ждать от остальных?

Но я понимал, что сейчас даже из дому выйти не смогу. Потянувшись к телефону, с отвращением к себе я набрал номер секретарши. Откашлялся, слушая длинные гудки.

– Доброе утро, Трент, – ответила она наконец. – Как прошла ваша поездка?

– Привет, Мэри, все прошло отлично, только я, кажется, подхватил… э-э… какую-то заразу. – Мучительно даже произносить такие слова!

– О боже мой! – воскликнула она. – В самом деле, голос у вас совсем больной. Значит, сегодня не придете?

– Не знаю, – ответил я, неловко переминаясь с ноги на ногу при одной этой мысли. – Может быть, просто отлежусь и приду попозже.

Пропустить полдня – все-таки лучше, чем целый день, сказал я себе.

– Трент, вы же и вправду еле говорите! Лучше возьмите себе день отдыха, а на работу приходите завтра. У вас как раз встреча с клиентами, помните? Они хотели познакомиться с кем-то из студии новостей. Лучше вам быть в форме. Я слышала, эта встреча очень важна и для Билла, и для отдела продаж.

О черт, совершенно вылетело из головы! Но Мэри права. Если договоримся с этими клиентами – получим кучу бабла от показов их рекламы. Доход пойдет и на счета компании, и на мою зарплату. Катрина совсем обнаглела, с каждым месяцем требует все больше – детям, видите ли, нужна новая одежда, обувь, дополнительные занятия и так далее, и тому подобное, – и мне уже приходится кое в чем себе отказывать. Хотел, например, заказать еще десяток рубашек с монограммой, но отложил до лучших времен. А если мы заключим контракт с этой фирмой, вполне возможно, уже в следующем месяце я получу солидную премию!

– Вот что, Мэри: если сегодня не появлюсь, скажи в студии, что я просто задержался в Сан-Диего.

– Вы не хотите, чтобы кто-то узнал, что вы болеете? – В голосе секретарши послышалось недоумение.

– Не хочу. К чему пугать тех, кто боится микробов? Просто скажи, что я еще в Калифорнии.

– Ладно, вы здесь босс… но, знаете, вообще-то люди нормально относятся к тому, что кто-то болеет и берет выходной.

«Да что ты понимаешь, Мэри? Нельзя показывать слабость, никогда нельзя! Чужую слабость люди чуют, как акулы кровь. Уступишь палец – всю руку откусят. Покажешь слабину – будут кружить вокруг тебя, как хищники, выжидая момент, чтобы наброситься и растерзать!»

– За пять лет я не взял ни единого выходного по болезни, – ответил я, – и сейчас начинать не собираюсь. Скажи в студии, что вылетаю домой сегодня и выйду на работу завтра.

Слабость снова уложила меня в постель, и я проспал большую часть дня. Проснувшись ближе к вечеру, проверил почту и обнаружил в ящике почти две тысячи новых сообщений, пришедших с момента отлета из Сан-Диего. Такова жизнь новостника! Вздохнув, я решил, что все они подождут до завтра, когда я официально вернусь в строй.

Час спустя я почувствовал, что способен наконец принять душ, побриться, переодеться в чистое. Я снова стал самим собой – и даже был готов подкрепиться. В холодильнике ничего съедобного не нашлось, так что я позвонил в доставку, заказал из соседнего ресторанчика самую простую куриную лапшу и поужинал, сидя на диване и переключаясь между двумя играми НБА. Затем рано лег спать – и наутро во вторник, слава богу, проснулся бодрым, свежим и готовым к труду.

Заехал на нашу парковку, поставил свой «Рейндж-Ровер» на любимое место, поодаль от других автомобилей – не хочу, чтобы мою машину поцарапал какой-нибудь пролетарий, – и вошел в студию, излучая энергию и уверенность в себе. – Доброе утро, Лесли, Зак, Уоррен, Террел, Элис, – громогласно поздоровался я. Когда в студию входит руководитель, это должны заметить все! Услышав мой голос, сотрудники инстинктивно подобрались, прекратили болтать друг с другом и повернулись к своим рабочим компьютерам. Приятно видеть, какое действие я оказываю на людей несколькими словами!

Мой кабинет расположен сбоку от студии и полностью застеклен; это, по правде сказать, бесит. Нужно же человеку иногда побыть вдали от чужих глаз! А тут чувствуешь себя рыбкой в аквариуме. Яйца не почешешь без того, чтобы это не заметила вся студия.

Я плюхнулся в свое просторное эргономичное кресло. Прошлогодний рождественский подарок от Билла, нашего директора, – удобное как не знаю что. Едва включил компьютер, как вошел мой помощник Хорхе.

– Ну как вам Сан-Диего? – спросил он.

Хорхе неплохой парень. Руководителя отдела новостей, на мой взгляд, из него не выйдет, не тот типаж, – но помощник он вполне приличный. Откровенно говоря, наш директор его нанял по квоте и мне попросту навязал. Когда у нас открылась вакансия, я хотел взять белого парня откуда-нибудь из провинции, но Билл настоял, что нам в руководстве нужно больше цветных.

– Отлично, просто отлично! Даже, как видишь, остался там еще на один день. А у нас тут как дела?

– Все хорошо, без происшествий. Есть несколько вопросов для обсуждения, расскажу о них позже.

Я кивнул. К 8:45 на руках у меня уже был список сюжетов, которые сегодня пойдут в эфир. Знаю, на некоторых телеканалах перед общим собранием проводят еще совещание менеджеров, но мне это всегда казалось пустой тратой времени. В конечном счете решение всегда принимает кто-то один – и вы знаете, кто! – так зачем тянуть кота за хвост, делая вид, что я жажду выслушать чужие идеи и мнения? Репортерам достаточно получить задания и идти выполнять. А о бесконечных собраниях и совещаниях, на которых я протирал штаны, пока не вошел в руководство, даже вспоминать больно. Став боссом, я все организовал так, как считаю нужным, – и вижу, что лучше и быть не может. Все говорят, что я очень эффективен. По-моему, это высочайшая похвала. Что важнее эффективности, особенно в студии новостей?

Ровно в девять мы собрались в конференц-зале: я, как всегда, во главе стола. Быстрый взгляд на прогноз погоды с нашим метеорологом, список криминальных происшествий за ночь и текущих уголовных дел от редактора новостей – и я начал раздавать задания репортерам. Коротко, ясно, без соплей.

Все, что еще произойдет сегодня в городе, будет освещено, как у нас говорится, «бегло» – роликами на полминуты, для которых достаточно оператора, а репортер не нужен. Сценарии для них набросает продюсер и разместит между основными новостями, чтобы оживить наши выпуски.

Принцип моей работы прост как дважды два. Даже удивительно, что никто еще его не запатентовал. Вот он: репортеров посылаем на места преступлений, в суды и на освещение громких новостей. Этим и заполняем выпуск, а всякую ерунду отодвигаем в конец.

Есть у нас в городе один телеканал, который старается, как они говорят, «к любой проблеме подходить серьезно». Вечная политика, «познакомьтесь с кандидатами», «поговорим о том, что означает этот референдум» и прочее бла-бла-бла. Да кому это интересно? Люди от нас хотят трех вещей: криминальной хроники, громких новостей и прогноза погоды. Ну, можно раз в три месяца рассказать какую-нибудь трогательную байку про спасение котят. Но не чаще.

Еще до четверти десятого в студии никого не осталось – все разбежались по своим заданиям, и я в очередной раз убедился, как ценят подчиненные мой решительный стиль руководства.

По утрам у нас всегда масса совещаний, поэтому скучать не приходится. Вот и в этот раз мы обсудили работу в интернете, освещение спортивных событий, мероприятия навстречу предстоящим выборам, а также вопрос о том, сколько сюжетов мы сможем посвятить Месячнику истории афроамериканцев, чтобы не обделить вниманием прочие политкорректные темы. У нас теперь каждый месяц посвящен какому-нибудь меньшинству. Бред, да и только! Но свои соображения я оставил при себе, кивал и со всем соглашался.

Еще меня ждала еженедельная встреча с Биллом. Билл, наш директор, – единственный в этом здании, кто может мной командовать. Я и сесть не успел, а он уже перешел к делу:

– С возвращением, Трент! Ну, как конференция? Узнали что-нибудь такое, чем стоит поделиться?

– Да, пожалуй, не особенно, – туманно ответил я, мучительно стараясь припомнить, о чем там вообще говорили. – Был на всех сессиях, но… знаете, у нас ведь дела идут очень недурно! Мы должны не у других учиться, а сами их учить.

– Приятно слышать. И все же наверняка там было что-то интересное? – не отставал Билл.

Я попытался извлечь из памяти программку с названиями сессий. В памяти всплыла только «психологическая безопасность» – сессия, на которую я не ходил. Смогу ли убедительно соврать? Разумеется! Чтобы Трент Маккарти да не смог!

– Больше всего меня заинтересовала сессия, посвященная психологической безопасности сотрудников, – сообщил я. – Очень важная тема для любой студии новостей.

– Согласен, тема важная. Чего уж там, ключевая. Особенно для молодого поколения репортеров, которые привыкли обращать больше внимания на свои чувства. И что же вы узнали? – поинтересовался Билл, наклоняясь вперед в своем эргономичном кресле.

– Ну… э-э… там говорили о том, почему это так важно… м-м… о стрессе и прочих этих… триггерах, о приемах, помогающих взять себя в руки, – медленно дышать или пойти размяться, в таком роде… – Звучало правдоподобно. Я покосился на Билла, пытаясь понять, купился ли он. Поразительно, но, кажется, купился!

– Замечательно! Пожалуйста, изложите в письменном виде все советы и рекомендации относительно психологической безопасности сотрудников, которые вы там получили, и пришлите мне к завтрашнему вечеру. Определенно, эти знания помогут нам улучшить работу. Я рад, что послал на эту конференцию вас.

Вот черт! Теперь придется изобретать целый список советов и рекомендаций! Ну что ж… Как говорится, спасибо Господу за «Гугл».

– Расскажите о новостниках, с которыми вы там познакомились, – продолжал Билл. – На форум действительно съехались люди со всей страны?

– О да, от Бостона до Каламазоо! – ответил я, вспомнив Дороти, стерву с непроницаемой физиономией, и хлюпика Алана.

– Рассказывали что-то любопытное о работе с новостями в разных регионах, для разной аудитории? Не знаю ничего интереснее, чем учиться у других.

– Эмм… да нет, Билл, ничего особо любопытного. Конечно, у каждого свой стиль – но, как я уже сказал, это нам стоит их учить, а не у них учиться.

– Ясно, – ответил Билл. – Что ж, перейдем к текущим делам. После обеда у меня встреча с клиентами по поводу продажи рекламного места. Хочу, чтобы вы присутствовали.

– Разумеется! – откликнулся я и пулей вылетел из его кабинета, радуясь, что аудиенция окончена. К тому же мне предстояло погуглить «психологическую безопасность сотрудников» и сварганить из того, что прочту в интернете, убедительный «пересказ» сессии, на которой я не был.

До обеда я занимался этим и еще кое-каким скучным планированием, а после обеда настало время готовиться к встрече с клиентами.

Я завернул в мужской туалет проверить, как выгляжу, пригладил волосы и поправил воротничок. На ресепшене у нас всегда стоит вазочка с мятными конфетами: по пути я взял одну и сунул в рот. Человек, у которого несет изо рта, рекламное место не продаст!

Клиенты представляли компанию по торговле матрасами, недавно открывшую в наших краях более сорока фирменных магазинов. Они жаждали рекламы, но пока не определились, какой телеканал им больше подходит, так что передо мной стояла задача их очаровать и заманить. Когда я вошел в конференц-зал, они вместе с Биллом стояли у окна и любовались видом на центр города.

– А вот и наш руководитель студии новостей! – объявил Билл.

Я включил фирменную улыбку на максимум и двинулся к ним, на ходу протягивая руку и громко говоря:

– Трент Маккарти, счастлив с вами познакомиться!

Мы все расселись за овальным столом с прозрачной столешницей. Билл нажал на кнопку; на стене перед нами развернулся экран, и началась видеопрезентация. На видео под звуки рождественского гимна в исполнении местной группы сменяли друг друга виды Атланты и кадры из репортажей нашего канала, сделанные лучшими операторами. Тут и там ненавязчиво виднелись в кадре микрофоны с нашим логотипом. Музыка звучала все громче – и наконец, вместе со словами: «…Ибо дом там, где сердце…», на экране появилась огромная надпись: «ЭН-БИ-СИ‑6, АТЛАНТА». Я заметил, что одна из наших продажниц утирает слезу.

– Каждый раз так за душу берет! – заметила она, шмыгнув носом. Соседка протянула ей носовой платок.

– Добро пожаловать в наш чудесный город и на Эн-би-си-шесть! – широко раскинув руки, заговорил Билл. – Счастливы узнать, что по всему нашему мегаполису открываются ваши «Мегаматрасы»! Скажите, как мы можем помочь донести информацию о вас до нашей аудитории?

Начался разговор о том, сколько разнообразной продукции предлагают «Мегаматрасы». Компания хотела бы разместить свою рекламу на разных телеканалах, однако больше всего средств планировала вложить в канал, наиболее соответствующий ее ценностям. Тут Билл повернулся ко мне.

– Трент у нас отвечает за все, что происходит в новостной студии, так что о ценностях лучше всего говорить с ним. Кстати, он только что побывал на конференции в Сан-Диего и сейчас готовит для меня список рекомендаций, как поддерживать психологически безопасную обстановку в рабочем коллективе.

Что ж, еще один тест на умение складно и убедительно врать! Совсем как тот случай в колледже, когда преподаватель потребовал с меня реферат на две тысячи слов, а я вывернулся, повторив одно и то же несколько раз разными словами. Еще все мы использовали трюк со шрифтами – выбирали шрифт покрупнее, чтобы работа выглядела объемнее, – но на этом преподаватели нас ловили. Везло счастливчикам, умеющим складно болтать обо всем и ни о чем… думаю, излишне уточнять, что первым из них был я.

– Ценности «Мегаматрасов» идеально сочетаются с характером нашего бренда, – начал я – и сразу заметил одобрительный кивок Билла. – Превыше всего мы ценим комфорт и безопасность наших зрителей. Истории, которые мы рассказываем, важны для горожан, поскольку они хотят чувствовать себя в безопасности. Мы сообщаем, что плохих парней поймали и посадили за решетку – и молодая мать, укладывая маленького Джонни спать на мегаматрас, знает, что теперь может не тревожиться о сыне. Мы рассказываем о громких делах, описывая все стадии судебного процесса, чтобы зрители, оставаясь дома, ничего не пропустили. Наши журналисты-расследователи работают для вас! Если где-то творится зло, мы его разоблачим. Если какой-то препарат из вашей аптечки способен вас убить, мы выведем его производителей на чистую воду. В нашем городе нет другого телеканала, который так трудился бы ради того, чтобы вы и ваша семья спокойно спали по ночам. Второй канал? Да они вообще не говорят о преступлениях. Восьмой? Попробуйте его посмотреть, там сплошная политика. И кстати сказать, они совсем не беспристрастны. Попробуйте другие каналы – и, гарантирую, вы вернетесь к Шестому. Мы – мегавыбор для «Мегаматрасов»!

И я сверкнул улыбкой, гордясь собой, как гордится олимпийский гимнаст, выполнив все трюки и благополучно приземлившись на мат.

– Замечательно, Трент! Какое чудесное описание! – воскликнула одна клиентка. – А расскажите, как вы заботитесь о психологической безопасности своих сотрудников?

Да что ж их всех заклинило на психологической безопасности, будь она неладна?! Я попытался вспомнить случаи, когда утешал или ободрял подчиненных, но, как назло, в голову лезло совсем другое. Только на прошлой неделе продюсер попросила отгул, сказав, что хочет побыть с сыном, у которого психологические проблемы, – а я над ней посмеялся. «Он же у вас уже студент! – сказал я. – И что, до сих пор не может обойтись без мамочки?» А еще раньше, когда местная психотерапевтическая ассоциация предложила провести у нас на студии день осведомленности о психическом здоровье, – я их послал, сказав, что все это ерунда на постном масле. Однако надо же что-то ответить! Единственное, что вспоминалось полезного, – разговор за столом с Аланом и Дороти.

– Мы ценим мнение каждого в студии. У нас демократия, а не диктатура – и, мне кажется, это дает важный посыл. Каждый знает, что может прийти со своими проблемами ко мне. Моя дверь широко открыта, и в буквальном, и в переносном смысле. Психическое здоровье почти так же важно, как и физическое. Все начинается тут…

И я постучал себя по лбу, чувствуя, что поймал нужную волну.

– Лишь бы здесь и здесь, – и я похлопал себя по груди слева, – все было в порядке – остальное приложится!

– Прекрасно, просто прекрасно! – повторила женщина из «Мегаматрасов». Я прямо ощутил, как распускаются перья в хвосте.

– Еще для нас очень важно расовое разнообразие, – заметил мужчина с ней рядом. – Можете рассказать, как у вас с этим?

Продажники заговорили о том, что более половины их отдела составляют женщины и цветные. Билл поведал об обязательном ежегодном тренинге под названием «Равенство, разнообразие, инклюзивность». Не выношу эти видео, которые нас заставляют смотреть! Признаюсь, на последнем тренинге я сжульничал: когда по окончании видео нам пришлось отвечать на вопросы, сказал, что был «слишком занят работой», и попросил Хорхе мне помочь.

Наконец Билл повернулся ко мне.

– Трент, расскажите о расовом разнообразии в нашей студии новостей.

– Расовое разнообразие… о, разумеется, такая актуальная тема! – И я вытащил из шляпы очередного фирменного кролика: рассказал о Хорхе, о прочих наших цветных сотрудниках, а в заключение добавил: – А посмотрите на нас в эфире: прямо как в ООН!

И громко рассмеялся. Но остальные, самое большее, выдавили нервные смешки. Что такое? Неполиткорректная шутка? Да что же вообще можно говорить в наше время, если уже и с ООН сравнивать нельзя?

– А теперь Трент устроит вам экскурсию по студии новостей, – предложил Билл. – Всегда интересно посмотреть, как творится волшебство, верно? Я буду у себя в кабинете, а потом снова к вам подойду.

Все мы толпой вышли в коридор. Таких «экскурсий» я за годы работы провел уже сотни и прекрасно понимал, что заинтересует гостей. Нашу блистательную студию оставлю напоследок. Сперва проведу их по кулуарам, познакомлю с парой телеведущих, которых они видят на экранах каждый день. Зрители всегда от этого в восторге!

Для начала я подвел их к Ли, ведущей наших пяти-, шести- и одиннадцатичасовых новостей, и представил друг другу. Ли – настоящая профи, без слов поняла, что от нее требуется: тут же очаровала их историей о том, как ее сестра купила себе матрас в «Мегаматрасах», и это оказался лучший матрас в ее жизни. Не знаю, правда или нет, да и какая разница? Главное, чтобы сработало.

В этот момент ожил смартфон у меня в кармане. Он не звонил: непривычный звук походил на сигнал какого-то приложения, которым не слишком часто пользуешься. Я украдкой вытащил телефон и взглянул на экран. Тревожный сигнал подавала камера у входной двери. Район у меня приличный, так что эта штука включается очень редко. Никто меня не беспокоит, а что до курьеров – я не из тех, кто все заказывает на «Амазоне».

Но теперь приложение било тревогу: возле моего дома посторонние! Отойдя на пару шагов от рабочего места Ли, я развернул картинку на весь экран – и не сразу поверил своим глазам.

В дверь ко мне колотили двое полицейских.

Ли бросила на меня взгляд. Я молча указал на телефон, жестами и мимикой показывая: у меня срочное дело, пусть придержит гостей, пока не разберусь. Телеведущие умеют улавливать намеки: Ли тут же перешла к новой истории. Гости слушали как завороженные – а я тем временем бросился к себе в кабинет.

Офицеры отчаянно колотили в дверь. И звали меня по имени.

– Откройте, полиция!

Какого черта там творится? Это зрелище так меня поразило, что я даже не понимал, как реагировать. Надо делать вид, что все в порядке… и в то же время – надо попасть домой. Сейчас же. Пока эти двое не вышибли мне дверь, в прямом смысле.

Ли повела гостей из «Мегаматраса» знакомиться с другими ведущими. Умница! Непременно угощу ее пивом. Мы с ней старые друзья. Как-то раз переспали по пьяни после корпоратива… или даже не один раз… впрочем, это давняя история. А вообще-то мы дружим. Она доверяет мне, я доверяю ей. И всегда выручаем друг дружку.

Телефон Ли держала при себе, так что я торопливо написал ей сообщение:

У меня форс-мажор. Сделай доброе дело, закончи экскурсию без меня. Расскажи им, как мы делаем новости, а за меня извинись. Нам очень нужны эти клиенты!

Ли скользнула взглядом к моему офису и едва заметно кивнула. Я кивнул в ответ, схватил с крючка свой плащ и пулей бросился на парковку.

Мой дом в пяти минутах езды от работы. Поэтому я его и выбрал. По дороге не сводил глаз с приложения камеры – и видел, что полицейские перестали стучать в дверь и теперь заглядывали в окна. Ясно было, что это какое-то нелепое недоразумение. Я с этим разберусь – и, может быть, даже успею вернуться прежде, чем Билл заметит, что я отлучался.

Вынырнув из-за угла, я увидел полицейских своими глазами: они шли к своей машине. Я затормозил на парковке и выскочил из «Рейндж-Ровера» с криком:

– Эй, что происходит? Я здесь живу!

– Вы Трент Маккарти? – спросил один офицер, лысый как коленка, но с густой бородой, из-за которой казалось, что волосы у него как будто стекли с головы.

– Да, а вы что здесь делаете? – отозвался я. – Какого черта здесь творится?

– Будьте добры, сэр, подойдите сюда, – обратился ко мне второй офицер, азиат небольшого роста, но с удивительно громким голосом. – Выньте руки из карманов и поднимите вверх.

– Да что за…

– Сэр, поднимите руки!

Я с беспокойством огляделся вокруг – не смотрят ли соседи. Что об этом скажут на ближайшем собрании домовладельцев?

Офицер Борода подошел вплотную и принялся меня охлопывать. Не найдя ничего, кроме ключей и бумажника, удовлетворенно отступил и кивнул офицеру Глубокая глотка, который шагнул вперед.

– Сэр, мы получили звонок в службу девять-один-один от неравнодушного гражданина, заявившего, что в этом доме находится в опасности женщина.

– Что-о-о-о?! Кто позвонил на девять-один-один? И кто в опасности? – Я не знал, что и думать. Опять Катрина и какие-то ее фокусы? – Понятия не имею, о чем вы говорите! Я был на работе – и вдруг получаю от «умной камеры» сообщение, что кто-то ломится ко мне в дверь!

– Сэр, мы проверяем информацию, поступившую диспетчеру службы спасения. Скажите, в этом доме сейчас кто-нибудь есть?

– Нет, никого. Я живу один.

Офицер Борода указал на входную дверь.

– Не возражаете, если мы зайдем и осмотрим дом?

– Пожалуйста, смотрите все что хотите! – отозвался я. – Но там никого нет. Не представляю, как такое могло произойти. Вы уверены, что не перепутали адрес?

– Этот адрес получил диспетчер по телефону.

Я уверенно подошел к двери и отпер ее ключом.

– Заходите, не стесняйтесь, – пригласил я. – Обыщите каждый уголок! Сами увидите, что здесь ни души. Если это проделки моей бывшей жены… – Тут я остановился.

– Вы разведены?

Я смерил его свирепым взглядом. А как он думает? Человек упоминает «бывшую жену»: что это еще может означать? Однако ругаться с полицией – не слишком хорошая идея, так что я коротко ответил:

– Разведен.

Офицеры начали обшаривать квартиру: открывали стенные шкафы, заглядывали под диваны. Я показал им спальни, свой кабинет, уборные, столовую. Закончили мы там же, где и начали.

– Видите? – удовлетворенно сказал я. – Ни души! Вам, ребята, просто кто-то подсунул неверный адрес. Теперь отпустите меня на работу?

– Ждите здесь, – приказал офицер Глубокая глотка и вышел на улицу, к патрульной машине. Офицер Борода остался со мной в гостиной. Через окно я видел, как Глубокая глотка с кем-то разговаривает по рации. Борода попытался завязать со мной беседу.

– А чем вы занимаетесь, сэр?

– Руковожу студией новостей на Шестом канале. Под началом у меня больше ста пятидесяти человек, – сообщил я. – И с вашим шефом хорошо знаком. Как раз на прошлой неделе брали у него комментарий для одного сюжета.

– А, так это были вы? Тот репортаж о полицейской баскетбольной команде? Отлично вышло!

– Еще бы! – ответил я. – Так можно идти? Мне из-за вас пришлось прервать важные переговоры.

– Через минуту вас отпустим, сэр, – пообещал Борода.

Тем временем Глубокая глотка вышел из машины и показал нам в окно поднятый большой палец.

– Вот и все, можете идти. Прошу прощения за беспокойство, сэр. Сами понимаете: раз поступил звонок на девять-один-один, мы обязаны проверить.

– Вы уж позаботьтесь, чтобы больше такая путаница не повторялась. Иначе отправлю нашу команду журналистских расследований разобраться, как вы работаете с сигналами от населения!

– Уверен, произошло недоразумение, – сухо ответил Борода и вышел из гостиной. Я вышел следом и запер за ним входную дверь.

Полицейские сели в патрульную машину и укатили. Проводив их взглядом, я глубоко вздохнул.

Ну и что это было? Я снова огляделся, опасаясь наткнуться взглядом на любопытных соседей, – но вокруг не было ни души, и меня охватило облегчение. Однако пора бежать на работу! Я ведь даже не сказал Биллу, что отлучусь.

Прыгнув в «Рейндж-Ровер» и на всех парах летя в офис, я на ходу придумывал объяснение – на случай, если оно понадобится. Что-нибудь такое, чтобы выглядеть героем.

Снова оказавшись на парковке, бегом вбежал в здание через заднюю дверь и бросился в студию новостей. Ли сидела на своем месте, но гостей из «Мегаматраса» видно не было. Я быстрым шагом подошел к Ли и, склонившись над ее столом, прошептал:

– Где они?

Она была так близко, что я чувствовал запах ее лака для волос и блеска для губ с ягодной отдушкой.

– В кабинете у Билла, уже прощаются, – прошептала она в ответ.

– Спасибо, ты потрясающая! – И я похлопал ее по плечу.

– Все так говорят, – с улыбкой ответила она.

Нужно было хоть проводить гостей как следует, так что я снова направился в кабинет Билла. К счастью, все были еще здесь: Билл показывал им свитер Уэйна Гретцки в рамке на стене.

– Прошу прощения, мне, право, очень неловко, – обратился я к гостям. – Я получил сообщение от нашего репортера. Она сейчас на задании, и прямо там у нее случился… м-м… психологический кризис, так что я бросился ей на помощь. Вот так мы работаем, так заботимся о своих сотрудниках!

– Невероятно! – с восхищением проговорила женщина из «Мегаматрасов». Ее коллеги дружно закивали, а она добавила: – Всем бы таких начальников, как вы!

Все пожали друг другу руки, мы пожелали гостям всего доброго, и помощница Билла вышла проводить их до дверей.

– Ну как? – спросил я. – Как считаете, они у нас в кармане?

– Думаю, мы произвели хорошее впечатление, – ответил Билл. – Кстати, а у кого там случился кризис?

Ну вот, теперь придется врать начальнику в лицо. Приятного мало, но что остается? Я выбрал самую молоденькую и хрупкую из наших девочек, Ханну: у нее все время такой вид, словно вот-вот разрыдается. – У Ханны. Но теперь все хорошо, она пришла в норму.

– Замечательно, Трент! Вы в самом деле прекрасный руководитель, – ответил Билл.

Выходя из его кабинета, я чувствовал себя, как всегда, на вершине мира. И могло ли быть иначе? Кто здесь победитель? Трент Маккарти!