Неделя после полета

Мы вышли из самолета и направились к автобусу. Я открыл «Убер» и вбил роковой адрес: Хорайзон-Лейн, 4240. Дом оказался в двадцати минутах езды от аэропорта. Такси мы дожидались в терминале.

Люси взглянула на свой телефон и отошла, чтобы принять звонок. Переговорив с кем-то, вернулась ко мне, попыталась заговорить, но не смогла издать ни звука. По спине у меня побежали мурашки.

– Что, Люси? Что такое?

Все еще не говоря ни слова, она жестом попросила меня сесть. Я присел, не сводя глаз с ее лица.

– Роберт… – с трудом выговорила она наконец. – Звонил Дейв. С ним связался знакомый, руководитель телеканала из Атланты. В новостном сообществе ходят разговоры о том, что новостник из Атланты по имени Трент попал в тюрьму. За что-то ужасное. И знакомый Дейва слышал, что в этом замешан еще один человек из этой же сферы – женщина.

Глаза у Люси были полны слез. Я почувствовал, что и сам вот-вот разревусь. Попал в тюрьму? Звучит серьезно: это точно не про фальшивое похищение.

Я сглотнул и уставился в пол. Вокруг шумел многолюдный аэропорт. Слышался гул голосов, где-то плакал ребенок, громко радовалась встрече влюбленная пара, беспрерывно кружились с механическим урчанием багажные ленты, и механический женский голос из динамиков направлял прилетевших последним рейсом к конвейеру направо.

– Что ж, Роберт, – сказала наконец Люси. – Надо выяснить все до конца. Я все равно не поверю, пока не получу доказательств. И потом, друг Дейва не знает, как звали жертву. Так что едем на Хорайзон-Лейн.

Словно в каком-то трансе, я встал и пошел за ней следом. До приезда такси оставалось еще две минуты, так что мы вышли на тротуар и молча ждали. По счастью, водитель был молчалив, серьезен и не включал музыку. Вот и хорошо. Полное молчание – то, что нам сейчас нужно. Уже подъезжая, водитель все же заговорил:

– Тут полно копов – ни проехать, ни пройти. Я остановлюсь, не доезжая пары домов.

– Хорошо, – ответила Люси. Она взяла на себя руководство нашим путешествием, и я был этому только рад. Сам я после выхода из аэропорта не произнес ни слова.

Выйдя, мы обнаружили, что улица перегорожена двумя полицейскими машинами, а рядом стоит, переговариваясь вполголоса, кучка соседей. Мы поставили сумки на землю и остановились, пытаясь оценить то, что предстало нашим глазам.

В глубине квартала было сложно что-то разглядеть, однако я вытянул шею – и, кажется, увидел крышу аккуратного белого домика, очень похожего на тот, о котором писала мне Стеф. В этом квартале явно обитали люди состоятельные: много современных зданий, просторных и светлых, вдоль тротуара припаркованы дорогие внедорожники. Кусты аккуратно подстрижены, на некоторых лужайках перед домами разбиты клумбы. Рядом с нами стояли три женщины, на вид лет семидесяти; я услышал их разговор.

– Говорят, он какая-то большая шишка на местном телевидении, – громким шепотом сообщила одна.

– Значит, его по телевизору показывают? – спросила другая. – Скандал-то какой!

– А знаете, что я слышала? – вступила третья. – То ли они там вдвоем обкололись и она умерла от передоза, то ли он стал ее в шутку душить в постели и случайно до смерти придушил. Вся улица об этом говорит!

«Вся улица»? А эти божьи одуванчики и рады повторять! Я с усилием оторвал взгляд от старух, напомнив себе, что сворачивать их морщинистые шеи вовсе не обязательно. Они ничего не знают о Стеф. Откуда им знать, что она никогда не стала бы принимать наркотики или играть в сексуальные игры с человеком, которого едва знает?

Или… а что, если стала бы? Строго говоря, что мы знаем о своих соседях?.. Нет, нет, это невозможно! Только не моя Стеф!

К нам подошел мужчина с пуделем на руках, с ног до головы одетый в пурпурное, как будто косплеил Принца.

– Ка-ароче, – заговорил он, по-южному растягивая слова, – через полчаса тут будет пресс-конференция. Проведут ее перед домом, и зрителям разрешат снимать на телефоны. Мы с Пу-Пу обязательно все застримим, верно, Пу-Пу?

Он чмокнул пуделя в макушку и помахал в сторону «зрителей» его лапой. Собака возлежала у него на руках с тупым и высокомерным видом. «Принц» повернулся к нам, бросил взгляд на наши сумки.

– А вы не местные?

– Нет, только что прилетели, – ответила Люси.

– И сразу сюда? Господи, детка, неужто поинтереснее достопримечательностей не нашли? Съездите хоть в Олимпийский парк, посмотрите, сколько народных денег вбухали в это убожество!

Мне наконец удалось заговорить.

– Мы просто хотим узнать, что здесь произошло, – объяснил я, и парень с пуделем вздернул брови.

– А кто же не хочет, сладенький? Все мы этого хотим! У нас тут, знаете ли, не каждый день случаются убийства. Я присматриваю за тем, что творится в нашем квартале, и фотографирую посторонних. У меня есть приятель в по-по – это полиция, не путайте с моей девочкой Пу-Пу… – И он погладил собаку по курчавой макушке. – …и знаете, что он мне сказал? Тела пока не нашли, но обнаружили кучу улик, указывающих на то, что здесь кто-то умер. Ну, знаете, волосы, кровь, биологические следы. А кроме этого, вроде бы телефон и еще какое-то барахло на заднем дворе. Так что хозяин дома теперь в глубокой жо-жо, верно, Пу-Пу?

Он помахал нам рукой и повернулся, живописно взмахнув полами пурпурного дождевика.

– Ладно, мы с Пу-Пу пошли домой, будем смотреть пресс-конференцию оттуда. Всем хорошего дня!

«Хорошего»? В этот миг я не сомневался, что ни единого хорошего дня в моей жизни больше не будет.

– Идемте сядем где-нибудь и посмотрим пресс-конференцию, – предложила Люси. – Найдем какую-нибудь кофейню.

Одна из старух-сплетниц, услышав, вклинилась в наш разговор:

– Кофейня здесь совсем недалеко, вниз по улице и направо! Называется «Персики и сливки». Там подают отличный латте. А видели бы вы, какие у них фирменные кружки!

Тут меня словно ударило. Да ведь это та самая кофейня, где Стеф была с Трентом, откуда прислала мне фото пары кружек латте!

– Да, идемте, – сказал я и схватил Люси за руку, сжав так крепко, что она даже вздрогнула. Побывать там, где была Стеф, увидеть то, что видела она, посмотреть на Атланту ее глазами… Быстрым шагом мы удалились от места происшествия.

Едва войдя, увидев темно-коричневые столы и цветастые кружки, разрисованные персиками, я понял: да, это то самое место! Стеф сфотографировала столик у окна: вот этот столик, и он не занят. Мне казалось, что она сама позвала меня сюда.

– Сюда, – показал я. – Давайте сядем здесь.

Я опустился на стул, где, должно быть, сидела она, когда снимала кружки; Люси заняла место Трента. Я несколько раз провел ладонями по столешнице, просто чтобы почувствовать то же, что чувствовала Стеф.

Люси снова взяла инициативу на себя – подошла к стойке и заказала два черных кофе. Достав из дорожной сумки ноутбук, нашла в интернете один из местных телеканалов, чтобы посмотреть стрим с пресс-конференции.

Пока трансляция не началась, мы пили кофе и ждали, молча уставившись в экран. Я отчаянно надеялся, что выйдет шеф полиции Атланты и скажет: произошла чудовищная ошибка, на самом деле ничего страшного не случилось, просим прощения, расходитесь по домам. Или пусть хотя бы скажет, что жертва преступления – совсем другой, незнакомый человек! Если я услышу с экрана имя Стеф, то, наверное, упаду и умру прямо здесь, в кофейне.

Я наклонился вперед и словно приклеился взглядом к ноутбуку. На импровизированную трибуну, уставленную микрофонами, поднялся мускулистый чернокожий в очках и шляпе начальника полиции. Прочистил горло.

– Добрый день, я шеф Ньюман, руководитель полиции города Атланта. Я поделюсь с вами всем, чем смогу, но предупрежу сразу: идет расследование, и отвечать на вопросы я не стану. Вчера вечером полицейский патруль был направлен в здание у меня за спиной после звонка на 911: звонивший утверждал, что человеку, находящемуся в этом доме, угрожает опасность. Полиция вошла в дом. Было найдено достаточно улик, позволяющих отправить Трента Дж. Маккарти, пятидесяти двух лет, сотрудника телеканала Эн-би-си-шесть, под арест по подозрению в двух убийствах. Имена жертв мы пока не оглашаем. Еще раз повторю: идет расследование, и мы будем делиться с вами новой информацией.

Он хотел сойти с трибуны, но репортеры начали выкрикивать вопросы:

– Шеф, шеф, что еще вам известно?

– Шеф Ньюман, Трент Маккарти женат?

– Шеф, вы нашли тела?

Шеф полиции обернулся на ходу и нахмурился.

– Я же сказал: никаких вопросов! Пресс-конференция окончена.

Люси медленно закрыла ноутбук и повернулась ко мне. Оба мы не сказали ни слова – да и что тут говорить? Имена жертв полиция не оглашала, но одно имя было нам уже известно. Нам обоим. Я уронил голову на руки. Даже если изначально Стеф хотела разыграть с помощью этого Трента фальшивое похищение – как видно, дальше что-то пошло не так. Страшно не так.