Но тут я чувствую, как Эмбер так и подпрыгивает от возбуждения, и напоминаю себе: что бы ни ждало впереди, я справлюсь, ради неё.

Мы едем до самого края поляны и останавливаемся у группы больших зданий, похожих на ангары. В туманном утреннем свете суетятся люди: перетаскивают снаряжение между машинами, проверяют камеры. Их уверенные движения говорят о том, что они проделывали это сотни раз, и это немного успокаивает. Совсем чуть-чуть.

Когда водитель открывает боковую дверь, Эмбер буквально вылетает наружу, а я выхожу следом, более степенно, чувствуя за спиной присутствие Зандера и Гейба. Теперь, когда мы здесь и приключение неизбежно, адреналин начинает разливаться по венам. Вопреки всему, мне хочется познакомиться с Райконом Хоком — жаль только, что мамы нет рядом.

Но это желание из разряда несбыточных.

Даже присутствие отчима было бы утешением и куда более реалистичным желанием, но Джерри лишь буркнул быстрое «Береги себя» после того, как подписал бумаги об отказе от претензий, и это было последнее, что я от него видела перед вылетом в Сидней. Полгода назад я усвоила, что на него нельзя рассчитывать в трудную минуту, но это не мешает мне чувствовать обиду.

— Зомби-Чарли, ты проснулась?

Я отпрянула, когда Эмбер замахала рукой у меня перед лицом, едва не задев нос.

— Если и нет, то теперь точно да, — отвечаю я. — Но можешь и дальше говорить мне, что я сплю и всё это сон. Скорее кошмар, — добавляю я про себя.

Эмбер берет меня под руку, и мы идем за водителем к ближайшему ангару. Его строгий костюм резко контрастирует с походной одеждой всех окружающих.

— Это и есть сон, — говорит Эмбер под хруст инея на траве. — Тот, что случается наяву. — Она сжимает мою руку. — Ты так круто проведешь время! Я тебе так завидую!

Я прикусываю язык, готовая съязвить, потому что знаю — она говорит правду. Она бы в мгновение ока поменялась со мной местами, и я бы с радостью ей это позволила.

— Сюда, пожалуйста, — говорит водитель, открывая дверь в боковой части здания. Мы оказываемся в небольшом пыльном офисе. — Мисс Куинн сейчас подойдет.

Мужчина исчезает, оставляя нас четверых в одиночестве буквально на три секунды. Дверь снова открывается, и входит женщина. Крепкого телосложения, с короткими рыжеватыми волосами; и на её пуховом жилете, и на шапке красуется летящий ястреб — логотип всей линии снаряжения Хока.

— Габриэль, очень рада личному знакомству, — говорит она с легким южноафриканским акцентом, протягивая Гейбу руку, а затем представляется остальным: — Я Скарлетт Куинн, исполнительный продюсер «Дикого мира Хока». Мы счастливы, что вы с нами.

— Мы счастливы не меньше, — с улыбкой отвечает Гейб.

Мне стоит огромных усилий промолчать, ведь не ему придется обходиться без элементарных удобств следующие несколько дней. Я совершаю ошибку, взглянув на Зандера, и обнаруживаю, что он уже наблюдает за мной. В его неестественно синих глазах пляшут искорки — он читает меня как открытую книгу.

— Райкон будет через пару минут, — говорит Скарлетт, подходя к столу и вытирая его рукавом. — Когда он придет, мы запишем пару фраз, сделаем несколько фото. Мы ограничены во времени, так что всё будет быстро. — Она подмигивает нам с Зандером. — Не волнуйтесь, скоро вы уже будете на природе, начнете свое приключение.

Слово «природа» отдается эхом в моих ушах со всем своим пугающим смыслом. Я напоминаю себе: для рейтингов шоу будет плохо, если кто-то из нас погибнет, да и команда Хока слишком опытна, чтобы допустить подобное. Однако моя уверенность дает трещину, когда Скарлетт кладет на стол планшет и заявляет:

— Пора подписывать смертный приговор.

Эмбер рядом со мной поперхнулась. Не могу понять, это смех или… нет, определенно смех.

— Мне не исполнится восемнадцать до следующего месяца, — говорю я, когда Скарлетт пододвигает планшет ко мне. — Мой отчим уже подписал ваши формы.

— Тебе всё равно нужно подтвердить согласие на съемку и на публичное использование материалов, — объясняет Скарлетт. — Тебе тоже, Зандер.

Он смотрит на Гейба, словно ожидая возражений, но агент лишь кивает:

— Я уже всё прочитал и внес необходимые правки. Можешь подписывать.

Жаль, что мне некому это сказать. Когда я открываю цифровой документ, мне приходится листать, листать и листать, пока я не добираюсь до последней страницы, где Джерри уже заполнил графу опекуна, а место для моей подписи пустует.

— Я буду читать это вечность, — говорю я. — Как минимум три года. — Я преувеличиваю, но не сильно.

— К сожалению, у нас нет столько времени, — замечает Скарлетт, глядя в окно на подъезжающий большой черный внедорожник. — Райкон приехал, а он любит, когда всё движется быстро.

— Да хоть король Англии, — отрезаю я, скрестив руки на груди. — Я не дура, чтобы подписывать что-то, не прочитав.

— Чарли, уверяю тебя, всё в порядке, — примирительно говорит Гейб. — Я всё внимательно изучил и…

— Без обид, — прерываю я его, — но вы не мой агент. Возможно, вы печетесь об интересах Зандера, но я, может, сейчас подписываю отказ от своего первенца.

Скарлетт смеется:

— Обещаю, нам не нужны ваши дети, ни первые, ни какие-либо еще. — Её взгляд смягчается. — Правильно делаешь, что осторожничаешь, но неужели ты думаешь, что твой отчим не проверил бы всё досконально? — Она указывает на имя Джерри, и я понимаю, что она права. Его мать была юристом, так что он знает толк в контрактах и не подписал бы ни слова, не изучив его под лупой.

Эмбер придвигается ближе, словно готовая поддержать мой бунт, и одно это придает мне смелости пробормотать: «Ладно», прежде чем я с размахом ставлю автограф.

— Твоя очередь, Зан, — говорит Гейб.

На лбу Зандера пролегает складка, пока он повторяет мои действия — листает, листает, листает, — но, в конце концов, тоже подписывается.

— Чудесно, — говорит Скарлетт, забирая планшет. — А теперь пойдемте знакомиться с Райконом.

В животе начинают порхать бабочки, когда мы выходим за ней на свежий утренний воздух. Мое волнение кажется странным — я ведь не фанатка Хока, но потом я осознаю: за нервами скрывается глубокая боль от того, что я стою так близко к человеку, ради встречи с которым моя мама отдала бы всё на свете.

Я сглатываю и отгоняю эту мысль, пряча её поглубже вместе со всеми эмоциями, которые я заперла в себе за последние полгода.

— Я так взволнована, что почти не могу дышать, — шепчет Эмбер, когда мы подходим ко второму ангару, где кипит основная жизнь.

— Ты, я так понимаю, фанатка Хока? — спрашивает Зандер, подстраиваясь под наш шаг.

— Не переживай. — Эмбер ухмыляется ему. — Ты всё равно мой любимчик.

Его глаза сияют, когда он ловит мой взгляд.

— Ну, хоть кто-то меня любит.

— У тебя и так нет отбоя от обожателей, — вставляю я. — Один человек, не падающий к твоим ногам — это даже полезно. Держит твое эго в узде.

— Хочешь сказать, я должен тебя поблагодарить?

— Нет. — Я усмехаюсь. — Но всегда пожалуйста.

И тут, пока мы смотрим друг на друга, срабатывает вспышка.

— Великолепно, мои сладенькие! — выкрикивает мужчина с камерой. Я зажмуриваюсь, пытаясь проморгаться от зайчиков. Он стройный, с волнистыми каштановыми волосами, и я мгновенно начинаю завидовать его умению подводить глаза. — А теперь еще раз, но на этот раз улыбнитесь друг другу.

— Дай нам минуту, Олли, — прерывает его Скарлетт. — Сначала они должны познакомиться с Райконом. А потом они в твоем распоряжении.

Фотограф — Олли — кивает, но продолжает делать случайные снимки, пока мы заходим внутрь. Здание напоминает самолетный ангар, но самолетов тут нет, только небольшой парк внедорожников с логотипом ястреба на бортах.

Очередная вспышка камеры Олли заставляет меня невольно поежиться. Я осознаю: это будет моей жизнью следующие четыре дня, каждый мой шаг под запись. Будут моменты, когда от физической нагрузки я буду красной и потной, моменты, когда мои слова без фильтра могут быть истолкованы неверно, ракурсы, показывающие все недостатки кожи без макияжа и…

— Райкон! Мы здесь! — зовет Скарлетт через весь ангар, вырывая меня из внутреннего пике.

Я глубоко вздыхаю и напоминаю себе: даже если я опозорюсь на весь мир, это будет далеко не самое худшее, что случалось в моей жизни. А когда Эмбер станет кинозвездой благодаря возможностям, которые создаст для неё Зандер, она сможет оплатить мне любую терапию после этой поездки.

Решив не зацикливаться на будущем, я наблюдаю, как легенда выживания отделяется от группы людей, грузящих снаряжение в машину, и направляется к нам.

Райкон Хок в жизни впечатляет еще больше, чем на экране. Моя мама когда-то описывала его как «воплощение мужественности», и я вижу почему. Рост прилично за метр восемьдесят, смуглая кожа и темные волосы, легкая улыбка в аккуратно подстриженной бороде — Хок буквально излучает тепло и доброту. Но мышцы на его руках и плечах напоминают о том, как долго он занимается этим тяжелым делом, начиная еще с тех лет, когда он был рейнджером в парке. Глядя на него вживую, я чувствую, как остатки страха испаряется, в его присутствии невозможно не чувствовать себя в безопасности.

— А вот и мои VIP-гости, — говорит Хок, подходя к нам.

— Райк, это Зандер Рун и Чарли Харт, — представляет нас Скарлетт.

— Зандер, обожаю твои работы, — говорит Хок, пожимая руку актеру.

— Это взаимно. — Зандер кажется почти смущенным похвалой Хока, хотя, скорее всего, я просто напридумывала себе эту «скромную» реакцию.

— И Чарли, очень приятно, — обращается Хок ко мне.

— Взаимно, — отвечаю я и добавляю, довольно глупо: — Вы выше, чем я думала.

Улыбка Хока становится шире.

— Мой отец всегда говорил: «Ешь зелень, если хочешь вырасти большим и сильным». Похоже, он был прав.

Прежде чем я успею сказать еще какую-нибудь глупость, например, о том, что в период взросления он, должно быть, питался исключительно листьями салата, Скарлетт, к счастью, продолжает знакомство.

— А это агент Зандера, Гэбриэль, и лучшая подруга Чарли, Эмбер.

Хок пожимает руки обоим, задерживая руку Эмбер дольше всех, но только потому, что она вцепилась в него мертвой хваткой и выдохнула: «Я вас чертовски обожаю».

Хок смеется и накрывает её ладонь своей.

— Это очень мило. Всегда приятно встретить фаната.

Я придвигаюсь поближе к Эмбер на случай, если мне придется ловить её, когда она превратится в лужицу у наших ног.

— Райкон, мы очень благодарны, что вы согласились на этот конкурс в такие короткие сроки, — говорит Гейб.

Специалист по выживанию отмахивается от благодарности.

— Пустяки. Я и так планировал снимать этот эпизод здесь, так что моей команде нужно было лишь внести пару корректировок для гостя. Или гостей, в данном случае. — Он подмигивает мне, и я гадаю, не придется ли уже Эмбер ловить меня. Легко понять, почему мама была от него в восторге. В нем есть что-то бесконечно обаятельное — от красивых черт лица и канадского акцента до общей атлетичности.

— Как бы мне ни хотелось узнать вас всех получше, особенно вас двоих, — Хок указывает на нас с Зандером, — нам нужно скоро выдвигаться, чтобы максимально использовать световой день.

— Райк, не забудь, нам нужны фото и…

Скарлетт прерывают — кто-то зовет Хока. Он бросает взгляд вглубь ангара, кивает кому-то и, повернувшись к нам, говорит:

— Мы можем выделить десять минут на промо, когда они переоденутся. Этого хватит?

Скарлетт смотрит на Олли, который всё это время тайком делал снимки.

— Я справлюсь, — говорит фотограф.

Хок хлопает Олли по плечу.

— Молодец. — Вежливо кивнув нам остальным, он добавляет: — Скоро увидимся, — и решительно уходит.

Скарлетт тут же ведет нас к столу, уставленному снаряжением для выживания. От некоторых вещей — вроде альпинистских крюков и карабинов — у меня на коже выступает холодный пот. Скарлетт, впрочем, не обращает на них внимания и указывает на стойку с одеждой рядом со столом.

— Это ваши вещи. — Она вручает нам с Зандером чехлы с одеждой. — Базовый слой — смесь мериносовой шерсти, отводящая влагу, а верхний слой сохранит тепло и сухость, не давая вам перегреться. Мы гордимся качеством экипировки Wild World, так что будьте уверены: следующие несколько дней вам будет максимально комфортно. — Она указывает на дверь в стене ангара. — Кабинки для переодевания там.

Эмбер подталкивает меня: «Иди уже», а сама принимается расспрашивать Скарлетт о скалолазном снаряжении. Предпочитая пока не думать о том, зачем оно нам, я спешу вслед за Зандером, запираюсь в своей кабинке и расстегиваю чехол. Наряд простой: серые походные брюки, белая терморубашка с длинным рукавом и пушистый лиловый пуловер — всё с маленьким логотипом ястреба. Там еще есть кремовая водонепроницаемая пуховая куртка, но как только я её надеваю, тут же снимаю: в пуловере и так тепло.

Я выхожу обратно в ангар одновременно с Зандером и замираю на месте при виде него. Если у меня одежда бледных, нежных цветов, то его — темная: темно-синие брюки и ярко-синий пуловер, который… боже, ну как его глаза могут стать еще ярче, чем раньше? Хуже того, как он может выглядеть в походной одежде еще привлекательнее, чем в обычной?

Я ненавижу предательский румянец, заливающий щеки, и скрываю его, нахмурившись и ворча:

— Почему мне досталось девчачье? Ты выглядишь так, будто собрался грабить высокотехнологичное хранилище в стиле Джеймса Бонда, а я — будто готова оседлать единорога и скакать по радуге. Не кажется сексизмом, а?

В его невыносимо синих глазах вспыхивает веселье.

— Никогда не слышал, чтобы «Джеймс Бонд» использовали в качестве глагола.

Я хмурюсь еще сильнее, но прежде чем успеваю ответить, подскакивает Эмбер:

— Это моя вина. Они спрашивали о твоих предпочтениях в цветах, когда я давала им размеры. Ты выглядишь потрясающе, Чарли-Медвежонок. Я молодец, если сама так скажу. — Она отряхивает руки, явно довольная собой, а затем переводит взгляд на Зандера. — Ты, конечно, выглядишь нелепо. В самом лучшем смысле.