— Забудь про Джерри, — Эмбер снова берет себя в руки. — Радуйся лучше. Другие родители могли бы заартачиться, подписывая все эти формы об отказе от претензий, которые шлет юридический отдел Хока.

— Даже не представляю почему, — мой голос сух, как пустыня, в которую Хок, вероятно, и собирается затащить своих жертв. — Кто бы не захотел отправить несовершеннолетнюю дочь выживать в дикой природе с двумя незнакомыми мужиками под прицелом камер всего мира?

Эмбер широко улыбается:

— Вот, ты язвишь, а я чувствую, что в тебе уже просыпается азарт.

Мой взгляд красноречивее любых слов:

— Ничего в мне не просыпается.

Она надувает губы.

— Ну же, Чарли-Медвежонок, заголовок не врет. — Она снова машет телефоном. — Это поездка всей жизни. Ты должна поехать.

— Я никому ничего не должна. — Я скрещиваю руки на груди. — И уж точно не собираюсь в этом участвовать. Я лучше буду иголки под ногти загонять. Да я лучше…

Я осекаюсь, когда вижу, что её глаза наполняются слезами. Это не игра. Эмбер мечтает стать актрисой, но плакать по заказу она не умеет.

— Прости, — бормочет она, вытирая щеки и смущенно отворачиваясь. — Я просто… нет, забудь. Ты права, это была глупая затея. Если ты не хочешь — конечно, не надо. Там наверняка будет ужасно, всё, как ты говорила: дождь, насекомые и питье собственной мочи. Плюс даже Зандер Рун начнет вонять через четыре дня без душа. Фу. В запахе пота нет ничего сексуального.

Она разошлась не на шутку, поэтому я не стала говорить ей, что в природе есть и другие способы помыться, а у Зандера наверняка найдется приличный дезодорант. Я также промолчала о том, что вряд ли Хок заставит мировую звезду пить мочу, а значит, и победителю это не грозит.

— Никто в здравом уме на такое не подпишется, — продолжает Эмбер, шмыгая носом. — Не знаю, о чем я думала, говоря им, что ты поедешь вместо меня. Наверное, надеялась… — Она поднимает на меня свои карие глаза, полные раскаяния, но именно отчаяние в них бьет меня под дых. — Наверное, я просто подумала, что если сама не могу поехать, то хотя бы проживу это через тебя. К тому же, так я бы всё равно встретилась с Зандером — организаторы сказали, что я могу проводить тебя до места сбора. Они даже предложили оплатить мне отель на эти четыре дня, пока ты будешь геройствовать, чтобы я встретила тебя на финише.

Она снова отворачивается.

— Но я всё понимаю. Даже если забыть о твоих чувствах к Зандеру. Я знаю, что ты не страдаешь аллергией на походы, как я, и тебе даже нравится природа, как какому-то странному созданию… — она морщит нос, — …не говоря уже о том, что боги фитнеса тебя поцеловали, так что хайкинг для тебя — раз плюнуть. Но если тебе неприятно, значит неприятно. Так что я… я позвоню им, как только приду домой, и скажу, чтобы выбирали другого победителя.

Если бы я не любила свою лучшую подругу так сильно, я бы возненавидела её за эту эмоциональную манипуляцию. Ведь она знает — она знает, — что я не выношу её разочаровывать. Одно дело, когда я думала, что ехать должна только я. От этого я бы отказалась без проблем. Но если ей действительно пообещали встречу с Зандером… как я могу сказать «нет»?

Я стону и роняю руки на липкий, еще не убранный стол, утыкаясь лбом в локоть.

— Я тебя презираю, — бормочу я в голубой рукав платья Эльзы. — И не чуть-чуть. А очень сильно.

Наступает тишина, пока Эмбер переваривает мои слова, но затем из неё вырывается пронзительный визг, и в следующую секунду она уже тащит меня вверх, заключая в объятия и подпрыгивая на месте.

— Я тебя люблю, люблю, лююююблю! — кричит она мне в ухо, повторяя мои же слова. — И не чуть-чуть. А очень сильно!

— Еще бы, — бурчу я, не в силах выдавить и капли энтузиазма. Но всё же я выдыхаю и обнимаю её в ответ, понимая, как много это для неё значит. Четыре дня страданий и дискомфорта для меня — цена, которую я готова заплатить ради лучшей подруги.

Эмбер наконец отпускает меня, но всё еще сжимает мои ладони.

— Я знаю, ты не в восторге, но помни: я буду рядом всё время. — Она делает паузу. — Кроме тех моментов, когда не буду.

Я смотрю на неё в упор.

— Очень утешительно. Спасибо, Эм.

Она сияет в ответ:

— Всё будет просто супер, вот увидишь!

Я пытаюсь выдавить улыбку ради неё, но тут меня осеняет мысль.

— У меня загранпаспорт просрочен. Я успею его обновить?

Эмбер беззаботно машет рукой:

— Зандер и Хок прилетают сюда. Ну, не прямо сюда-сюда, — она указывает за окно на наш городок, — а сюда, в Австралию. Так что паспорт не нужен. Мы просто летим внутренним рейсом в Сидней, а оттуда на поезде в горы. Или на машине. — Она хмурится, пытаясь вспомнить детали, а затем пожимает плечами: — Знаю только, что нас заберут из аэропорта и отвезут куда нужно.

От этой новости по спине пробегает нервный холодок. Прикинув географию Сиднея, я спрашиваю:

— Голубые горы?

Получив подтверждение, я добавляю:

— Когда?

Подруга чешет щеку и смотрит куда угодно, только не на меня. В моих ушах снова звонят колокола тревоги.

— Эмбер, когда?

Она шепчет ответ так тихо, что я не разбираю слов. Но под моим суровым взглядом она вздыхает и произносит громче:

— Поход начинается во вторник.

— Погоди… в этот вторник? Через три дня?

Она неохотно кивает.

— В понедельник утром вылетаем, сразу в Катумбу, пару часов погуляем там, а потом ночуем в отеле. И во вторник утром встречаемся с Зандером и Хоком. — Её взгляд расфокусируется, а на губах появляется глуповатая улыбка. — Поверить не могу, что я это говорю. Мы встретимся с Зандером и Хоком. Мечты сбываются!

Мне хочется треснуть её ближайшим рожком для мороженого. Видимо, это отражается у меня на лице, потому что она тут же становится серьезной.

— Я знаю, это навалилось внезапно. И всё происходит очень быстро.

— Это не «быстро», — цежу я сквозь зубы. — Это со скоростью молнии.

— Но это же хорошо, правда? — робко спрашивает она. — В это же время на следующей неделе ты уже будешь здесь, проводить очередной праздник в костюме Шрека, принцессы Леи или Тора, и жизнь пойдет своим чередом. Может, станешь чуть загорелее и получишь пятьсот укусов комаров, но в остальном — как будто ничего и не было. Тебе не придется мучиться в ожидании неделями. Раз — и готово. Как эпиляция бикини. — Увидев мою гримасу, она быстро добавляет: — Только не так больно.

Я не уверена, что она права, но, несмотря на все опасения и вопреки здравому смыслу, я уже ввязалась в это безумие.

— Мне нужно договориться с Сэнди, — говорю я обреченно. — Ей придется искать мне замену.

Я не стала озвучивать очевидное: Сэнди будет в таком восторге, что сама соберет мне чемоданы и отвезет в аэропорт.

Эмбер и сама это знает, так что она молчит, пока я беру тряпку и начинаю протирать столы. Мои движения становятся лихорадочными: список дел до понедельника растет на глазах. Даже зная, как это её радует, я до сих пор не могу поверить, что соглашаюсь на это; что проведу четыре дня в глуши с человеком, которого презираю. От одной мысли об идеально-правильном лице Зандера во мне вспыхивает гнев и… ноющая боль в сердце. Но хотя бы Хок будет там в качестве буфера. Я никогда не останусь с Зандером один на один. И пока мы будем торчать рядом, я найду способ его терпеть. Ради Эмбер.

А потом, как только эти четыре дня закончатся, мне никогда больше не придется о нем думать.

— Нам нужно обсудить еще одну очень серьезную вещь, — говорит Эмбер, пока я перехожу от стола к столу.

Мой пульс учащается.

— Какую?

Её улыбка сияет ярче солнца:

— У меня «модная катастрофа». Ты должна помочь мне выбрать наряд на вторник. Я хочу выглядеть идеально, когда встречу своего любимого актера.

Я всерьез подумываю швырнуть в неё тряпкой, но сдерживаюсь. Эмбер довольно вздыхает и заключает:

— Я чувствую: впереди только хорошее, Чарли-Медвежонок. Ты мне еще спасибо скажешь за это приключение. Вот увидишь.

Что ж, я увижу. И весь мир увидит. Потому что через три дня я буду пробираться через Голубые горы с двумя самыми знаменитыми людьми на планете, и каждое наше слово, каждое действие будет записано и просмотрено миллионами.

Внутри всё переворачивается, но я наклеиваю на лицо улыбку и отвечаю:

— Нам обеим не помешало бы что-то хорошее. Будем надеяться, что ты права.

Она не права, но это неважно. Это всего лишь четыре дня.

Будет паршиво, но я проходила и через худшее.

Гораздо худшее.

По сравнению с последними шестью месяцами — это ерунда.

«Я справлюсь», — повторяю я себе снова и снова, оттирая стол с удвоенной энергией. «Всё будет нормально».

Но сколько бы я ни твердила это про себя, поверить в это не получается.

Глава 5

Зандер

— Не нервничай, — говорит Гейб, отмахиваясь от пчелы, жужжащей у самого лица.

— Я не нервничаю. — Я подавляю зевок. — У меня джетлаг.

— Вид у тебя нервный. Ты постоянно потираешь лоб и переминаешься с ноги на ногу.

— Это потому, что у меня раскалывается голова и я пытаюсь не уснуть. — Я смотрю в упор на своего агента, который решил сопровождать меня в этой поездке в Австралию, словно сверхзаботливая нянька, и повторяю: — Потому что у меня джетлаг.

После пятнадцати часов в тесном кресле самолета из Лос-Анджелеса в Сидней и еще полутора часов пути до Катумбы, единственное, чего я хочу — это рухнуть в постель. Но придется подождать: Гейб организовал встречу с победительницей конкурса на день раньше, чтобы прощупать её характер под предлогом совместной прогулки. Время не самое удачное, но альтернатива — знакомство завтра, когда камеры Хока уже будут работать, так что лучше пережить все восторженные вопли сейчас. Или помочь ей преодолеть застенчивость, если она из тех фанаток, что теряют дар речи в моем присутствии. Судя по фото — девочка-подросток лет тринадцати с невообразимо оранжевыми волосами, способными распугать всё живое в радиусе ста миль, — я надеюсь на второе. Онемение от восторга всегда предпочтительнее чрезмерной экспрессии без границ.

Скоро я всё узнаю, а пока остается только опираться на перила смотровой площадки Эхо-Пойнт в ожидании её появления.

Вид, по крайней мере, отвлекает: потрясающая панорама национального парка Голубые горы и открыточный вид на то, что на табличке рядом называется «Три сестры» — три культовых песчаных пика, сформированных эрозией тысячелетия назад. Я мог бы вечно любоваться их красотой, но мой взгляд скользит дальше, к поросшим лесом горам и долинам, простирающимся до самого горизонта. Это зрелище одновременно смиряет и пугает: я вздрагиваю от мысли, что завтра утром окажусь где-то там, делая всё возможное, чтобы спасти свою карьеру.

Я справлюсь, — говорю я себе. — Всё будет нормально.

Я повторяю эту мантру уже несколько дней, но теперь, когда пришло время встречи, меня охватывает трепет. Гейб прав — я нервничаю. На карту поставлено слишком много. Мне нужно, чтобы эта фанатка помогла изменить мнение мира обо мне. Потому что если план провалится и я вернусь домой, не исправив имидж, тогда…

Я не даю себе закончить мысль, ниже надвигаю бейсболку и поправляю очки на переносице, когда в мою сторону направляется группа детей. Я готовлюсь к «засаде», но, как и все остальные туристы на переполненной платформе, они не удостаивают меня и взглядом, увлеченно обсуждая вид. Я напоминаю себе: пока кто-то не присмотрится вплотную, меня не узнают. И мне не нужно опасаться папарацци, потому что никто не знает о моем приезде. Новость о конкурсе разлетелась повсюду, но место, куда нас повезет Хок, будет держаться в секрете до самого эфира. Значит, сегодня я могу быть просто обычным парнем, осматривающим достопримечательности, как любой нормальный человек.

— А вот и она, — произносит Гейб, выпрямляясь рядом со мной.

У меня под ложечкой засасывает от осознания того, что то, что я собираюсь сделать — совсем не нормально. Я приглаживаю рукава белой рубашки и джинсы, а затем нацепляю дружелюбную улыбку и поворачиваюсь в ту сторону, куда смотрит Гейб. Толпа немного поредела, но я нигде не вижу подростка с ярко-оранжевыми волосами. Зато замечаю двух девушек примерно моего возраста: одну с короткими черными волосами, которая, кажется, вот-вот лопнет от счастья, и вторую — с бледной нежной кожей и волосами странного сине-фиолетового оттенка. Её поразительные фиалковые глаза смотрят куда угодно, только не на меня.

— О боже, о боже, о боже, я не верю, что это правда вы, — выдыхает темноволосая, останавливаясь передо мной и покачиваясь на носках, словно раздумывая, не броситься ли мне на шею. — Я ваша самая большая фанатка. Вот прямо самая-самая.

Нужно было догадаться, что кто-нибудь меня всё равно узнает, даже в кепке и очках. Я уже собираюсь предложить селфи и надеяться, что она быстро уйдет, чтобы мы с Гейбом могли заняться победительницей, которой до сих пор нигде не видно, но замираю, когда мой агент протягивает ей руку.

— Ты, должно быть, Эмбер, — тепло говорит он. — Поздравляю с победой в конкурсе.

Сияющая улыбка озаряет всё её лицо.

— Спасибо огромное! Вы не представляете, какая это мечта для меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого, используя все свои актерские навыки, чтобы скрыть замешательство.

— А это, я полагаю, Чарли, — говорит Гейб, поворачиваясь к синеволосой девушке.

Моё тело каменеет. «Чарли» — это имя победительницы. Но эта молодая женщина совершенно не похожа на нескладного подростка с фотографий.

— Да, это Чарли, — подтверждает Эмбер. — Моя лучшая подруга, она поедет вместо меня.

Я бросаю ошарашенный взгляд на Гейба, но он и бровью не ведёт, значит, был в курсе рокировки.

Вопросы роятся в голове, но я прикусываю язык и, скрыв удивление, поворачиваюсь к Эмбер. Она внимательно наблюдает за мной. На её губах играет понимающая ухмылка — она явно заметила мою реакцию на «не-оранжевую» версию Чарли.