Она улыбается. — Конечно, есть, но это вход для слуг. Вас это не смутит?

— Нисколько. Наоборот.

Она пытается скрыть это, но я вижу: отчаяние в моем голосе заставляет её улыбнуться. Она, должно быть, думает, что только сумасшедшая не захочет войти как все остальные гости, но она не может и представить, что я не принадлежу этому миру и мне ни в коем случае нельзя быть обнаруженной.

Она ведет меня по узкому коридору, где официанты и горничные снуют с пустыми тарелками. Несмотря на удивленные взгляды некоторых слуг, заметивших меня среди них, мне удается пройти без помех. Вирджиния останавливается перед дверью, её глаза лихорадочно блестят от нахлынувших эмоций. Огромный бальный зал, украшенный до мелочей, кишит элегантными аристократами, которые переговариваются, держа в руках бокалы вина. Король восседает в золоченом кресле, на его голове — серебряная корона. Его трон возвышается на помосте, поодаль от остальных; справа от него сидит принц Эдоардо, а слева — Артур.

Я замираю взглядом на нем и не могу не заметить, что он — совершенно другой человек. Кудрявые волосы уложены гелем, ни одна прядь не выбилась, шею стягивает черный галстук. Лишь немногие могут подняться к ним и перекинуться парой слов с принцами. Это продолжается несколько минут: люди поднимаются, пожимают руки наследникам, целуют руку Королю и спускаются, давая место другим.

Это должен быть праздник в честь возвращения Артура, но всё это больше похоже на процессию членов высшего общества. — Настоящее веселье, — бормочу я. — Не слишком-то оживленный праздник.

— Пожать руку Его Высочеству принцу Артуру… это мечта.

Смотрю на неё — она буквально пожирает его влюбленным взглядом. — И что в Его Высочестве такого особенного?

Вирджиния переводит взгляд на меня и вскидывает бровь. — Вы не знаете?

Трясу головой. — Кроме того, что он принц, я не понимаю, что еще вызывает такой восторг и глубокое почтение.

— Вы, должно быть, совсем отстали от новостей, синьорина Лавиния. — Она кивает в сторону принцев. — Король начинает стареть, пришло время преемственности. Один из двух его сыновей вскоре станет нашим новым сувереном: через год Жрецы проголосуют и укажут, кто из двоих взойдет на трон и возглавит нацию.

— И что?

Надо благодарить небеса, что Вирджиния поверила в ложь о том, что я отшельница с нулевым интересом к политике. Но я правда не понимаю: любой, кто поднимается по ступеням к Королю, не смеет даже поднять глаз, и такое же отношение — к Артуру, но когда они здороваются с Эдоардо, то делают это почти с легкостью.

— В прошлом году все думали, что Королем станет Эдоардо, — шепчет она. Я придвигаюсь ближе, чтобы лучше слышать. — Но поговаривают, что он не в состоянии пройти Испытания.

— Какие испытания?

— Те, что доказывают пригодность к трону, очевидно. Первое — на хитрость и ум, измеряет коэффициент интеллекта: кандидат должен превзойти всех в каждой дисциплине с высшим баллом, его оценивает глава Разведки страны. Второе основано на боевых навыках: кандидат должен сразиться с группой опытных воинов, будучи вооруженным лишь мечом, со всеми одновременно. Председательствует на этом испытании первый рыцарь Короля, он же его брат и дядя принцев. Его еще никто не побеждал в дуэли на мечах — это древняя традиция королевства, передаваемая веками.

Я округляю глаза. Такое бывает только в кино. Да ладно вам, что за бред? Кто вообще может пройти все эти испытания? И разве права крови недостаточно, чтобы получить трон напрямую? Надо было мне повнимательнее читать ту книгу.

— Третье… — Она колеблется. — Всегда находился кто-то другой, кто проходил его вместо него. — Она замолкает, словно боится об этом говорить.

— Что это за испытание? — спрашиваю я. Полет на Луну и обратно? Экспедиция на Марс за инопланетянином? Воскрешение динозавров?

Она внимательно оглядывается по сторонам, прежде чем открыть рот. — Его проводят Жрецы. Они ведут кандидата в мультисенсорный зал и подключают его к аппаратам, которые проецируют его самый большой страх, делая его реальным. Они оценивают, как он справляется с ним, и, главное, не мешает ли этот страх способности править нацией. Если он оказывается в его власти, кандидат не может взойти на трон. Это испытание изматывает эмоционально: Эдоардо пытался пройти его несколько раз, но так и не смог. В прошлый раз от его криков оцепенел весь дворец. Он не выходил из своей комнаты месяцами.

Наблюдаю за Эдоардо, стоящим рядом с братом. Его глаза безжизненно смотрят на толпу внизу: ни улыбки, ни капли эмоций.

— И никто из вас не вмешался?

Она пожимает плечами. — Мы не могли даже приблизиться. Так выявляют избранного. Все предшественники были избраны только после прохождения Трех испытаний. Включая нынешнего Короля.

Вздыхаю. — Мне кажется, это чересчур. Заставлять парня обнажать свои страхи, выставлять их напоказ, будто картины, которые каждый может судить… это форма насилия.

Я не осознаю, что говорю, пока слова не срываются с моих губ.

— Никогда больше этого не повторяйте. Если кто-то услышит, о вас могут донести Жрецам… — Страх разливается в её глазах.

Я хочу сказать ей, чтобы она не волновалась, но появление Жрецов заставляет меня замолчать. Это шестеро мужчин в длинных белых одеяниях с тонкими венцами на головах. Один из них возглавляет группу, сжимая в руках скипетр. Никто не смеет шелохнуться, даже Король поднимается с трона. Взгляд Эдоардо меняется; Артур отодвигает его за спину, закрывая своим телом.

«Это принц Артур, верно? Это он помогает брату», — заключаю я.

— Да, каждый раз он проходил испытание вместо него. Поэтому все говорят, что именно принц Артур будет наследником престола, а не Эдоардо.

— А почему тогда не его выбрали изначально?

Королевская семья спускается по лестнице: впереди Король, следом принцы, окруженные дворцовой стражей. Жрецы останавливаются в центре зала, готовые принять Его Величество. Взоры всех присутствующих прикованы к ним.

— Король выдвинул Эдоардо, и никто не знает почему, — шепчет Вирджиния мне на ухо.

Значит, Король выбрал младшего сына для наследования трона, но именно старшему приходится противостоять Жрецам и их безумным испытаниям.

Король останавливается перед Жрецом со скипетром и жмет ему руку. Они смотрят друг на друга с притворной вежливостью, от которой воздух буквально искрится от напряжения.

Жрец поправляет очки на носу и кривит губы в ухмылке. — Ваше Высочество.

— Жрец Леннон, — отвечает Король. — Вы получили известие? Артур снова с нами, так что нет никакой нужды устраивать государственный переворот.

У Жреца злобное выражение лица, у меня мурашки по коже только от взгляда на него. — О, я вижу. Принц Артур, кажется, свалился с неба как раз вовремя, чтобы избавить вас от дурного финала. Без наследника, способного пройти все Три испытания, мне пришлось бы лишить вас власти. Но вы ведь не затаили на меня обиды за это? Не так ли, Ваше Величество?

Его голос пропитан жгучим ядом.

— Никакой обиды. В конце концов, это долг, который ваша каста исполняет годами с предельной строгостью, даже ценой уничтожения целых семей.

— «Уничтожение» — звучит слишком громко. Мне пришлось бы казнить принца Эдоардо за недостоинство и отправить вас в изгнание. Неприятная ситуация, конечно. Но, слава небесам, принц Артур вернулся к нам.

«Казнить?» Я открываю рот от шока. Он серьезно? Смотрю на Вирджинию в надежде, что она скажет, что это метафора или образное выражение, но она мрачнеет. Подтверждением того, что это не шутка, служит лицо самого Эдоардо. Страх искажает его черты, заставляя отступить на крохотный, почти незаметный шаг.

Жрецы, Артур и Король направляются к обеденному столу. Эдоардо же пятится, пока не выходит из зала. Артур шепчет что-то охраннику — полагаю, он попросил присмотреть за братом, так как через мгновение тот следует за принцем.

«Так вот почему Артур предал меня? Он знал, что его брат погибнет, если он не вернется. Ему пришлось выбирать меньшее из зол, и в тот момент этим злом была я». Меня бросает в дрожь.

— Пойду подышу воздухом, — шепчу я. Вирджиния кивает, и я выхожу из зала с тяжелым комом в груди. Иду мимо гвардейцев, которые не сводят с меня глаз, один из них начинает следовать за мной.

Разворачиваюсь и смотрю на него: — Я не собираюсь сбегать, ясно? Мне просто нужно подышать, можно?

— Конечно, синьорина. — Он склоняет голову, но всё равно идет за мной к выходу. «Он тоже надо мной издевается?» Прохожу по аллее до сада. Охранник остается в нескольких метрах, позволяя мне побыть одной.

Выдыхаю весь воздух, который неосознанно задерживала в этом зале ужасов. Желудок так свело, что меня подташнивает. Сажусь на землю; ноги болят, а каблуки начинают действовать на нервы. Снимаю босоножки и отшвыриваю их подальше. «Просто не верится. Я оказалась во вселенной, где кучка психопатов решает, кому жить, а кому умирать, на основании каких-то абсурдных испытаний». Прижимаю ладонь ко лбу.

— Стадо идиотов. Вот где я оказалась. Среди стада идиотов, которые держат в руках палку и думают, что вправе распоряжаться чужими жизнями.

Гравий на земле холодит ноги и ладони.

— Как можно быть такими тупыми? Я просто хочу домой, где за проваленный тест мне не отрубят голову. Хочу просто спать в своей сломанной кровати, в своем маленьком доме, где не работает отопление. — У меня дрожит голос. — Я хочу назад в свою конуру… — шепчу я.

Нервы постепенно расслабляются. Сказать это вслух — единственный способ перевести дух в мире, где роскошь переплетается с секретами, смертными казнями и властью.

— Можешь потише? Я пытаюсь расслабиться.

Я вскакиваю. Эдоардо лежит за кустом, прикрыв лицо рукой. «Неужели он всё слышал?»

— Как давно ты… — бормочу я.

— «Стадо идиотов. Вот где я оказалась». — Он передразнивает мои слова.

Хмурюсь, но сдерживаюсь. Лучше не лезть на рожон, у него наверняка нервы на пределе после встречи со Жрецами. Вздыхаю. Поворачиваюсь к нему спиной, сажусь на прежнее место и молча смотрю на небо.

— Почему ты здесь, с принцем-неудачником? Почему не вернешься в зал, чтобы восхищаться любимчиком, наследником престола?

— Единственное, чем я хотела бы восхищаться — это мой дом. Если бы я только могла выбраться из этой тюрьмы…

Слышу его смех. — Никто не называет дворец тюрьмой. Если это тюрьма… ты еще не видела королевские темницы.

— Для меня это именно она, раз я не могу уйти и лишена свободы.

— Артур тебя не отпускает?

— Именно так, держит меня здесь гнить. Я его не понимаю… он сам решил так со мной поступить, так хотя бы дал бы мне уйти.

Закусываю губы — я сболтнула лишнего. Замолкаю, надеясь, что он не воспримет мои слова слишком серьезно. Слышу шорох травы рядом. Поднимаю глаза — он сидит в паре сантиметров от меня.

— Я ни хрена не понимаю, что ты несешь, — шепчет он. — Но из дворца всегда есть способ выбраться…

Мои глаза загораются: — Какой способ?

— Тайные ходы. Мы с Артуром пользовались ими, чтобы ускользать от стражи. — Он понижает голос.

— Отлично, где они?

Не могу скрыть ликования в голосе. Наконец-то я вижу свет в конце туннеля, крошечную надежду.

Он качает головой. — Я не скажу тебе это просто так, без выгоды для себя.

— Чего ты хочешь? — отвечаю я не раздумывая.

— У меня и так всё есть. Что ты можешь мне дать? — Искра веселья проскальзывает в его глазах. Сейчас он совсем не похож на того потухшего принца, которого я видела в зале.

Беру босоножки и встаю на ноги. — Я ничего не могу тебе дать, и ты никогда не скажешь мне, как выйти отсюда. Ты просто издеваешься надо мной.

Он тоже встает. — Одно ты всё же можешь сделать: стань моим другом.

Вскидываю бровь и вопросительно указываю на себя.

— Да, именно ты. Наконец-то хоть кто-то критикует Жрецов, кто-то считает этот дворец тюрьмой… Если ты будешь моим другом, я скажу тебе, как выйти отсюда.

«Я должна стать его другом?»

— С чего мне тебе верить?

Он пожимает плечами. — У тебя нет выбора. Если Артур не хочет, чтобы ты уходила, ты никогда не выберешься. Ему никто не смеет перечить, и он всегда очень внимателен к деталям. Так что либо так, либо никак.

Что дает мне уверенность, что он сдержит слово? Ничего. С другой стороны, он прав, у меня не так много вариантов.

— Соглашайся или забудь, — подначивает он.

— И когда ты скажешь мне, как выйти?

— В свое время, обещаю. Я сам выведу тебя отсюда, к твоему дому. Просто побудь моим другом несколько дней, ты ничего не теряешь.

«Несколько дней». Вздыхаю. Я ненавижу всё это, но других реалистичных решений у меня нет. Скоро гвардейцы будут ходить за мной даже в ванную, особенно после того, как я обманула одного из них. Если всё, что от меня требуется — это говорить с Эдоардо без всяких титулов и быть собой, то я справлюсь.

«Иметь союзника внутри может быть полезно». Я уже открываю рот, чтобы согласиться, но взгляд Эдоардо перемещается мне за спину. Поворачиваю голову, и сердце начинает молотить в груди.

— Брат, чему мы обязаны этим визитом в разгар твоих обязанностей наследника престола?

Артур изучает меня с головы до ног, ища ответ в моих глазах. — Что случилось? — Он переводит взгляд на Эдоардо.

— Она проклинала Жрецов. Слышал только я, иначе она бы уже сидела в камере.

Испепеляю Эдоардо взглядом. «Хорош друг, нечего сказать».

— Мне противна их политика, она омерзительна. Но я вынуждена торчать здесь и гнить, так что я возвращаюсь в свою комнату… — Я пытаюсь обойти Артура, но он преграждает мне путь, хватая за руку. Он прищуривается, изучая каждый сантиметр моего лица.

Эдоардо был прав. От Артура не скрыться: он читает людей с одного взгляда и сейчас чувствует, что за нашими словами кроется нечто большее. Он впивается взглядом в мои глаза.