Когда Райли убежала в лес и скрылась из виду, ориентируясь лишь по лунному свету, Конни и Эван обменялись несколько воинственными взглядами – Конни только что сорвала попытку Эвана уберечь сестру. Она считала, что понимала его мотивы.

– Она права, – настаивала Конни. – Мы не можем позволить ни одной из этих тварей сбежать. Если сумеем с этим справиться.

– Но нельзя же просто отправить ее одну…

– Думаю, она сможет постоять за себя, – сказала Конни. – И думаю, ты тоже это знаешь.

Эван уставился в ту сторону, куда ушла сестра, его лицо раскраснелось от беспокойства. Затем он снова посмотрел на Конни, оглядел ее с ног до головы, словно на него снизошло понимание. Кивнул. И тут его взгляд зацепился за что-то другое.

– Черт возьми, Конни, твоя рука…

Она вопросительно подняла культю.

– Какая еще рука?

– Боже мой, – сказал Эван. – Нам нужно отвезти тебя…

– Я в порядке, – перебила она, обхватила его здоровой рукой за спину и повела по следам Райли. – Честно.

– Что, черт возьми, случилось?

– Ну, ты же видел, что было с моей рукой. Потом стало хуже.

– Это очевидно.

– Но я в порядке. Пока что.

Она не была уверена, насколько это правда, но, по сути, чувствовала себя прекрасно. Лучше, чем ожидала, учитывая обстоятельства. Взгляд на собственное запястье, на обнаженную плоть и хрящ, заставил ее напрячься. От этого вида у нее все сжалось. Конни опустила руку так, чтобы ее не было видно ни одному из них. Эван ковылял рядом, из его бедра все еще торчала стрела. Он двигался быстрее, чем стоило, морщась от каждого шага. Конни решила, что не будет пытаться его отговаривать.

– Я подвел ее, – вдруг произнес Эван. Он стиснул челюсти так, что вздулись мышцы. – И продолжаю подводить…

– Ее подвели те, кто должен был защищать. Они вас обоих подвели. Это не твоя вина, Эван.

– Неважно, чья это вина. Я ее старший брат. Я должен ее защищать.

Конни хотелось как-то остановить его – залезть ему в голову и удержать воображаемые кулаки, которыми он самого себя бил. Вместо этого она убрала ладонь с его плеча, нашла его реальную руку и сжала ее.

Несмотря на явную боль, Эван ускорил шаг. Конни была более чем рада успевать за ним.

Через несколько минут они оба выпрямились, услышав далекий звук выстрела. Ни один не произнес ни слова. Эвану стало заметно труднее дышать, в нем нарастала паника. Конни понимала, что ему хотелось сорваться с места, но он не мог двигаться быстрее.

Вскоре раздался второй выстрел.

– Пистолет только у нее, – напомнила Конни. – Это хороший знак.

Эван крепко сжал губы, заковылял еще отчаянней, сильнее морщась и крепче сжимая ее руку. Конни хотелось бы, как пожарному, перекинуть его через плечо и пронести весь остаток пути. Хотелось бы вытащить стрелу из его ноги. Они по-прежнему двигались довольно быстро. Гораздо быстрее, чем в первый день. Когда громче и ближе раздался третий выстрел, Конни уже видела впереди опушку леса и залитый лунным светом двор за деревьями.

– Мы почти добрались, – сказала она.

Они не сбавляли скорость, пока не приблизились к опушке и не услышали прерывистое дыхание девушки. Неуклюже Конни и Эван выбрались из леса на заросший травой участок.

Райли стояла на коленях посреди двора между двумя лежавшими навзничь телами. От одного осталось больше костей, чем плоти, вероятно, его разорвала толпа сидевших здесь же детей. Они смотрели на Райли с тихим благоговением, потирая окровавленные руки и мокрые лица, пока девушка плакала, опустив голову и вздрагивая плечами.

Конни помогала Эвану идти, пока он не отпустил ее руку и не поспешил к сестре.

– Райли…

Эван присел рядом с ней, нежно положил руку ей на спину. Увидев, кто это, Райли обняла брата и уткнулась заплаканным лицом ему в шею.

Со своего места Конни отлично видела второе тело. Оно было целым. Единственной раной, которую она смогла разглядеть, была дыра от пули во лбу.

Мало-помалу дети теряли интерес к Райли и Эвану. Или, может, им становилось неловко наблюдать за чем-то настолько личным, настолько трогательным – чем-то, что они, возможно, смутно помнили из своей прошлой жизни и никогда больше не испытают.

Один за другим они отделялись от общей компании и перебирались обратно в лес, но перед этим в последний раз подходили к телу Лина и отрывали от него сувенир. Ребро здесь. Фалангу там. Руку. Ногу. Голову целиком. Незабываемое зрелище. Они разобрали существо на части, пока на траве не осталось лишь отвратительное пятно.

Не имея возможности узнать, что двойники сделали с ключами от машины Эвана, им пришлось справляться так. В гостевой комнате наверху они отыскали ключи от машины Майлза – за той самой дверью, где, как им говорили, спала Элиза. На самом деле внутри обнаружились следы упорной борьбы, и Конни предположила, что брата и невестку Эвана схватили сразу, как только они прибыли.

Эван взял с тумбочки ключи брата. Они загрузились в стоявший перед входом седан: Эван сел за руль, Конни – на пассажирское сиденье впереди, Райли – сзади, за водительским.

Рокот двигателя наполнил Конни неописуемой радостью. При виде света фар на асфальте, когда Эван выворачивал по окружной дорожке на узкую трассу, у нее по спине пробежала дрожь облегчения. Конни оценила взглядом свое ужасное состояние, свою окровавленную культю, и тут же откинулась на подголовник, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Ее глаза все еще были закрыты, когда они подъехали к первому светофору, красный свет сигнала пробился сквозь темноту век. Эван положил ладонь ей на колено, сжал, и Конни, моргнув, открыла глаза. Лениво повернулась к нему, их лица были озарены красным сиянием. Они смотрели друг на друга с усталой тоской, с глубокой, но неулыбчивой привязанностью.

За полгода ни один из них так и не произнес «я люблю тебя», но Конни чувствовала, как эти слова вибрировали между ними урчанием работавшего на холостом ходу двигателя. Сейчас это признание было само собой разумеющимся.

– Что с ними теперь будет?

Конни поерзала на сиденье, чтобы оглянуться и увидеть Райли позади Эвана. Та смотрела в окно, ее взгляд был таким отстраненным, что Конни показалось, будто Райли смотрит в никуда.

– С кем, Рай? – спросил Эван, разглядывая ее в зеркало заднего вида.

Лицо его сестры исказилось от серьезности размышлений. Что бы там ни было, это тяготило ее.

– Им, что же, суждено вечно там скитаться? – спросила она. – Забытым? Вечно голодным? Тоскуя по какой-то части себя и не зная, по какой именно? Одиноким…

Было очевидно, что Райли имела в виду. Как и очевидно – по крайней мере, для Конни – откуда на самом деле взялись эти вопросы. Она жалела, что у нее нет никакого утешительного ответа или хотя бы ответа получше того, что сразу пришел на ум. Правда это была или нет, сейчас Райли утешение не получила бы. Может, позже. Конни открыла рот…

– Они не одиноки, – опередил Эван, словно читая ее мысли.

«И ты тоже», – хотела добавить Конни, но не стала.

Судя по тому, как разгладился нахмуренный лоб Райли после ответа Эвана и как расслабилась она сама на своем месте, – это тоже было понятно без слов.