В течение следующих нескольких минут ее переполнили ощущения, тело восстанавливало способность двигаться, покалывания пробегали от головы до ног, а Конни возвращала себе контроль. Она по-прежнему чувствовала бессилие. Движения давались с огромными усилиями, словно она пыталась встать с кровати после целого дня изматывающей физической работы. Но все равно чувствовалось, как ее тело возвращается.

Пока происходила эта трансформация, двойники готовились к своему так называемому приключению.

Они начали с того, что сняли со всех обувь и носки. Двойник, похожий на отца Эвана – Дейла, непонятно зачем вспомнила Конни, – обошел людей по кругу, небрежно зашвыривая их обувь в глубину подвала, где, как предполагала девушка, никто больше эти вещи не увидит.

– Сейчас вы должны чувствовать себя как огурчики, – произнес двойник Дженис. – Ваш паралич проходит… ваша кровь бурлит от предвкушения будущего путешествия…

Как только были сняты обувь и носки и все остались босиком, двойник Джереми принялся раскладывать цепи, которые держал в руках, и это оказался длинный ряд соединенных друг с другом кандалов. Жена Майлза, Элиза, запаниковала при виде их, понимая, что скоро произойдет.

– Нет, – сказала она. – Нет, нет, нет, пожалуйста, не делайте этого!

– Не сопротивляйся, – ответил двойник Дженис и угрожающе взмахнул кинжалом, на заостренных краях которого виднелась засохшая кровь Майлза. – Если только не хочешь того же, что получил твой дорогой муж.

На это Элиза просто заплакала.

– Что мне с ними делать? – спросил двойник Джереми. – Я имею в виду порядок.

– Начни с него. – Двойник Дженис кивнул на лежавшего на полу Эвана. – Хочу, чтобы он был впереди.

Впервые с тех пор, как их затащили в подвал, Эван, казалось, обрел голос. Хотя говорил неуклюже, язык тяжело ворочался во рту.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Тсс, тсс, тсс, – ответил двойник его матери. – Давай не будем портить сюрприз.

Эван охнул, когда его с шуршанием потащили за связанные ноги по жесткому цементу. Двойник его дяди закрепил первый браслет кандалов на правой ноге Эвана, и в тот же момент двойник матери кинжалом перерезал веревку вокруг лодыжек.

– Дальше я хочу… – Самозванка замолчала, огладывая людей и решая, кто следующий. Конни не могла понять, почему это имело значение. – Ее.

Элиза жалобно застонала, когда существа наклонились над ней. Как и Эвана, ее схватили за лодыжки, протащили по цементу вокруг остальных к следующим кандалам. Приковали, перерезали веревку.

– Следующая она.

Хотя Конни уже знала, как это происходит, ее сердце подпрыгнуло от ужаса, когда женщина указала на нее. Двойник Джереми схватил ее, как и предыдущих. Потащил за плечо, грубый бетон цеплялся за одежду. Кандалы оказались ужасно холодными, когда защелкнулись вокруг ее ноги. Раздался слышный треск, когда существо-мать перерезало путы.

Рядом так же на спине лежала Элиза. Слезы текли из уголков ее глаз, женщина бормотала что-то себе под нос, Конни предположила, что это была тихая молитва. Сама она напряглась и оторвала голову от бетона. Бросила быстрый взгляд на мужчину за Элизой. И оказалось, что Эван тоже оглянулся, а глаза его полны тех вещей, которые она ненавидела в них видеть. Печали. Вины. Страха. Смятения.

Конни неохотно легла обратно, слишком слабая, чтобы держать голову дольше.

Следом настала очередь дяди Эвана. «Джереми», – повторила Конни про себя, как будто в этот момент важно было помнить имена родственников Эвана. И все же она пыталась. Это было интеллектуальное упражнение, которое хотя бы отвлекло от этого кошмара.

Когда дядю Эвана приковали рядом с ней, Конни встретилась с его испуганным взглядом, рот мужчины по-прежнему затыкал обрывок тряпки, концы которой были завязаны на затылке. Глаза Джереми покраснели. Он смотрел на Конни, как смотрел бы в такой ситуации на незнакомца – с абсолютным и растерянным отчаянием. «С нами покончено, это все, мы обречены, все кончено», – говорили его глаза, и вместе с тем в них была здоровая доза того, что этого всего просто не может быть.

Конни и сама чувствовала то же самое. Однако другая ее часть, нечто глубже животного страха, говорила ей, что это еще не конец. Пока нет.

«Это не конец, пока ничего не закончилось».

– Не трогай меня, черт возьми! – взорвалась сестра Эвана, когда двойник Джереми схватил ее.

«Райли», – подумала Конни, повторяя ее имя, как и остальных.

Двойники с легким смехом защелкнули на ее лодыжке следующие кандалы, пока девушка пыталась дергаться. В этот момент Конни поняла, что сопротивление бесполезно, поскольку ее тело еще не полностью восстановилось.

Следующей была мать Эвана. Дженис.

Та скулила сквозь кляп во рту. Подвал теперь наполняло это. Стоны. Всхлипы. Женщина пыталась заговорить, но ее слова были лишь безумным выражением боли и горя. Однако кляп во рту настолько не обескураживал Дженис, что ее двойник не смог удержаться, чтобы не посмеяться над этими усилиями.

– Хочешь что-то сказать, дорогуша?

Двойник склонился над Дженис, вцепился в тряпку в ее рту и выдернул. Настоящая Дженис тут же разразилась потоком отчаянной мольбы:

– Пожалуйста, не делайте этого, пожалуйста, что бы вы ни хотели, все, что хотите, вы можете получить все что угодно, я обещаю вам все что угодно…

– О, мне ужасно жаль, – прервал ее двойник, – но боюсь, что мы хотим именно вас, дорогуша. Нам именно вы нужны…

– Пожалуйста! – воскликнула Дженис. – Пожалуйста, умоляю вас…

Ее двойник встал, не обращая больше внимания на ее бессвязные выкрики.

– Этот следующий.

Отец Эвана. Дейл.

Как и его жена, он пытался говорить сквозь кляп, но так и не был услышан. Его протащили по цементу до супруги. Застегнули браслеты, перерезали бечевку.

– И последний по счету, но не по важности, слепой, – произнес двойник Дженис.

– Хорошая идея, – сказал двойник Дейла. – Если они попытаются что-то сделать, он станет мертвым грузом.

Когда все были закованы в кандалы, двойники приказали им подняться на ноги. Это выглядело грустно и неуклюже. Конни медленно села. После нескольких часов на бетоне она сжалась от боли. Со связанными за спиной руками встать было проблемой. Едва она села, у нее закружилась голова, подвал на миг залило светом. Затем Конни, скрестив ноги, встала на колени, потом на одну ногу и, наконец, полностью поднялась, покачиваясь от головокружения. Остальные стонали и кряхтели от усилий. Конни с облегчением увидела, что Эвану стало легче и он довольно быстро поднялся. Однако тут же резко покачнулся, словно готовая рухнуть башня. Но удержался на ногах. И снова, глядя на его страдания, Конни ощутила в животе яму, полную мучительной тоски.

– Давай шевелись! – Двойник Джереми схватил Дженис за предплечье и рывком поставил на ноги. Женщина поднялась с болезненным криком.

– Теперь идем, – сказал ее двойник. – Давай, дорогой. Веди!

Эван оглядел их группу, убеждаясь, что все уже встали. Его взгляд задержался на Конни. Она хотела как-то успокоить его, хватило бы простого изгиба губ, но она не могла даже этого. Сейчас не могла. Все силы уходили на то, чтобы стоять, дышать и сохранять самообладание.

– Давай! – повторил двойник Дженис. – Давай!

Эван двинулся к лестнице. Элиза шаркала ногами следом. Конни тоже. А за ней, гремя цепями, последовали остальные. Друг за другом они поднимались по лестнице, покоряя по одной ступеньке за раз. Переход с холодного бетонного пола подвала на деревянные доски принес легкое облегчение. Цепи задевали края ступенек. Сложно было не спотыкаться и не падать. По большей части это удавалось.

Конни добралась до верхней площадки. В доме было уже совсем темно, даже на кухне в конце коридора, куда раньше проникал скудный дневной свет. Конечно, ведь солнце зашло. Некоторое время назад опустилась ночь.

Замыкавший шествие Майлз тоже добрался до верха лестницы, задыхаясь, он пытался не отставать от шедшего впереди отца и старался не запутаться в цепях, проделывая весь путь совершенно вслепую.

«Как бы мне ни было страшно, – подумала Конни, – но, полагаю, могло быть и хуже».

И станет только хуже, с уверенностью добавила она про себя. В конце концов. Куда бы они ни направились, какая бы судьба их там ни ждала, она не будет к ним благосклонна.

«Всем нам надо кормить семью, дорогая…»

Слова двойника повторились в ее голове вместе с новой волной едкого страха.

«Не думай об этом. Сосредоточьтесь на настоящем. На здесь и сейчас».

– Сюда, сюда, – подгонял двойник Дженис.

Эван впереди прошаркал на кухню, за ним Элиза, затем Конни, они направлялись через кухню к черному ходу, к внешнему миру. Двойник Дженис открыл им дверь.

– У некоторых из вас может возникнуть желание позвать на помощь, но я бы не советовала этого делать, – предупредила она. – Во-первых, помощь не придет. Вас на много миль никто не услышит. А во-вторых, если вы так сделаете, я отрежу вам языки.

Они вереницей вышли из дома, спустились по ступенькам крыльца в грязь и сорняки. Ночь полнилась жужжанием насекомых, а спокойный, прохладный ветерок касался их вспотевших лиц. Темное небо над головами было почти чистым и усыпанным звездами. Недавняя буря, казалось, прошла. Конни поморщилась, наступив на колючку. Только теперь она поняла, зачем у них забрали носки и обувь.

«Чтобы отбить у нас желание сбежать».

Двойники приказали им остановиться. А сами взяли что-то у заднего крыльца летнего дома родителей Эвана. Внезапно вспыхнул свет. Двойники Дженис и Дейла несли простые фонари со свечами – черные корпусы были старыми и ржавыми, а стекла заляпанными и грязными. «Не просто старые, – подумала Конни, – а из ушедшей эпохи. Старинные». Наверное, эти фонари принадлежали самим двойникам.

– Ладно, – произнес двойник Дейла, выходя вперед с фонарем, отбрасывавшим скромное мерцание на землю у их ног. – Вы будете держаться поближе, если понимаете, что вам на пользу.

Они пошли, спотыкаясь о дикие травы, о сорняки, о свои цепи. По пятам за ними следовал двойник Дженис со своим фонарем. А двойник Джереми двигался рядом с их вереницей, следя за каждым, пока они углублялись в лес, гремя, стеная и не имея ни малейшего понятия, куда направляются.

Чем глубже они заходили в лес, тем темнее становилось, пока наконец смутный свет фонарей не сделался почти единственным, что могла разглядеть Конни. Она сосредоточилась на шедшем впереди Эване. Его голова была опущена, босые ноги мерно шаркали. Если бы она могла занять место Элизы, то сделала бы это, хотя бы для того, чтобы быть ближе к Эвану.

Шесть месяцев отношений были достаточным сроком, чтобы понять, что в стрессовых ситуациях Эван не всегда сохраняет холодную голову. Нередко можно было увидеть его подавленным, когда жизнь наваливала проблем, как это обычно и бывает. Конни верила, что в этом смысле подходила ему. Было приятно помогать Эвану совсем простыми поступками – уверенная фраза или поцелуй в щеку могли придать Эвану уверенности. Конни понимала, что он, наверное, и сейчас сомневался в себе. Как и остальные. Положение у них было мрачное.

«Но у меня все еще есть глаза. У меня все еще есть разум».

Будущее выглядело неопределенным. Однако сколько места было для сомнений, столько же оставалось и для надежды.

Эван оглянулся через плечо, чтобы увидеть ее. Чуть споткнулся, и в этот момент двойник его матери рявкнул сзади:

– Глаза вперед!

За тяжелыми шагами, звоном цепей и прерывистым дыханием Конни различала тихое хныканье настоящей Дженис. Этот изнурительный поход через лес давался сложнее всего именно им – Дженис, Дейлу и Джереми, которые были старше и, возможно, не привыкли к таким прогулкам. Ходить босиком по лесу совсем не то же, что по полям для гольфа, которые, вероятно, были им привычнее.

– Я не знаю, сколько еще смогу так идти! – закричала Дженис. – Сколько еще мы должны тут находиться?

От ее слов плечи Конни напряглись. Если Дженис верила, что добьется хоть какого-то сочувствия от своих похитителей, то была не в своем уме.

– Сколько – решать тебе, – ответил ее двойник. – Если будешь волочить ноги, это может занять всю ночь. Если продолжишь жаловаться, это может закончиться гораздо быстрее.

– Мои ноги больше этого не выдержат. – Дженис явно не смутила угроза. – Я… я не знаю, смогу ли продолжать…

Каждое слово, вылетавшее из ее уст, наполняло Конни все большим и большим беспокойством, пока она не затаила дыхание, а ее внутренности не сжались в тугой узел.

– Успокойся, – сказала Райли своей матери. – Ты делаешь себе только хуже….

– Как может быть еще хуже? – закричала Дженис.

– О, может, – ответил двойник Джереми. – Поверь мне.

Майлз, который шел, спотыкаясь и положив руки на плечи отца, чтобы понимать направление, издал жалобный всхлип, позволив эмоциям снова овладеть им.

– Возьмите себя в руки! – рявкнул двойник Дженис. – Пока мы не дали вам повода для слез!

Двойник Джереми прошелся вдоль всей их цепочки, по пути оглядывая каждого. Почувствовав на себе его взгляд, Конни опустила голову и уставилась на землю под ногами. Она сосредоточилась на грязных пятках Элизы, которые поднимались одна за другой. Стянутая за спиной рука все еще сильно пульсировала, рана на ладони казалась опухшей и полной песка. Горячей. Зудящей. Не совсем обычной раной, подумалось ей. Возможно, зараженной. Или, может, дело было совсем в другом. Конни вспомнила тот момент, когда двойник Дженис вытащил вилку из своего горла, с зубцов капала кровь. Затем вспомнила момент, когда вилка воткнулась в нее. И двойник что-то пробормотал себе под нос…

«Это безумие. Ты сошла с ума».

Несмотря на невозможные обстоятельства, разум Конни по-прежнему цеплялся за логику. Сегодня случилось не заурядное вторжение в дом. И все же ей было трудно это принять.

Кто-то растянулся на земле. Вздох. Цепь натянулась, и они один за другим остановились.

– Вставай! – приказал двойник Дженис. – Вставай, никчемный мешок с костями!

Майлз лежал на земле, из его искривившегося от рыданий рта свисала струйка слюны. Залитое кровью, слезами и остатками глазных яблок лицо исказилось в мучительной гримасе.

– Может, стоит убить его сейчас? – предложил двойник Джереми. – Освободи его.

– Нет! – закричала Элиза. – Пожалуйста, Майлз, вставай. Тебе нужно встать!

– Зачем мы вообще подчиняемся? – внезапно выпалила Дженис. – Если мы все равно уже мертвы, то должны бороться за свои жизни сейчас! Здесь!

– Бороться за свои жизни как? – заговорил впереди Эван. – Со связанными за спиной руками?

– Мы должны что-то сделать! – В голосе Дженис пронзительно звучали разочарование и отчаяние. – Вы все предпочтете страдать сейчас, сопротивляясь, или позже на их условиях?

– Боюсь, тут все условия наши, – произнес двойник Дженис и поднес фонарь к жалкой женщине в цепях, встретившись с ней взглядом. Их лица были одновременно и одинаковыми, и очень разными. Рана на горле двойника сейчас выглядела особенно изодранной. Синюшной и гниющей. – Мы можем заставить тебя страдать и сейчас, и позже, если ты того желаешь.

– Я… я… – Взглянув в собственные глаза, Дженис запнулась. Затем с явным неповиновением вздернула подбородок, надменно скосив взгляд с кончика своего носа. – Я не сделаю больше шага!

Раздался ужасный стон всей группы, промолчал только Майлз, который по-прежнему лежал на земле, забывшись в рыданиях.

Подойдя ближе и встретившись сощуренными глазами с ее упрямым взглядом, двойник Дженис произнес:

– Я насчитала, что у вас на всех осталось четырнадцать глаз. Четырнадцать глаз для вырезания. Это твой выбор? Начнем с тебя? Или, может, с твоего дорогого мужа?

Дейл дико замотал головой, бормоча что-то протестующее сквозь грязный кляп во рту.

– Вы сделаете с нами что-то еще худшее, когда мы доберемся туда, куда идем! – невозмутимо сказала Дженис. – Какая разница, сейчас или позже…

Дженис заставил замолчать лишь внезапный крик дочери. Схватив Райли за волосы, двойник Джереми с силой повалил ее на колени перед матерью.

– Или начнем с нее? – спросил он. – Хочешь увидеть двух своих детей слепыми?

– Я… я… – запиналась Дженис. – Я просто не думаю…

– Может, ты уже заткнешься, черт возьми? – Цепи Эвана взметнули землю, когда он обернулся, у него на лбу была написана полнейшая ненависть. – Подумай о ком-то, кроме себя, хоть раз в своей гребаной жизни.

Три двойника захихикали. Они наслаждались, Конни это было очевидно. Напряжением, драмой, конфликтом.

– О боже. Нельзя так разговаривать с матерью, – произнес двойник Дейла, притворяясь обиженным. Он повернул фонарь в сторону Эвана, свет между ними высветил явное усердие двойника – и его обожженное, обвисшее лицо, его будто соскальзывающую с черепа плоть. – Вам должно быть стыдно, молодой человек…

– Мы никогда бы не стали так разговаривать с нашей матерью, – согласился двойник Джереми, продолжая сжимать в кулаке волосы Райли. – Упокой, Господь, ее душу…

– Ну, что же? – спросил двойник Дженис. – Продолжим или ты думаешь, что выкалывание глаз еще одному твоему ребенку даст тебе необходимую передышку?

Дейл зашумел еще сильнее, его голос заглушал кляп, но язык, несмотря на это, продолжал молотить. Видимо, из желания услышать, что же он говорит, двойник Дженис выдернул кляп изо рта мужчины, аккуратно заправив его под подбородок.

– Ради бога, Дженис, – выпалил Дейл, – перестань изображать супергероя и делай, как они говорят, пока не угробила нас сильнее, чем уже есть!

Двойники захихикали. Все остальные затихли. Затем, переварив слова мужа – и, возможно, поняв, что на ее стороне не оказалось никого, – Дженис разрыдалась.

Освобожденная, с растрепанными волосами, Райли неуверенно поднялась на ноги. Майлз вскрикнул, когда двойник матери грубо схватил его за руку и потянул вверх:

– Хватит ползать.

Майлз, скуля, встал.

– Значит, продолжим? – спросил двойник Дейла.

Он двинулся вперед, его фонарь мягко покачивался в темноте.

Над их группой воцарилась угрюмая тишина, Конни и остальные один за другим последовали за существом.