Она теребит платок.

— Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир — и справедливо — указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…

Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.

Она быстро продолжает, словно читая мои мысли:

— Я думала, что это легко может оказаться ошибкой. За завтраком мы даже не обсуждали прием. Я знала, что эта затея портит ему настроение. Он мог уйти и напрочь о ней забыть. — Она умолкает, лицо её искажается от горя. — Или это было лишь то, на что я надеялась, а теперь оказывается… — Она смотрит на меня. — Возможно ли, что он вовсе не уходил? Что мы провели весь день, полагая, будто он на работе, а он был прямо здесь, будучи… будучи…

Она заходится в рыданиях, и, наверное, мне следовало бы чувствовать себя паршиво из-за холодного анализа этого плача, но такова моя работа. Я ищу признаки настоящих слез. Ищу признаки подлинного горя. Ищу любой намек на то, что она ломает комедию. Мне симпатична Мириам Кристина, и мне определенно нравятся её дети. Но я встречала слишком много убийц, которые при первой, и даже при второй и третьей встрече, казались мне очень милыми людьми.

Её горе кажется искренним, но даже это не доказательство того, что она не могла убить мужа. Далеко не каждый убийца — хладнокровный социопат. Ссора. Толчок и случайная смерть, а затем следы удавки и бинты мумии, чтобы выдать это за убийство, совершенное неизвестными.

Впрочем, необходимость оставаться беспристрастной помогает мне дождаться окончания истерики и продолжить расспросы.

— Вы знаете, когда мумию положили на стол? — спрашиваю я.

— Когда её…? О! — Её рука взлетает ко рту. — О!

Я даю ей мгновение, чтобы осознать весь этот ужас, пока Айла сочувственно похлопывает её по руке — сочувствие, которое я проявить не могу. Да, леди Кристи только что поняла, что тело её мертвого мужа было выставлено на всеобщее обозрение бог знает сколько времени, но знать, сколько именно, жизненно важно для следствия.

— Есть кто-то еще, у кого я могу получить эту информацию? — спрашиваю я наконец. — Кто-то, кто отвечал за мумию?

— Этим должен был заниматься Селим, — отвечает она. — Мой младший брат, он еще не приехал. По плану мумию должны были установить сегодня днем. Селим собирался всё подготовить и проследить, чтобы её охраняли до начала демонстрации. Во время приема он намеревался быть там вместе с Майклом и Фиби, чтобы отвечать на вопросы, но…

Она всплескивает руками.

— Вчера он прислал телеграмму, что его корабль задерживается, но всё равно он должен был быть здесь к полудню, и мы весь день его прождали. Когда прием начался, а от него по-прежнему не было вестей, я велела двоим слугам отнести мумию в зал для демонстраций. Затем мы держали дверь закрытой, чтобы никто…

Её взгляд резко встречается с моим.

— Селим. — Она шумно вдыхает. — Аластер пропал, а теперь он мертв, а Селим не приехал и… О!

Леди Кристи поворачивается к Айле.

— Я должна немедленно поговорить с детьми, но еще мне нужно, чтобы кто-нибудь разыскал моего брата. Я знаю, на каком корабле он прибыл, и мы собирались все вместе встретить его в порту, но из-за задержки мы не знали точно, когда он придет.

— Ваш брат хорошо знает Эдинбург? — спрашиваю я. — Мы столкнулись с человеком, который принял доктора Грея за него, и он, похоже, ожидал, что Селим понимает только по-арабски.

Она раздраженно машет руками.

— Вечно одно и то же. Все принимают нас за каких-то экзотических и чужестранных существ. Мой брат учился в Лондоне, так же как и я. Наш отец — правительственный чиновник, он понимал важность изучения английского языка и обычаев для детей, которые в один прекрасный день могут оказаться подданными Британской империи. — Она умолкает и морщится. — Я не хотела звучать так резко.

— Вам не за что извиняться. Я видела, как часто люди не ожидают от доктора Грея знания английского. Это выводит из себя.

Айла издает тихий согласный звук.

— Как человек, наблюдавший за этим всю его жизнь, я не могу не согласиться. Это раздражает чрезвычайно.

Леди Кристи немного расслабляется.

— Спасибо за понимание. Что касается Селима, он мой младший брат, а младшие братья могут быть по-своему… неуправляемыми.

Айла бормочет:

— Стоит младшим братьям решить, что они уже мужчины, они ошибочно полагают, что больше не нуждаются в наставлениях старшей сестры.

— Да. Селим безрассуден и крайне своенравен, и если я могла доверить ему присмотр за мумией, то не могла поручиться, что он приедет прямиком сюда, а не заглянет по пути в какой-нибудь паб. Вот почему я не беспокоилась, когда он задержался.

— Но вам не приходило в голову беспокоиться о том, что он мог заблудиться в чужом городе? — уточняю я.

Леди Кристи улыбается.

— Селим достаточно хорошо знает Эдинбург и чувствует себя как дома, где бы ни оказался, вот почему… — Улыбка исчезает, когда она поднимается на ноги. — Кто-то должен выяснить, что с ним случилось. Я сказала, что не удивлена тем, что муж, похоже, избегал собственного праздника, но я была удивлена, что Селима до сих пор нет. Это на него не похоже. Я бы больше беспокоилась о Селиме, если бы всё мое внимание не было приковано к Аластеру.

— Если кто-нибудь даст нам информацию о его корабле, — говорю я, — мы всё разузнаем, пока вы будете разговаривать с детьми.

— Да, спасибо. Я должна… — Она слегка покачивается, поднося руку ко рту. — Дети. Фиби. О, бедная моя Фиби. Сначала её мать, а теперь…

— У неё есть вы, — говорит Айла, вставая и беря леди Кристи под руку.

— Да, конечно. — Леди Кристи выпрямляется. — Что бы ни случилось, у Фиби всегда буду я. Пойду поговорю с ними.

— Вы хотите, чтобы я вас сопроводила? — спрашивает Айла.

Бледная улыбка.

— Пожалуйста. Мне не помешала бы опора, чтобы я не сорвалась при них.

Айла подставляет локоть, и я открываю перед ними дверь.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Гости разошлись. У МакКриди не было никакой возможности их задержать. Дополнительные офицеры подтянулись только сейчас, а мы еще не живем в мире, где детектив может заявить: «Произошло убийство. Никто не уйдет, пока я не разрешу», и ожидать, что хоть кто-то из местной элиты его послушает.

Вместо этого МакКриди сосредоточился на персонале. Дворецкий и экономка собрали всех в одной комнате для допроса. Им приказать остаться несложно. А если гости возмущены тем, что рядом нет никого, кто нашел бы их пальто, придержал дверь или вызвал карету? Что ж, они могут поговорить с полицией, пока ждут. Никто на предложение МакКриди не откликается.

Я передала показания леди Кристи МакКриди, и он отправил конюха проверить, прибыл ли корабль. Это на пятьдесят процентов вежливость по отношению к леди Кристи и на пятьдесят — признание того, что если сэр Аластер мертв, а его зять пропал, ответом на это вряд ли будет слово «совпадение».

Мне не терпится помочь Грею с телом сэра Аластера. Я заглянула к нему узнать, не нужна ли помощь. Он не сказал «нет», но заметил, что МакКриди я нужнее, и тот действительно ждет меня. И снова моя прежняя карьера вытесняет новую.

МакКриди нужно поскорее допросить персонал, а Грей никуда не торопится: Аддингтон уже велел ему доставить тело в похоронный кабинет, где он проведет вскрытие утром. Когда Аддингтон сделал так в первый раз, я была в ужасе. Во второй — просто злилась за покойного, чья смерть не стоила полицейскому хирургу даже одной бессонной ночи. Теперь же должна признать, что это играет на руку Грею, позволяя ему сделать всё, кроме внутреннего вскрытия, до того, как Аддингтон наложит свои лапы на жертву. На самом деле, если бы каждая жертва убийства умирала ночью, я бы сочла это благословением для эдинбургской полиции.

Я оставляю Грея за его работой и помогаю МакКриди составить хронологию.

Мы знаем, что тело не переносили до начала приема. Лакеи, которые вносили его, подтвердили, что было восемь тридцать, когда они это сделали. Мумия хранилась в «комнате с артефактами» — помещении без окон, которое служит складом для всего, что сэр Аластер привозит из своих экспедиций.

Те артефакты, что выставлены сегодня, обычно хранятся там?

Да, но прислуга говорит, что их вынесли сегодня утром, тогда же сэра Аластера видели в последний раз, так как он руководил процессом. После этого комнату закрыли, пока туда не вошли лакеи, чтобы забрать мумию.

Закрыта? Или заперта?

Тем утром она была заперта. Сэру Аластеру пришлось отпереть её для лакеев, так как единственный ключ был у него. Когда они закончили выносить артефакты, он снова её запер, и один из них был тому свидетелем. И всё же, когда они пришли за мумией, комната с артефактами была не заперта, что навело их на мысль, будто сэр Аластер дома. Они решили, что он открыл её для них, зная, что им понадобится доступ к мумии.

Значит, выставленные артефакты вынесли, пока сэр Аластер еще был дома. Затем дверь заперли, и единственный ключ вернулся к нему в карман.

Это произошло вскоре после девяти утра. К двери больше не прикасались до половины девятого вечера; ни у кого из прислуги не было повода проверять её в промежутке.

На разворачивание мумии и повторное заматывание тела бинтами потребовалось бы много времени. Сколько именно? Тут может понадобиться научный эксперимент. Вероятно, часы, а значит, почти двенадцати часов между тем, как дверь заперли и снова открыли, было более чем достаточно, если знать, что тебя не потревожат. Всё, что нужно было сделать, — это запереть дверь изнутри, пока ты там, и оставить её незапертой, когда уходишь.

И кто мог замотать мумию? Требовались ли для этого особые навыки? Или кто угодно мог справиться достаточно сносно? Мы заметили, что мумия выглядела потрепанной, что могло быть результатом дилетантской работы. Нам нужно будет подробнее поговорить с кем-то, кто видел её, когда внутри еще находились мумифицированные останки.

Сэр Аластер был с лакеями после того, как его жена и дети ушли на прогулку. Затем он запер комнату с артефактами. Так кто видел его последним? Никто не уверен, и я этому не удивлена. Слуги были поглощены работой. Они не сверяются со своими несуществующими наручными часами.

Они знают, что сэр Аластер был здесь, когда его жена уходила. Они знают, что её всё еще не было, когда его видели в последний раз. Завтрак подали в семь. Леди Кристи и дети ушли около половины девятого и вернулись «поздним утром». Мне нужно спросить её, когда именно они вернулись с прогулки, хотя она тоже может не знать точного времени.

Никто из персонала не сообщает ничего необычного в поведении сэра Аластера.

— Он вообще-то казался в хорошем расположении духа, мисс, — говорит одна из горничных. — Что нас удивило, ведь мы все знали, что он не хотел устраивать этот прием.

— Из-за этого были споры?

— Споры? — Её глаза округляются, будто я сказала что-то вульгарное. — Леди Кристи не спорит. Она слишком кроткого нрава. Вот первая леди Кристи…

Когда она обрывает себя, я говорю:

— Любая информация, которую вы можете мне сообщить, поможет поймать убийцу его милости. Это не сплетни и не пересуды.

— Я не хотела обидеть первую леди Кристи. Я очень её любила. Мне повезло иметь двух прекрасных хозяек. Но первая леди Кристи была похожа на свою дочь. — Глаза горничной загораются. — Та еще зажигалка. Доводила сэра Аластера до исступления, но леди Кристи знает, как управляться с мисс Фиби, точь-в-точь как её мать. Я слышала, как леди Кристи говорила сэру Аластеру, что строптивых кобылок нужно лелеять, а не объезжать, и я подумала — как бы гордилась первая леди Кристи, услышав такое. Но я к тому, что у первой леди Кристи был характер, но она не была злой, если вы понимаете, о чем я.

— Строптивая кобылица, которую не объездили.

Горничная улыбается.

— Да, именно так. Сэр Аластер не всегда понимал, что с ней делать, как и с их дочерью.

— Он не спорил в ответ?

— Он не из таких людей. Когда она сердилась, он уходил.

— Уходил или убегал?

— Это выглядело как уход, но он убегал, мисс. Не то чтобы он боялся её языка, просто он любил тишину в доме. Я всегда думала, что со второй леди Кристи он будет больше времени проводить дома, ведь она обеспечивала ему покой. Но он не стал.

Потому что ему не нужен был тихий дом. Ему нужна была жизнь отшельника, где он мог бы сосредоточить всё внимание на своих увлечениях. Люди были помехой, даже если они были семьей.

— Так когда вы говорите, что знали, что он не хотел сегодняшней демонстрации…

— То, что сэр Аластер не любил спорить, не значит, что он держал язык за зубами, мисс. Не тогда, когда он был в дурном настроении. Он не желал устраивать сегодняшний прием, но лорд Мьюир настоял, и леди Кристи пришлось сглаживать острые углы, иначе он мог лишиться покровителя. Сэр Аластер, казалось, никак не мог понять, что лорд Мьюир необходим ему, если он хочет продолжать работу. Хозяин был блестящим человеком, мисс, но в некоторых вещах люди вроде него… — Она пожимает плечами. — Ну, они не слишком здравомыслящие.

Потому что для ученого утомительно — и оскорбительно — выступать в роли цирковой собачки. В этом я сочувствую сэру Аластеру. Но еще больше я сочувствую леди Кристи, которая была «здравомыслящей» и понимала: то, что её мужу не следовало бы заискивать перед спонсором, вовсе не означает, что он может себе позволить этого не делать.

— Я думаю, он также искал нового покровителя из-за этого, — говорит горничная. — Я слышала, как он пробормотал леди Кристи, что, возможно, ему не придется терпеть капризы лорда Мьюира слишком долго. Она спросила почему, а он лишь ответил, что с него хватит этого абсурда.

Я задаю горничной еще вопросы, главным образом потому, что она на них отвечает. Если находишь словоохотливого свидетеля, нужно выжать из него всё возможное, потому что другие могут быть не такими разговорчивыми.