Помогает то, что в доме, похоже, нет проблем, о которых горничная могла бы умолчать. Сэр Аластер был слишком поглощен работой, чтобы доставлять хлопоты персоналу. Леди Кристи была требовательной, но при этом внимательной и достаточно доброй, чтобы это компенсировать. Дети были детьми. С Фиби было непросто, но она была доброй девочкой и делала то, что ей велели… в конце концов. Майкл проказничал ничуть не меньше, но он также держал Фиби в узде.

Сэр Аластер хорошо обращался с женой и детьми. Леди Кристи была предана детям, а они — ей. Для недавно созданной сводной семьи здесь было удивительно мало трений, вероятно, потому, что все они знали друг друга годами.

После этого я разговариваю с несколькими другими слугами, но единственная сплетня, которую мне удается добыть, — это то, что двоих уволили, когда Кристи вернулись из Египта в прошлом году, а бывшая гувернантка с сыном возвысились до членов семьи. Одна горничная и помощник дворецкого не отнеслись к новоприбывшим с должным уважением, и их выставили за дверь — подозреваю, столько же за их поведение, сколько в назидание остальным.

Сэр Аластер ожидал, что к его новой жене и сыну будут относиться так же хорошо, как к первой жене и дочери, и любой, у кого с этим возникали проблемы, получал расчет за месяц и отправлялся на выход. С людьми обходились твердо, но справедливо, и хотя я записываю имена тех двоих слуг, меня заверяют, что они уже нашли новые места и ушли без лишнего шума.

Мы с МакКриди находимся в той малой гостиной, где Айла сидела с леди Кристи; это единственная комната, где мы можем поговорить наедине. Мы сопоставляем информацию. Ничто из его опросов не противоречит моим выводам. Никто не видел сэра Аластера с тех пор, как леди Кристи и дети ушли на прогулку, и никто больше не заходил в комнату с артефактами до тех пор, пока прием уже не был в самом разгаре.

— Значит, у убийцы было время «сделать мумию», — говорю я. — Задушить сэра Аластера. Затащить его тело в комнату с артефактами.

— Если он уже не был там.

— Верно подмечено. Так было бы даже проще. Застать его там или заманить внутрь, пока он на месте.

— Что было бы несложно. — МакКриди замолкает, когда за закрытой дверью раздаются шаги. Затем он продолжает: — Сэр Аластер мог зайти туда, чтобы проверить что-то перед сегодняшним вечером, или его могли увести туда под этим предлогом. И если убийство не было преднамеренным, то убийца решил использовать то, что было под рукой, чтобы спрятать тело.

— Слуги сказали, что сэр Аластер запер дверь после того, как они вынесли артефакты, но она была не заперта, когда лакеи пришли за мумией. Значит, сэр Аластер запирает её, а там его либо застает врасплох убийца, либо убийца приводит его туда. Ты ведь еще не видела комнату с артефактами, верно?

— Я ждала вас, прежде чем мы начнем обыск дома. Но начать нам стоит именно оттуда.

Мы поднимаемся с кресел и выходим в коридор.

— Нам понадобится проводник по дому, — говорит МакКриди на ходу. — Кто-нибудь из персонала показался тебе особенно подходящим для такой задачи? Кто-то с отличным знанием дома и маловероятной склонностью к истерикам?

— Я могу помочь вам, — произносит чей-то голос прежде, чем я успеваю ответить. Голос тихий, нерешительный; мы оборачиваемся и видим Майкла, застывшего в дверном проеме.

— Я знаю дом лучше большинства слуг, — говорит Майкл. — И я… я еще не сорвался. Фиби очень расстроена, что вполне понятно, и я решил, что будет лучше оставить её с моей матерью. Мне очень нравился сэр Аластер, но он не мой отец. — Он смотрит нам в глаза, по очереди, взглядом, в котором сквозит почти вызов, словно он ожидает что-то там увидеть.

— Хорошо, — осторожно произношу я.

— Он мне не отец, — повторяет он, подходя ближе. — Вы можете услышать, что это так, но это ложь. Люди так думают, потому что моя мать и леди Кристи были школьными подругами, а я выгляжу так, будто во мне течет английская кровь, и мы все жили вместе… Они делают выводы.

Его челюсть сжимается, и я понимаю: он не просто открещивается от сэра Аластера как от папы, он отрицает их биологическое родство.

— Мой отец был на британской дипломатической службе, — говорит Майкл. — Он был англичанином. Он умер, когда мне было три года, и тогда моя мать пошла работать к леди Кристи.

— Понятно, — говорю я. — Если мы услышим что-то обратное, мы проигнорируем это как сплетни.

Это не совсем правда. Если об этом упомянут в каком-то заслуживающем доверия ключе, который повлияет на следствие, нам придется это проверить. Но я также понимаю, как похотливые умы могли состряпать подобную историю. Две подруги, у которых дети примерно одного возраста? Смуглокожая гувернантка с сыном, который кажется наполовину белым? Очевидно же, что у детей один отец, и вот они все живут вместе — какая восхитительно гадкая тема для пересудов, не так ли?

— Я могу показать вам дом, если хотите, — предлагает Майкл. — Или могу сказать, кто из слуг знает его лучше всех, хотя даже они не знают всех тайников и лазеек.

Я улыбаюсь.

— Взрослые никогда не знают всех тайников и лазеек. Если ты чувствуешь в себе силы, мы будем признательны за помощь. Можем мы начать с комнаты с артефактами?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Первым делом я проверяю, запирается ли дверь в комнату с артефактами изнутри. Замок явно относится к тем временам, когда эта комната, вероятно, была гостевой спальней — очень унылым помещением без окон в дальнем конце коридора, из тех, что отводят гостям, чье долгое пребывание нежелательно. Тот факт, что она запирается еще и снаружи, может показаться тревожным, но в эту эпоху подобные комнаты не редкость: гости часто гостят неделями и могут захотеть запереть дверь, уходя по делам.

Внутренний замок важен потому, что он дал убийце время на мумификацию жертвы. Единственный ключ был у сэра Аластера, и если он находился внутри в процессе превращения в мумию, никто не мог случайно зайти и помешать его убийце. Затем убийце нужно было оставить дверь незапертой, чтобы слуги могли забрать мумию и чтобы все мы пережили тот ужасающий момент, наблюдая за вскрытием тела сэра Аластера.

Ранее мы предполагали, что убийца мог не знать о вечеринке и обмотал сэра Аластера бинтами, чтобы спрятать тело. Я больше в это не верю. Оглядываясь назад, понимаешь, что работа была сделана слишком топорно, чтобы скрывать труп долгое время. Вот почему у нас не возникло проблем с тем, чтобы размотать его. Шанс на то, что убийца просто решил спрятать его в бинтах мумии именно тогда, когда слуги вовсю суетились, готовясь к вечеринке со вскрытием? Практически равен нулю.

Убийца не хотел прятать тело. Ему нужен был драматизм. Мертвый сэр Аластер, найденный в бинтах мумии, которую он сам же и привез из Египта. Он планировал вскрыть останки бедного незнакомца, а в итоге на столе оказался его собственный труп.

Нам придется вернуться в комнату с артефактами для более тщательного обыска. Пока же МакКриди выставил у двери офицера с приказом не впускать никого — даже членов семьи. Это место преступления, и хотя полиция еще не до конца осознает последствия этого факта, они понимают, что МакКриди работает по-своему, и достаточно уважают его, чтобы не мешать.

Майкл проводит для нас быструю экскурсию по дому. Это нужно прежде всего для того, чтобы мы поняли планировку. Мы не знаем, принадлежит ли наш убийца к числу домочадцев, но если нет, нам нужно увидеть все возможные выходы.

Также мы кое-что ищем. Весьма важный — в буквальном смысле — недостающий фрагмент.

Останки, которые изначально находились в этих бинтах.

Мы провели быстрый осмотр в комнате с артефактами — наиболее вероятном месте, где их могли припрятать. Но из-за обилия древностей, выставленных к приему, мест, где можно было бы спрятать иссохший труп, оказалось не так уж много.

Это ведет к проблеме. К весьма серьезной проблеме. Убить, а затем мумифицировать сэра Аластера в запертой комнате было несложно. Но как вынести настоящую мумию? Когда дом полон слуг, суетящихся перед приемом?

— Не представляю, как это было осуществлено, — говорит МакКриди на ходу. — Но уж точно не через парадную дверь.

— Тогда почему бы не спрятать её где-нибудь в комнате с артефактами? Уносить её — огромный риск. Зачем? Существует ли черный рынок мумифицированных трупов?

— Черный…?

— Нелегальная сеть сбыта с конкретными покупателями.

— Я уверен, что на мумии есть спрос среди богачей. Но здесь речь идет о теле внутри, а мумией его делают именно бинты.

Майкл прочищает горло.

— Если позволите?

— Конечно, — отвечаю я, стараясь не улыбаться его вежливости. Это и плод викторианского воспитания, и, подозреваю, его натура.

— Тело могли продать для медицинских целей. — Он морщится и поспешно продолжает: — Я имею в виду шарлатанство. Высохшие тела не имеют реального медицинского применения. В начале века была мода на подобные снадобья, и хотя пик её прошел, нам всё же стоит быть настороже. Труп вроде этого может стоить сотни фунтов.

— Верно. Я слышала об этом. Люди… — Впрочем, сейчас это не важно. — Мы обсудим это позже, и нам может понадобиться твоя помощь, Майкл.

Он смотрит на меня, словно подозревая, что я просто потакаю ему. Увидев, что я серьезна, он важно произносит:

— Разумеется.

— Пока что предположим, что кто-то забрал мумифицированный труп, и вряд ли он просто хотел от него избавиться. Рискнули бы они вынести его из дома во время подготовки к вечеру? Или припрятали и планировали вернуться позже?

— Нам нужно увидеть все твои тайники, Майкл, — говорит МакКриди.

— Да, но есть кое-что, что вам нужно увидеть в первую очередь.

Мы находимся в самом нижнем подвале. В большинстве подобных таунхаусов подвал — это жилые помещения для прислуги, а не склад. В доме Грея на цокольном этаже расположены кухня, столовая для персонала и комнаты экономки. Здесь всё устроено похоже: первый подвальный этаж отведен под кухню, кладовые и жилье слуг. Но у некоторых домов в Новом городе есть еще один уровень — самый нижний подвал. В этом доме он используется под склад. И в дальнем углу этого подвала…?

— Тоннель? — удивляюсь я.

Майкл одаряет меня улыбкой, которая, я подозреваю, при любых других обстоятельствах осветила бы всё его лицо. Сейчас же это лишь слабая тень, но он старается.

— Да, это тоннель, — подтверждает он. — Мы с Фиби не знаем, для чего он. О нем мало кто осведомлен, и в это число не входят ни мама, ни… — Он отводит взгляд. — …сэр Аластер. Мы не могли расспросить об истории этого места, не признавшись, что нашли его, а если бы мы признались, его бы запечатали.

Я понимаю, почему тоннель остался незамеченным всеми, кроме любопытных детей. Чтобы добраться до него, нужно спуститься по шаткой лестнице, а затем пересечь весь нижний подвал. В самом конце находится комната, забитая гниющими ящиками — похоже, в какой-то момент прислуга решила, что ничего из того, что попало сюда, не стоит труда по извлечению обратно. Вход в тоннель — массивная дверь за этими ящиками.

Майкл открывает дверь.

— Вход узкий, но сам тоннель шире.

Я смотрю на свое платье. Нет ни единого шанса пробраться туда в кринолиновой клетке. Придется её снять. Еще мне не помешала бы накидка, чтобы защитить ткань, но я не могу вот так просто попросить её у безутешной вдовы. Буду просто осторожна.

Я проскальзываю в соседнюю комнату и аккуратно снимаю кринолин. Следующая проблема — мои туфельки. Тут я вспоминаю, что видела ботинки этажом выше. Нахожу несколько пар, вероятно, принадлежащих горничным, и мысленно прошу прощения, заимствуя подходящую по размеру пару. Также я прихватываю фартук, чтобы надеть поверх платья.

Затем возвращаюсь вниз к МакКриди и Майклу.

МакКриди принес фонарь и идет первым. Мне приходится протискиваться в узкую дверь, но за ней тоннель уходит под уклон, пока не становится возможным идти в полный рост.

— Куда он ведет? — спрашиваю я.

— К саду в конце улицы, — отвечает Майкл. — Там есть боковые проходы, но они запечатаны или обвалились. Куда-то ведет только этот основной тоннель. — Он оглядывается, фонарь отбрасывает тень на его лицо. — Он заканчивается люком, который ведет в сарай в частном парке, сарай в руинах, им никто не пользуется.

— Секретный выход? — уточняю я. — Люк заперт?

Майкл качает головой на ходу.

— Нет, и я говорил Фиби, что именно поэтому нам стоит о нем упомянуть, но она возразила, что дверь в подвале всегда заперта, так что никто не может пробраться в дом этим путем.

— Я заметила, что когда мы вошли, она была не заперта.

— Это из-за вечеринки. Слуги весь день сновали туда-сюда в кладовые.

Мы продолжаем путь. Я иду за МакКриди, у которого фонарь, а значит, вижу в основном только его спину. Пол земляной, из камней, покрытых илом, так что неудивительно, что один из моих ботинок соскальзывает. Рука в перчатке ударяется о стену, МакКриди резко оборачивается, но я поднимаю вторую руку, давая понять, что со мной всё в порядке.

Я делаю ему знак идти дальше, но он, как истинный джентльмен, ждет, пока я приду в себя. Он вытягивает руку с фонарем, чтобы я видела, куда наступаю. Сделав пару шагов, он начинает отворачиваться, уверенный, что я твердо стою на ногах. И в этот миг свет падает на что-то у моей ноги. На нечто, похожее на обугленный кусок дерева, из которого торчит бледная палка.

— Погоди, — говорю я. — Можно мне свет?

МакКриди поворачивается; я собираюсь наклониться, напрочь забыв, что в корсете вечернего платья со шнуровкой это невозможно. Я резко вдыхаю, бормочу проклятье под нос и подхватываю подол, чтобы присесть на корточках. Собирая шелк, я вспоминаю, что тащусь по грязному тоннелю в платье, которое стоит больше годового жалования. Черт возьми.

Из-за всей этой возни я упускаю шанс самой поднять предмет с земли. МакКриди уже заметил его и — не будучи затянутым в корсет — легко наклонился, чтобы подобрать его.