— Не твое собачье дело, — отрезает Джек.

Я делаю шаг в сторону, чтобы заглянуть в бумагу.

— Но-но, мисс Мэллори, — Джек забирает листок. — Вас это тоже не касается. Как и вас, миссис Баллантайн, при всем уважении. Это дело между мной и мисс Лорной. — Она поворачивается к девушке. — Ты слышала леди. Она не принимает твое предложение и не торгуется. Она принимает твой вызов разболтать секреты. Я — не принимаю, о чем прозрачно намекает эта записулька. Услуга за услугу, девка. Око за око.

— Ладно. Я остаюсь на службе…

— Ага, ни единого шанса. — Я осекаюсь и смотрю на Айлу. — Простите.

Айла поворачивается к Лорне:

— Мэллори права. Ни единого шанса. Собирай вещи и уходи сегодня же. Хоть ты и не проработала полный квартал, я выплачу тебе за весь срок. Это не взятка. Я поступала так же с другими горничными, которые нам не подошли. Ступай. Твои деньги у миссис Уоллес.

Выставить Лорну оказывается не так-то просто, но вскоре она исчезает, и я бессильно опускаюсь в кресло, пока Айла достает с полки бутылку виски.

— Еще одной горничной меньше, — вздыхаю я. — Начинаю думать, что те, прежние, были не так уж плохи.

— Мне жаль, — говорит Айла. — Одолжим служанку у Эннис, пока я не найду замену.

— Так значит, у вас есть вакансия? — подает голос Джек.

— Да, — кивнула Айла. — Если ты знаешь молодых женщин, которым нужен шанс начать жизнь с чистого листа, возможно, тех, кто попал в беду, я бы с радостью с ними встретилась.

— О, та, кого я имею в виду, не в беде, но она впишется сюда куда лучше. — Она махнула в сторону двери, за которой скрылась Лорна. — Я сама претендую на это место.

Мы с Айлой обе уставились на неё.

— Это… работа горничной, — выдавила я. — Это значит…

— Мои родители были в услужении. Я и сама когда-то была горничной в покоях. Я справлюсь и пойду на это — в обмен на особые условия.

— Какие еще… условия? — осторожно уточнила я.

— Кое-чего я всё-таки хочу.

— Ну еще бы.

Джек улыбнулась так, что я готова была поклясться: у неё между зубами торчат перья съеденной канарейки. Она взяла брошюру с описанием наших последних дел.

— Я хочу стать официальным летописцем ваших приключений.

— О, мне жаль, — вставила я. — Но для этого тебе нужно быть писателем.

Она закатила глаза:

— Да, ладно, видимо, придется признать твою правоту.

— Правду в чем? — я приложила ладонь к уху. — Плохо слышно.

— Я — лучший криминальный репортер Эдинбурга, как ты и догадалась. Теперь я хочу писать… — Она помахала брошюрой. — Что-то получше этой дешевки. Официальные приключения доктора Грея и мисс Мэллори.

— Ты хочешь работать здесь ради «эксклюзива из первых рук»?

— Ради чего? А, ты про взгляд изнутри? Именно.

Я переглянулась с Айлой.

— Хм, — протянула Айла. Джек так и подалась вперед, прежде чем нацепить маску безразличия, хотя её так и подмывало сорваться с места. — Полагаю, ты готова к переговорам?

— Вполне. — Джек откинулась на спинку, снова закинув ноги на стол. — Торгуйтесь, мэм.

— Ты будешь выполнять все обязанности горничной в полном объеме, не перекладывая нагрузку на Алису или миссис Уоллес. Обычно нам не требуется работа в течение всего дня, но смена может длиться от четырех до десяти часов.

— Я и сама впахивала по десять часов, когда мне было десять лет. Прошу лишь об одном: если я управлюсь за полдня, мне будет позволено уйти раньше, а не торчать здесь в ожидании новых поручений.

— Договорились. Жалованье — пять фунтов в квартал при условии проживания и питания в доме, вдвое больше — без них.

— Давайте сойдемся посередине. Мне нужно лишь место, где можно преклонить голову время от времени, да случайный обед. Я бы предпочла сохранить свое жилье.

— Что касается хроники приключений моего брата — на это потребуется его разрешение.

— Разумеется.

— И если он согласится, я возьму на себя роль редактора.

Джек напряглась:

— Мне не нужен…

— Каждому писателю нужен редактор. Как редактор я буду иметь право вето на всё, что сочту неприемлемым: будь то вторжение в нашу частную жизнь, искажение фактов или насмешка над участниками событий.

— Значит, мне нельзя писать о том, как мисс Мэллори задирает зад кверху?

— Если это поможет продажам газет — валяй, — разрешила я. — Но нельзя писать, будто я делаю это ради поиска несуществующих улик.

Она улыбнулась мне:

— Справедливо.

— Кстати, о продажах, — вставила Айла. — Как твой редактор, я потребую свою долю. Десять процентов мне и еще десять Мэллори — она должна что-то получать за использование её приключений. Дункану будет всё равно.

— Мне тоже, — сказала я. — Пусть Айла забирает обе доли.

Айла посмотрела на Джек:

— Десять процентов мне. Пять Мэллори. Пять на содержание дома.

Джек притворно задумалась, но я видела: она ожидала, что Айла потребует больше.

— По рукам, — кивнула Джек. — Считайте, у вас новая горничная и новый летописец.

— Если Дункан согласится. И сначала нам нужно вытеснить с рынка другого «летописца». По крайней мере, в этом жанре.

Улыбка Джек была хищной.

— Это предоставьте мне.

***

Прошла неделя с момента окончания нашего приключения. Напряженная неделя для Грея: он помогал МакКриди и прокуратору-фискалу собирать доказательства. Если от тех серийных книжонок и была какая-то польза, так это то, что они принесли Грею больше признания в высших кругах правоохранительных органов. Не знаю, как он к этому относится — это не тот вопрос, на который можно ждать честного ответа.

Что касается «хроник», Грей согласился позволить Джек писать их. Кто-то всё равно будет это делать, так что лучше иметь редакторский контроль.

Сегодня первый полноценный выходной Грея, и он пригласил меня на ланч. Мы идем домой; я смотрю на замок вдали, сверкающий под солнцем и снегом.

— Такой красивый город, — говорю я.

Грей улыбается:

— Когда снег скрывает всю грязь и копоть.

Даже без снега я вижу красоту во всем: от зданий до людей. Мир в движении, перемены приходят стремительно, общество эволюционирует. Кто-то, как Грей, несется вперед, навстречу этому новому миру; другие, как лорд Мьюир, пятятся назад и пытаются тянуть мир за собой. Совсем как в моем времени. Может, поэтому мне здесь комфортно. Есть так много вещей, которые я хотела бы изменить, но я уже вижу, как многое меняется. Совсем как в моей реальности.

Когда мы входим в дом, Грей стягивает перчатки и произносит с полнейшим равнодушием:

— Вы проверяли сегодня половицы?

Я напрягаюсь.

— Я перестану спрашивать, — добавляет он, — если этот намек вам в тягость.

Я написала родителям уже два письма и спрятала их под той доской. Оба всё еще там.

— Если они их еще не забрали, — говорит Грей, старательно изучая свои сапоги, — это не значит, что они не смогут. Они не живут в Эдинбурге. Они будут проверять это место лишь периодически, возможно, не чаще раза в год.

— Я знаю, — отвечаю я. И я действительно это понимаю… за исключением того, что время здесь работает по-другому. Им наверняка пришлось задержаться там надолго из-за моей комы, и снять дом на Роберт-стрит было бы разумным шагом.

— Даже если они их получат, письма, скорее всего, останутся в этом времени, — рассуждает Грей. — Возможно, они будут копиться там, пока они не прочитают их в будущем. — Он хмурится. — Я искренне не понимаю, как работают эти перемещения во времени.

Я всплескиваю руками:

— А кто понимает? Какая бы космическая сила ни забросила меня сюда, она забыла приложить инструкцию по эксплуатации.

Он посмеивается.

— Я продолжу писать письма, — говорю я, убирая зимние сапоги. — И продолжу давать объявления в газету.

— И верить, что они их получат.

Я киваю:

— Но я также буду продолжать заглядывать под эту чертову половицу, даже если это безнадежно.

— Тогда пойдемте сделаем это прямо сейчас.

Я качаю головой, но всё равно иду к лестнице. В доме тихо. У Джек и Алисы сегодня выходной на полдня, а у Айлы была назначена встреча, и она не смогла присоединиться к нам на ланче. Стук наших сапог на мягкой подошве эхом разносится по дому.

— Я слышала Алису, — замечаю я, пока мы поднимаемся. — Когда я была здесь в свое время. Я слышала её шаги.

Грей вздыхает позади:

— Она топает так громко, что сами стены до сих пор вторят её шагам спустя полтора столетия.

Я улыбаюсь ему в ответ:

— Я подумала в точности то же самое.

Мы доходим до моей комнаты. Я снова взяла в привычку запирать дверь. Не то чтобы я не доверяла Джек, но… скажем так, я верю, что Джек не украдет мою серебряную щетку, но я ни на грош не верю, что она не сунет свой нос в мои секреты.

Я направляюсь к той самой половице. Я немного сдвинула кровать, так что одна ножка теперь стоит прямо на доске. Да, я стала супер-осторожной. Когда-то я шутила сама с собой, что не запираю дверь, потому что мне нечего скрывать, я ведь не пишу летописи своих приключений путешественницы во времени. И вот именно этим я сейчас и занимаюсь, сочиняя эти письма.

— Я знаю, это трудно, — говорит Грей, пока мы отодвигаем кровать. — Вы сделали очень нелегкий выбор, и я бы понял, если бы временами вы о нем жалели.

Я качаю головой:

— Я не жалею.

Тихий выдох.

— Хорошо.

Он потянулся, чтобы приподнять доску, но я остановила его жестом. Грей присел на край кровати, пока я устраивалась на полу.

— Я рад, что вы вернулись, Мэллори, — произнес он. — Я говорил это уже не раз, но боюсь, моя реакция на ваше возвращение была…

Я взглянула на него: он потирал губы. Затем я отвернулась и потянула доску на себя.

— Я боялся, что это неправда, — продолжал он. — Что я… слишком сильно этого хотел и мне просто привиделось, будто вы очнулись. Я не смел надеяться, что вы действительно вернулись. Я просидел там два дня, ловя хоть какой-то знак и убеждая себя: если вы придете в себя, я скажу вам… — Он осекся. — Письма исчезли.

Я вскинула на него взгляд:

— Вы хотели сказать мне, что письма исчезли?

— Нет. — Он поднялся и указал вниз. — Ваши письма исчезли.

Он присел, заглядывая в пустоту, словно письма могли провалиться в какую-то невидимую щель. А потом улыбнулся мне.

— Их нет. Ваши родители забрали письма.

Я сглотнула. — Но почему они исчезли здесь? Разве они не должны были просто лежать стопкой…

Он поднес руку к моим губам, призывая к молчанию.

— Ваши родители получили письма, Мэллори. Не надо вопросов, сомнений и копания в себе. Они знают, что вы живы и с вами всё в порядке.

— И что мы раскрыли дело.

Он улыбнулся:

— Думаю, их больше волнует, что вы живы и здоровы, но да, они будут знать, что вы раскрыли дело.

— Мы раскрыли. Все вместе.

Когда мы поднялись, я посмотрела на него, и моя улыбка превратилась в сияющую ухмылку. Мне хотелось броситься ему на шею. Хотелось пуститься в дурацкий победный пляс. Не знаю, почему это казалось таким важным, но это так. Мои родители знают, что я в порядке. Я могу слать им депеши из девятнадцатого века.

Грей взял мою ладонь и сжал её.

— Я рад за вас.

— Спасибо. — Я подняла на него глаза. — Так что вы говорили до этого?

— Хм?

— До того как увидели, что письма исчезли. Вы сказали, что если я очнусь, вы мне что-то скажете.

— А-а. Да. — Он поправил воротничок. — Я хотел сказать… — Он расправил плечи. — Я хотел сказать, что если бы вы могли вернуться домой снова и пожелали бы этого — я бы понял. Я бы понял, если бы вы передумали.

— Я ценю эти слова. Но я действительно сделала выбор и не жалею о нем.

— И всё же, если вы когда-нибудь…

— Нет. — Я встретилась с ним взглядом. — Мне нужно строить жизнь здесь, Дункан. Да, я не могу предсказать будущее, но я должна принять это время как своё будущее.

Он поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло нечто… я не успела уловить суть, как он отвел глаза, начав поспешно копаться в кармане.

— Кстати, о деле, — произнес он… хотя мы говорили совсем не об этом. — Я купил вам подарок. Вы этого хотели, и я согласен, что после нападения в туннелях это вам необходимо.

Он разжал ладонь, на которой лежал пистолет «дерринджер». По-моему, я издала звук, какой обычно издают при виде щенка. Он был очарователен и совсем не похож на те «дерринджеры», что я видела раньше. Серебристый, подозреваю, никелированный, с ажурной гравировкой. Рукоять изгибалась так, что идеально ложилась под палец.

Я прижала его к груди.

— Он чудесный. Спасибо.

— Вам придется поучиться из него стрелять, полагаю, он отличается от того, к чему вы привыкли.

— Обязательно. Спасибо. Правда.

— Пожалуйста. Я думал купить вам еще и брюки, но они не влезли в карман.

Я рассмеялась.

— Логично.

— К тому же, они вряд ли подошли бы вам без примерки. Тут нужна помощь портного. Джек подсказала одного, который может подойти. Предлагаю отправиться туда и договориться о пошиве. Если вы не против.

Я улыбнулась ему:

— Я только «за».

Он жестом пригласил меня к двери. Я сунула «дерринджер» в карман и, уходя, оглянулась на ту самую половину, письма исчезли, а вместе с ними и последняя ниточка, связывавшая меня с современным миром. Затем я посмотрела вперед и вышла за дверь, навстречу нашему следующему приключению.