Я оборачиваюсь к Грею. Он уже взял своего противника в удушающий захват. Черт. Жаль, я не видела, как он это провернул.

— Веревка, — выдавливает Грей сквозь зубы, указывая подбородком и с трудом удерживая амбала.

Я прослеживаю за его взглядом: там лежат остатки веревок, которыми связывали Флоренс. Я уже тянусь к ним, когда мой первый обидчик ковыляет в мою сторону. Хорошая попытка, парень, но ходит он теперь неважно, а резкий удар по коленной чашечке окончательно возвращает его на пол.

Я связываю руки противнику Грея, пока Дункан присматривает за моим, тот осознал, что проклятая дверь заперта, и решил, что это сейчас проблема посерьезнее нас. Он колотит мясистыми кулаками по металлу и орет, призывая Мьюира.

Как только руки второго амбала связаны, Грей спрашивает:

— Эммет?

— Должно быть, сбежал вместе с лордом Мьюиром.

Грей хмыкает и шагает к человеку, который всё еще долбится в дверь, настолько увлеченному своими криками, что Грею остается только перехватить его руку. Ну, перехватить и швырнуть на пол, а потом я помогаю ему скрутить детину на живот и связать руки.

Когда с этим покончено, я выдыхаю:

— Окей, значит, следующий шаг — это…

— Выпустить меня отсюда, — раздается голос из другого конца комнаты.

Я смотрю в сторону Флоренс, но её там нет, и голос был не её. Я осторожно обхожу груду ящиков и нахожу Эммета: он накинул удавку на шею жены и уперся ногой ей в спину.

— Вы найдете способ выбраться отсюда, — говорит он, в упор глядя на Грея. — И вы дадите мне уйти первым. Иначе я её убью.

Разве он только что не спорил с Мьюиром, пытаясь спасти Флоренс жизнь? Неужели он на самом деле её убьет?

Но не всё так просто. Он сам привел Мьюира к ней. Он может утверждать, будто думал, что Мьюир собирается только поговорить, но сколько в той его речи было ради неё, чтобы она не сошла в могилу, проклиная его имя? А сколько ради собственного эго, чтобы убедить себя, что он не такой уж злодей, и если Мьюир её убьет, то он хотя бы «протестовал»?

Не думаю, что Эммет хочет смерти Флоренс. Возможно, он даже любит её, по-своему. Нельзя жениться на человеке только ради того, чтобы он помогал тебе в мединституте и нашел работу. Он не хочет её смерти, но если ей придется умереть, чтобы защитить его…? Ну, у мужчины свои приоритеты, верно?

Эммет продолжает вещать, обращаясь к Грею. Вариации на одну и ту же тему: «Я убью её, если вы меня не выпустите. Честное слово. Я не шучу».

На меня он не обращает никакого внимания. Вообще.

Я тихо отступаю назад. Эммет не смотрит в мою сторону. Грей что-то говорит. Я не разбираю слов, просто надеюсь, что Дункан понял мой замысел и продолжает отвлекать Эммета. Я двигаюсь, пока снова не оказываюсь за горой ящиков.

Пробираясь через комнату, я прохожу мимо одного из связанных наемников. Кляпа у него нет. Он мог бы предупредить Эммета. Но он лишь злобно смотрит на меня и сжимает челюсти. Он не станет вмешиваться. Ему это ни к чему.

Когда голос Эммета срывается на крик, я заглядываю в щель между двумя коробами. Грей сделал шаг вперед, и это до смерти напугало Эммета. Я еще раз выверяю траекторию. Жаль, я не могу перехватить взгляд Грея, но он слишком занят своей частью спектакля — удерживает внимание Эммета на себе.

Я приподнимаюсь, считаю до двух и толкаю ящики.

Штабель с грохотом обрушивается. Эммет вскрикивает, я вижу, как он отлетает назад, выпуская веревку. Грей бросается вперед и отшвыривает его от Флоренс. Я продираюсь сквозь оставшиеся коробки, пока Грей скручивает Эммета. Это происходит быстро, и к тому времени, как я освобождаю руки Флоренс, я могу передать веревки Грею, чтобы он связал её мужа.

— Значит, это правда, — это первые слова Флоренс, когда я вынимаю кляп. — Он убил сэра Аластера.

Вот что для неё важнее всего во всей этой истории. Не то, что Мьюир желал ей смерти, и не то, что Эммет грозился её задушить. Возможно, ничто из этого не стало сюрпризом. В конце концов, под её носом всё еще виднелась засохшая кровь от удара, который Эммет нанес ей этим вечером.

Слезы в её глазах вызваны осознанием: Эммет убил человека не в порыве ярости, а чтобы спастись от отчисления и заработать денег. У меня такое чувство, что брак с Эмметом Кингом и так был для Флоренс медленным угасанием надежды. Постепенным осознанием того, почему он на ней женился. Развод был невозможен, так что ей оставалось только смириться и тянуть лямку. Может, он изменится. Может, он получит диплом, устроится к её отцу, стресс утихнет, и он станет лучше, станет тем человеком, за которого она, как ей казалось, выходила замуж.

Теперь, после этого разоблачения, её надежда испарилась, и она опустила голову, беззвучно плача.

Когда трое мужчин были обезврежены, а Флоренс тихо попросила оставить её в покое, у нас осталась еще одна задача. Выбраться из этой кладовой. Не думаю, что Флоренс до конца осознала, что мы заперты в глухом подземном помещении без окон, и я не собираюсь говорить ей об этом, пока не припрет.

Мы обошли комнату, простукивая каждый дюйм стен, но кладовая оказалась такой крепкой, какой и выглядела.

— Единственный выход — эта дверь, — сказала я. — С навесным замком по ту сторону.

Грей расправил плечи:

— Значит, нам нужно выломать этот замок. Я буду бить в дверь, пока она не поддастся.

— Или мы можем попросить об этом одного из них. — Я кивнула в сторону двух амбалов, наблюдавших за нами.

— Я согласен, — пророкотал один.

— Да, — подхватил Грей, — и как только вы её откроете, вы дадите стрекача. Нет, я сделаю это сам и…

— …и спасешь положение? — раздался голос, когда дверь распахнулась и вошел МакКриди. — На этот раз, Дункан, положение спас я. И спас вас, используя выдающиеся детективные навыки, чтобы выследить вас.

— Потому что мы сказали Йэну, что идем за миссис Кинг, — вставила я.

— Чтобы найти вас, всё равно потребовалась дедукция.

Я улыбнулась:

— Еще какая. Но вам стоит заняться лордом Мьюиром. Это он запер нас здесь и…

— Йэн взял его прямо у выхода.

— Выдающаяся детективная работа, — подытожила я.

Он снял шляпу и отвесил поклон.

— Благодарю. А теперь рассказывайте, что тут у нас.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Эммет Кинг предстанет перед судом за убийство сэра Аластера, и это больше не кажется мне той трагедией, которой виделось вначале. Да, жизнь Флоренс как жены убийцы не будет легкой, но когда альтернативой была смерть от его же рук — что ж, это так себе выбор.

Она разумная молодая женщина, у неё хватит воли пройти через это, к тому же у неё есть те, кто её поддержит. Флоренс планирует продолжить обучение, даже репутация мужа не выживет её из колледжа, и я краем уха слышала, как Грей тихо предложил ей любую помощь, какую только сможет оказать. Ранее Джекс-Блейк хотела убедить Дункана поддержать их движение. Я знаю, почему он не может: его собственное положение слишком шаткое, и он не верит, что его дурная слава им поможет. Но помочь лично Флоренс — это в его силах. Сама она подумывает о переезде в Америку после окончания учебы. Там она сможет заниматься медициной, вырвавшись из тени преступлений мужа.

Лорд Мьюир за решеткой по обвинению в сговоре с целью убийства сэра Аластера. Я попросила МакКриди передать прокуратору-фискалу, чтобы тот не выдвигал обвинений в покушении Мьюира на мою жизнь. МакКриди это не понравилось, но он понял: это лишь еще сильнее затащит Грея в центр внимания прессы. Лучше пусть Мьюир знает, что я опознала в нем нападавшего, и я всегда могу передумать насчет обвинений, если он не договорится о полюбовном расторжении деловых отношений с леди Кристи.

Она решила расстаться с Мьюиром и искать египетского покровителя для продолжения работ. И хотя семья Кристи хочет и дальше жить в Шотландии, они настаивают, чтобы артефакты по возможности оставались в Египте.

Пропавшие древности были найдены, как и большая часть мумифицированного тела. И то, и другое будет репатриировано. Что касается останков — это печальная нота в финале. Сэр Аластер надеялся установить личность того, кто покоился под этими бинтами, и отправить человека домой для достойного погребения. Теперь погребение состоится, но сохранилась лишь часть тела, и любая надежда на опознание потеряна навсегда.

Почему Мьюир изначально натравил нас на Флоренс — он не объясняет. МакКриди считает, что Флоренс была настолько слабым кандидатом в подозреваемые, что мы должны были быстро её исключить, и если бы позже улики указали на Кингов, полиция бы их проигнорировала. Возможно, Хью прав, но я также гадаю, не сделал ли он это специально, чтобы напугать Эммета. В конце концов, бегство Эммета из страны было Мьюиру на руку: исчезла бы единственная ниточка, связывающая его с убийством сэра Аластера.

У нас остался один незакрытый вопрос, лишь косвенно связанный со всей этой историей.

— Это МакБрайд, — говорит Джек. — Это он пишет те «приключения», а ваша горничная на него шпионила.

Мы сидим в похоронном кабинете — Айла, Джек и я. Джек и Айла взяли на себя расследование этой конкретной тайны. Я здесь только потому, что заинтересована в результате: не только в прекращении публикации этих пасквилей, но и в том, чтобы узнать судьбу Лорны.

Грея нет дома. Для него это «домашние хлопоты», а значит — епархия Айлы. Это может прозвучать так, будто мужчина умывает руки, бросая «женскую» работу, но он передал сестре контроль над хозяйством и прислугой, и его участие в таких разговорах означало бы, что он всё еще главный. Если в комнате есть мужчина, люди всегда будут ждать последнего слова именно от него.

— Хорошо, — произносит Айла. — Мэллори, приведи, пожалуйста, Лорну. Джек, мы признательны тебе за помощь в этом деле, и мой брат проследит, чтобы ты получила достойную компенсацию.

— О, я в этом не сомневаюсь, но я не спешу уходить. — Джек потягивается, закидывая ноги на стол Грея. — Хочу посмотреть, чем всё закончится. И да, можете смело винить меня в том, что правда выплыла наружу.

— Винить? Или благодарить?

Джек улыбается:

— Как вам будет угодно.

Они продолжают болтать, а я спускаюсь вниз, где миссис Уоллес запрягла Лорну чистить кастрюли.

— Лорна? — говорю я. — Нам с миссис Баллантайн нужна твоя помощь в похоронном кабинете.

Она бросает кастрюлю в таз с водой и буквально семенит за мной. Раньше я бы подумала, что ей просто надоело драить посуду. Теперь я знаю: она просто боится упустить шанс услышать что-то полезное.

Мы входим в кабинет Грея. Джек по-прежнему сидит за столом. Увидев её, Лорна напрягается.

— Что он здесь делает? — В её голосе звучит не любопытство, а враждебность. Она может не догадываться, что Джек — женщина, но она явно знает, что Джек работает на главного конкурента МакБрайда.

— Джек — наш друг, — отвечаю я. — Ты видела его раньше, когда он приносил записки.

— Записки, которые ты читала, — вставляет Джек.

Мы с Айлой обмениваемся взглядами. Прощай, тактика мягких подступов.

Айла берет инициативу на себя:

— Мы знаем, что ты шпионишь для Джозефа МакБрайда, автора серийных романов о докторе Грее.

— МакБрайд сам в этом признался, — добавляет Джек. Со снисходительной улыбкой она добавляет: — Признался, когда я предложил поставлять ему информацию получше, так как я лично знаю доктора Грея и участвую в его расследованиях.

— Так что давай обойдемся без протестов и заверений, что ты не работаешь на мистера МакБрайда, — говорит Айла. — Он нанял тебя, зная, что мы отчаянно нуждаемся в горничной, и помог тебе попасться нам на глаза. Вопрос теперь не в том, правда ли это, а в том, что мы собираемся делать.

Лорна не произносит ни слова. И она вовсе не дрожит от страха перед последствиями.

Мало какие криминальные истории в викторианской Британии так популярны, как те, где слуги оказываются злодеями. Это люди, допущенные в святая святых семьи. Скорее наймут ленивую горничную, чем ту, кому нельзя доверять. Если Айла расскажет о предательстве Лорны, та больше никогда не найдет работу. И всё же девчонка стоит с каменным лицом.

Айла явно ждет продолжения; её рука ныряет в карман за мятной лепешкой — верный признак беспокойства. Она одергивает себя и выпрямляется.

— Полагаю, мы можем прийти к соглашению, Лорна. Возможно, ты даже не потеряешь место. Ты была хорошей горничной, и мы готовы рассмотреть возможность…

— Сто фунтов.

Айла осекается и уставляется на неё:

— Прошу прощения?

— Сотня соверенов, миледи. — Лорна с издевкой выговаривает последнее слово. — Вот цена моего молчания.

— Твоего молчания о чем?

— Обо всем. — Девчонка скрещивает руки на груди. — За сто фунтов я сохраню все секреты этого дома.

Айла выдерживает её взгляд:

— Нет.

Лорна моргает. А затем смеется.

— Если вы пытаетесь торговаться, я бы посоветовала вам попросить заняться этим вон ту, — она кивает на меня. — У вас кишка тонка.

У Айлы на щеке дергается мускул.

— Возможно, но я не торгуюсь. Я отказываюсь платить.

— Значит, вы хотите, чтобы я рассказала всему миру, что творится в этом доме?

Теперь наступает очередь Айлы смеяться.

— И что же здесь творится, дитя? Мы странные, но всё, чем ты можешь нам угрожать — это публичное смущение из-за наших причуд. Это сработало бы с семьей куда более респектабельной, чем наша. Все и так знают, что мы эксцентричны. Что еще ты им скажешь? Здесь не происходит ничего по-настоящему скандального, и уж точно ничего преступного.

В глазах Лорны вспыхивает недобрый огонек:

— А что, если я скажу обратное?

— Кто тебе поверит? — вклинивается Джек. Она встает и передает сложенный листок бумаги. Лорна открывает его и бледнеет. — Какие бы враки ты ни плела об этом доме, найдется десяток людей, которые подтвердят, что ты лжешь. Десяток людей куда более уважаемых, чем уличная замарашка, которая…

— Откуда у вас…? — начинает Лорна.