— Есть еще кое-что, — произнес Грей.

Он подвел меня к дальней стене и замер в ожидании. Судя по всему, мой «научный руководитель» решил устроить мне проверку. Я могла бы поворчать, но ворчала бы еще больше, если бы он всегда указывал на очевидное, не давая мне шанса развивать навыки.

Я коснулась отметин на штукатурке. Большинство были старыми, будто вмятины оставили еще прежние жильцы. Но затем я заметила несколько свежих сколов, один из которых был настолько новым, что с него еще осыпалась пыль.

Я видела такие стены раньше, когда выезжала на определенный тип вызовов. Вмятины в гипсокартоне. Сколы краски. Всё чуть выше уровня моей головы. Здесь, на оштукатуренных стенах, это были щербины. Но паттерн тот же самый.

Я отступила назад, чтобы рассмотреть получше, и под моим сапогом что-то хрустнуло.

— Мне следовало это поднять, — заметил Грей, — но я помню, что вам не нравится, когда я трогаю улики.

Я бросила на него тяжелый взгляд.

— Тогда могли бы предупредить, прежде чем я на них наступлю.

Я подоткнула юбки и присела на корточки. Нашла осколок грубого фаянса, который только что раздавила каблуком.

Грей вздохнул.

— Вы ведь понимаете, что делаете это абсолютно неправильно?

Я подняла на него глаза.

— Полагается наклоняться так, чтобы ваши ягодицы взмывали в воздух.

Я фыркнула.

— Сами попробуйте проделать такое в корсете. А теперь, будьте добры, подайте лампу.

Он подал, и я пригнулась еще ниже, чтобы осмотреть пол. Разглядела еще несколько осколков и капли чего-то темного.

— Помогите мне подняться, пожалуйста, — я протянула руку.

— Сегодня вам требуется необычайно много помощи.

— Всё из-за этого чертова корсета и юбок, ясно?

Его лицо посерьезнело, когда он протянул руку.

— Если вы предпочитаете одеваться как Джек, мы можем это устроить. Я знаю, в свое время вы привыкли к брюкам.

Я с трудом выпрямилась.

— Заманчиво, но это значит, что мне придется притворяться мужчиной, а я не уверена, что хочу носить брюки настолько сильно. С моим телом понадобится очень тугой бандаж, чтобы сойти за парня. Хотя носить брюки время от времени было бы неплохо. Может, в особняке, когда никого нет? Если это допустимо.

— Это абсолютно допустимо. Мы найдем вам брюки и сообщим остальным о вашем выборе. Лишних вопросов не будет.

Что опять же возвращает нас к вопросу о «особенной» горничной, которую не вгонит в краску вид женщины в брюках… и которая не побежит трепаться об этом на каждом углу.

Я вспомнила, что заметила пролитую жидкость, собственно, ради этого я и поднималась. Какой бы чистой ни казалась эта квартира, ползать по полу я не собиралась.

Я снова присела там, где увидела пятно. Убедившись в своих подозрениях, я протянула руку и коснулась его. Кончик пальца окрасился красным.

Капля крови на полу, еще влажная, рядом с несколькими другими, которые уже впитались в дерево.

Затем я заглянула в мусорное ведро. Сверху лежали черепки разбитой чашки и окровавленная тряпка.

— Черт, — вырвалось у меня. — Я очень не хотела этого видеть.

— Хм.

— Следы на стене в кухонной зоне. Примерно на уровне головы. Кто-то регулярно швыряет предметы в другого человека, и последним была чашка, совсем недавно. Крупные куски убрали, но подмести еще не успели. Кровь на полу и тряпка в мусоре.

— Кровь я сам не заметил, — признался Грей. — Только разбитую чашку и стену. Эти отметины указывают на систему.

— На систему домашнего насилия. Один партнер против другого.

— Предположительно, мистер Кинг против своей жены.

Я кивнула.

— Статистически — да. Она чуть выше меня ростом, и следы соответствуют этому, но мне нужно больше зацепок. Я хочу поговорить с соседом за той стеной.

Когда мы с МакКриди впервые пришли к Кингам, Эммет сказал, что за стеной живут Райаны, и жена там больна. К счастью, это не тот сосед, который нам нужен. По другую сторону кухонной стены жил пожилой вдовец. Он долго не открывал, но когда я сказала, что беспокоюсь о миссис Кинг, охотно пригласил нас внутрь. Разговорить его не составило труда. Он явно симпатизировал Флоренс… и совсем не жаловал Эммета.

— Актером ему надо быть, этому-то, — говорит старик. — А не врачом. Актером. Всех в этом доме одурачил, кроме меня. Все думают, какой он славный молодой человек, такой обаятельный и вежливый, а его жену считают заносчивой барышней. Она девица хмурая, серьезная, порой резкая на язык. Но именно она постоянно бегает для меня по поручениям, приносит миску похлебки и слушает мои жалобы на ноги. Из неё вышел бы хороший врач. А ему я бы и занозу вытащить не доверил. Он бы, скорее всего, сразу всю ногу оттяпал. Он может казаться дружелюбным, но у него нет времени ни на кого, кроме самого себя и своих «ребят».

— Ребят?

Старик машет рукой.

— Дружки из колледжа. Если он не шляется с ними по кабакам, оставляя её одну, так притаскивает их домой выпивать, и бедной девчонке приходится уходить.

А я-то думала, что изможденный вид Эммета — следствие ночных бдений над учебниками. Похоже, нет.

— Он выживает её из квартиры своими выходками, когда пьян? — спрашиваю я.

— Нет-нет. Когда парень под мухой, он милейшее создание. Но девчонке нет покоя от всего этого шума. Она уходит заниматься к друзьям или выскальзывает на одну из своих прогулок, а когда возвращается, он уже трезв — и вот тогда он становится сущим тираном.

— Вы слышали, как они ссорились?

— О, он осторожен. Никогда не кричит. Почти не повышает голоса. Он слишком хитер, чтобы давать другим подслушивать. Вместо этого он швыряет вещи. Тарелки и всё прочее, будто они могут позволить себе покупать новые. Вот только сегодня он что-то разбил о мою стену. Бедная девчонка ушла с разбитым носом. Пыталась смыть кровь, но я видел. Говорю вам, будь я на двадцать лет моложе, я бы отлупил этого мальчишку. Будь я моложе на тридцать — увел бы девчонку прямо у него из-под носа. Она заслуживает лучшего.

— Вы поняли, из-за чего они спорили?

Он качает головой.

— Слух у меня уже не тот, а парень ведет себя осторожно. Слышал только его голос, злой, а потом что-то разбилось. Она вышла не позже чем через десять минут, я спросил, всё ли в порядке, она ответила «да» и сказала, что пойдет прогуляться. Я стоял у двери, караулил, чтобы он за ней не пошел. Но он никогда так не делает. Отпускает её в любое время.

— Значит, миссис Кинг ушла, а муж за ней не последовал. Но его ведь нет дома. Обоих нет.

— О, он ушел. Просто не за ней. Он вышел минут через двадцать, в своем лучшем пальто и шляпе. Отправился пропустить по пинте со своими ребятами, как будто ничего и не случилось.

— В лучшем пальто?

— Вроде вашего, сэр. — Старик кивает на Грея, который всё это время хранил молчание. — Длинное черное пальто и черная кепка. Он надевает его только тогда, когда идет кутить с друзьями. Видать, думает, что выглядит щеголем, но оно ему совсем не идет.

Итак, Кинги поссорились. Эммет швырнул в Флоренс чашку, и та попала в стену. Кроме того, он её ударил. Она быстро смывает кровь и оставляет его наедине с его паршивым настроением. Он дает ей фору, а потом выходит сам, в темноту, облаченный в длинное черное пальто и черную шляпу — невидимый в ночи.

Я могу надеяться, что Эммет действительно пошел пропустить пинту эля, но я в это не верю. Совсем не верю.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Мы заглянули в пансион на Баклю-плейс, чтобы убедиться, что Флоренс не ушла заниматься туда вместе с остальными. Девушка, открывшая дверь, сказала, что не видела Флоренс весь день. Нам стоило поискать её внизу, у берегов Уотер-оф-Лит. Это её любимое место для прогулок… и именно туда мы планировали отправиться дальше.

Из наших прошлых бесед, когда Флоренс восстанавливала поминутно свои передвижения в день убийства, я знала её маршрут. Она направляется к Дин-Бридж, а затем идет вдоль Уотер-оф-Лит до Стокбриджа, после чего выходит в город и идет домой.

Всего несколько дней назад (в моем времени) я гуляла по берегам Уотер-оф-Лит вместе с мамой; вход со стороны Стокбриджа находился совсем рядом с нашей арендованной квартирой на Ройал-Серкус. Это приятная прогулка вдоль реки — место, где, если рядом никого нет, можно слушать журчание воды, любоваться старой архитектурой и представлять, что живешь… ну, примерно в это самое время.

Однако это днем. Я не уверена, что рискнула бы гулять вдоль реки в такой час даже в своем мире, и уж точно не в одиночку. В эту же эпоху — и подавно. Пусть Уотер-оф-Лит и петляет через фешенебельный Новый город, это не значит, что здесь безопасно зимним вечером, когда стрелки часов близятся к полуночи.

Когда мы пересекали Дин-Бридж, я заметила секс-работницу, пытавшуюся согреться в дверном проеме. Да, опять же, это Новый город, но даже здесь есть подобные места, где процветает подпольный мир. Можно сколько угодно строить красивые особняки и разбивать частные сады за холмом, отделяющим ваш мир от трущоб, но нищета не будет вечно сидеть по ту сторону этой насыпи.

На этой женщине было шерстяное платье с дополнительными нижними юбками для тепла. Её наряд не был вызывающим в обычном смысле слова, но распущенные волосы и косметика выдавали род занятий, как и тот факт, что она забилась в тень, в полном одиночестве в такой час.

— Сколько стоят её услуги на час? — вполголоса спросила я, когда мы притормозили на углу.

Грей вздрогнул.

— Откуда мне знать?

— Я не спрашиваю о твоем личном опыте, Грей. Просто назови примерную цифру.

Он что-то возмущенно пробормотал, но, в конце концов, признал: слышал, будто для женщины на улице это обойдется в несколько шиллингов для прилично одетого джентльмена.

Я протянула руку. Он поперхнулся еще раз, но вложил монеты мне в ладонь. Я направилась к ней, нарочито громко стуча каблуками, чтобы предупредить о нашем приближении. Женщина подняла взгляд; её глаза скользнули с меня на Грея. Поняв, что мы идем именно к ней и при этом не пылаем праведным гневом, она сделала шаг вперед, улыбаясь.

— Добрый вечер, — сказала она. — Ищете способ согреться этой зимней ночью?

— Скорее, ищем пропавшую участницу вечеринки. — Я показала монеты. — Одна молодая леди любит здесь гулять, и у нас есть причины беспокоиться о её благополучии сегодня. Могу я купить несколько минут вашего времени?

— Вы ищете мисс Фло?

Я замедлила шаг.

— Э-э, да.

Женщина рассмеялась, и, подойдя ближе, я поняла, что она старше, чем мне показалось вначале. Лет тридцать пять, с приятным лицом и завидными гладкими черными волосами.

— Здесь только одна молодая леди гуляет в такой час, и у вас есть все права за неё беспокоиться. — Она закатила темные глаза. — Эта девчонка — живое доказательство того, что ум и здравый смысл не всегда ходят парой. Что бы я ни говорила, я не могу выкурить её отсюда. Никто из нас не может.

— Не самое безопасное место для одинокой девушки, — заметила я.

— Вот ей это и скажите. Или, может, ваш друг джентльмен скажет, она может и послушать. Некоторые дамы лучше воспринимают слова мужчин. Она милая, очень милая девочка, и я завидую её храбрости, но… — Она вздохнула и покачала головой. — То, что она должна иметь возможность гулять здесь в безопасности, вовсе не означает, что она может.

Я указала на неё пальцем:

— Именно так. В точку. В общем, ответ на ваш вопрос — да. Я видела её около часа назад. Она пыталась всучить мне пару шиллингов, как и всегда, в надежде, что я устрою себе выходной. Я не беру её деньги. Ей они нужнее, чем мне.

— Она что-нибудь говорила сегодня?

Женщина покачала головой.

— Почти ни слова. Она и так не особо болтлива, но обычно спрашивает, как дела, напоминает беречься от «дурной болезни», спрашивает про моих малюток. Но сегодня — лишь пара слов. Её мысли были где-то далеко.

— И она пошла туда, вдоль реки? — Я указала направление.

— Как обычно. Если пойдете за ней, надеюсь, чтобы отговорить от этого безумия, можете спрашивать любого встречного. Мы все её знаем и присматриваем за ней. — Она вздохнула. — Наверное, в этом и проблема. Пока мы за ней следим, у неё здесь не бывает неприятностей. Вы ведь не против того, чтобы её капельку припугнуть?

— Нас больше беспокоит, что она сама найдет неприятности, но да, ей полезно будет осознать, что она была в безопасности только потому, что другие за ней приглядывали. Подозреваю, она не хотела бы быть обузой.

— Это не обуза. Мы только хотим, чтобы она прекратила эти безумные вылазки. Или брала с собой мужа. Не представляю, как он это допускает.

Я очень надеялась, что мужа рядом с ней сегодня нет. Вслух я этого не сказала. Просто отдала женщине монеты, несмотря на протесты, что это лишнее, и мы начали спускаться по лестнице к тропе внизу.

Это была часть города, которую не видел даже Грей. Конечно, он гулял здесь раньше, но только при дневном свете и только в тех местах, где жители Нового города обычно прогуливаются вдоль берега. Сегодня же была не просто ночь. Была зима, со свежевыпавшим снегом и холодным ветром, хлещущим на открытых улицах наверху. Здесь, внизу, было тише и спокойнее. Слишком тихо для одинокой женщины, но я подозревала, что Флоренс видит здесь только покой и тишину. Здесь кажется безопасно, особенно когда чистый слой белого снега скрывает даже самые грязные углы.

Почувствовав запах жареных каштанов, мы поднялись по ступеням и обнаружили сгорбленную старушку, которая уже закрывала свою тележку на ночь. Мы находились рядом с садом, украшенным к зиме, и раньше люди наверняка выходили сюда насладиться снежной прогулкой. Мы не особо рассчитывали, что она видела Флоренс, но когда спросили, она ответила: да, она знает эту молодую леди, та купила каштаны и заплатила вдвойне, как и всегда. Мы забрали последний пакет её товара, уже остывающего на углях, и поблагодарили её, прежде чем спуститься обратно.

Мы прошли совсем немного, когда Грей заметил старика, закутанного в одеяла, спасавшегося от холода. Он тоже видел Флоренс — она отдала ему каштаны, которые купила. Она не остановилась поболтать, как делала обычно, просто сказала несколько добрых слов и пошла дальше. Он указал нам направление, и мы отдали ему свои каштаны, прежде чем продолжить путь.