— Вряд ли. Всем известно, что почва в Керке в основном состоит из азота и калия, учитывая, что земля там, судя по всему, заселена курицами. — Он бросает на меня взгляд. — Я приветствую твое рвение в изучении гэльского, Мэллори, но, возможно, тебе пока не стоит его использовать.

— Эй, «Курица» — вполне нормальное название для города. В Аляске такой есть. Его вообще-то хотели назвать «Тундряная куропатка», но основатели не смогли это слово по буквам продиктовать.

Он поднимает взгляд, проверяя, не шучу ли я. Затем качает качает головой и возвращается к земле.

— Возможно, это и не из славной деревни Керк, но я верю, что мы сможем подтвердить или опровергнуть версию о том, что это из тоннеля. Почва там несколько отличается от того, что мы видим снаружи, возможно, из-за возраста или глубины. Мы возьмем это и сравним.

Подходит МакКриди.

— Потому что если это из тоннеля, значит, наш убийца не только сбежал этим путем, но и вошел через него. — Он косится на меня. — Я вообще хочу знать, к чему был этот разговор о курицах?

— Просто доктор Грей поставил под сомнение мои познания в географической этимологии.

— Он в этом ужасен, не так ли? И хотя мне крайне неприятно прерывать столь важную дискуссию, полагаю, я обнаружил орудие убийства.

Мы срываемся с места так быстро, что врезаемся друг в друга. Грей жестом пропускает меня вперед, как и подобает джентльмену, хотя, как и всегда, он на мгновение медлит, прежде чем уступить лидерство.

МакКриди ведет нас в дальний угол.

— Я оставил его in situ.

В щели между письменным столом и стеной лежит кусок веревки. Её не столько спрятали, сколько просто бросили. О, я уверена, убийца не оставил бы её валяться посреди комнаты. Это вызвало бы подозрения, которые могли испортить всё удовольствие от того, как мы вскрываем мумию и находим там жертву. И всё же в мире, где еще не исследуют волокна или кровь, нет нужды прятать орудие убийства по-настоящему. А если забрать его с собой — шансы попасться возрастают.

— Можно одолжить ваш карандаш? — спрашиваю я Грея.

— Если ты намерена использовать его, чтобы выудить веревку оттуда, то, полагаю, мы уже установили твою прискорбную ловкость рук. — Он встает передо мной и наклоняется. — Можно мне свет?

МакКриди приносит фонарь, и Грей светит в узкое пространство.

— Есть ли там что-то, кроме волос, что я рискую сместить? — спрашивает он меня.

Я качаю головой.

— Сомневаюсь, что мы смогли бы снять с неё даже отпечатки пальцев. В основном мы бы искали волосы, но если это орудие убийства, любые волосы, скорее всего, принадлежат сэру Аластеру.

Он кивает и всё равно с величайшей осторожностью извлекает веревку, подцепив её карандашом, и бережно кладет на стол, словно это ядовитая змея.

Пользуясь фонарем, Грей изучает находку.

— Похоже на кровь. На шее сэра Аластера была ссадина там, где веревка впилась глубоко в плоть. Я могу проверить, совпадают ли следы с этим конкретным куском веревки. Полагаю, что да.

— Ага, в это время нет никакого смысла подбрасывать фальшивое орудие убийства. Ну, в мое время в этом тоже не так много смысла, учитывая методы сопоставления оружия и ран, но это не мешает людям пытаться.

— Значит, полиция становится умнее, а преступники — нет? — уточняет МакКриди. Когда я смотрю в его сторону, он добавляет: — Порадуй меня, Мэллори. Скажи, что хоть что-то становится проще.

— Полиция абсолютно точно становится умнее, — отвечаю я. — А преступники, если уж на то пошло, только тупеют. Знаете, именно поэтому в органы начали пускать женщин. Работа становится настолько простой, что даже женщины справляются.

На это МакКриди отвечает мне улыбкой.

— На что бы вы смогли проверить эту веревку? — спрашивает МакКриди.

— На ту самую легендарную ДНК, верно? — подхватывает Грей. — По крови, а также по чешуйкам кожи, оставленным жертвой и, возможно, даже преступником. Если только они не носили перчаток.

— А они не будут их носить, — говорит МакКриди. — Потому что в будущем все преступники гораздо менее сообразительны. Мэллори пообещала, и я ей верю.

— Тогда попроси её рассказать тебе про город под названием Курица, потому что никто не смог написать слово «куропатка». Хоть кто-то поверит в эту небылицу.

— Эй, а вы сами-то сможете написать «куропатка»? — спрашиваю я.

— Я даже не знаю, что такое тундряная куропатка, и совершенно уверен, что ты и это выдумала.

— Вообще-то, нет, — вступает МакКриди. — Это разновидность тетеревиных, обитающая в очень холодных регионах. Не проси меня писать это слово, но мне приятно знать то, чего не знаешь ты, Дункан.

— Ты знаешь много такого, чего не знаю я. В основном это бесполезные пустяки, но иногда твой репертуар включает крупицы практической информации.

МакКриди в ответ на это делает неприличный жест, сопровождая его улыбкой. Они дружат с самого детства, и я им завидую. У меня полно друзей по колледжу и коллег, но я потеряла связь с друзьями детства, как это часто бывает в нашем мире, где дружбы на Фейсбуке кажется достаточно.

Я придвигаюсь, чтобы получше рассмотреть веревку. Затем начинаю кружить по комнате.

— О-оу, — тянет МакКриди. — Мэллори вышла на охоту. Пока мы тут лясы точим, она выстраивает связи.

— Может, да, а может, и нет, — бросаю я.

Под столом я замечаю пару ящиков. Упаковочные ящики. Я мельком видела их раньше, но не обратила особого внимания, потому что они были недостаточно велики, чтобы вместить мумию, а искала я именно её. Теперь, надев перчатки, я наклоняюсь, чтобы вытащить один… и ага, на мне всё еще корсет от вечернего платья со шнуровкой. МакКриди галантно подходит и вытягивает ящик за меня.

— Упаковочные материалы, — констатирую я. — Для транспортировки артефактов. Включая… — Я указываю на кусок пеньки.

— Веревка, — произносит МакКриди. — Похоже на тот же тип, хотя Дункану нужно будет её осмотреть. Если это она, значит, мы имеем дело с преступлением, совершенным под влиянием момента, а не с умыслом. Убийца не приносил веревку с собой. Он использовал то, что было под рукой.

— Значит, они были здесь и либо нашли веревку, либо её кусок лежал на виду, — рассуждаю я. — Мы установили точное место преступления? На полу есть кровь?

— Крови было пролито недостаточно для этого, — говорит Грей. — Это была всего лишь ссадина. Но мне кажется, я вижу другое место преступления, раз уж мы здесь.

Он делает несколько шагов и наклоняется.

— А-а, — говорит МакКриди. — Полагаю, я знаю, что это такое. — Он достает из кармана мумифицированный палец.

— Это… палец? — спрашивает Грей.

— Фаланга пальца.

— А Мэллори обвиняет меня в том, что я рассовываю улики по карманам. По крайней мере, я не делаю этого с частями тел. Удивлен, что ты не боишься запаха, который может остаться.

— Я завернул его в носовой платок, — отвечает МакКриди. — И достал его, потому что считаю, что он объясняет то, на что вы сейчас смотрите.

Я смотрю туда, где склонился Грей. На полу видны темные крупицы; отсюда они кажутся пеплом или угольной пылью. Вот только камина в этой комнате нет. Я нахожу кусочек в отдалении и пытаюсь нагнуться, но сталкиваюсь с привычной проблемой из мира моды. Грей выпрямляется и протягивает мне фонарь.

Я направляю луч как могу, прищурившись на пол. На моем ногте поместилось бы несколько таких крошечных обломков, а значит, на ковре их почти не разглядеть.

— У вас есть какая-нибудь…? — начинаю я, но вижу, что Грей уже протягивает мне листок бумаги.

— Спасибо.

С помощью бумаги он подцепляет крупицу и подносит её мне. Я вглядываюсь в неё в свете фонаря. МакКриди, судя по всему, буквально «отдал палец» Грею, и тот молча протягивает его мне. Кожа того же цвета. Она дубленая, но неровная по краям — там она выглядит почти так же, как этот осколок.

— Значит, скорее всего, именно здесь убийца разломал мумифицированное тело, — заключаю я.

— Я бы сказал, что да, — откликается МакКриди. — Учитывая то, что я вижу под этим.

Я поворачиваю голову и вижу, что он склонился у витрины. Направляю туда свет и замечаю небольшой коричневый предмет.

— Это…? — начинаю я.

— Еще один палец? Полагаю, что так.

С некоторым усилием я выпрямляюсь.

— Значит, убийца решает разломать тело на мелкие куски. Это непросто. Оно высушенное, а не обугленное. Один палец залетает под мебель. Другой отваливается в тоннеле. Чертовски «милое» обращение с покойником.

— Я видел и похуже, — невозмутимо замечает Грей.

— Аналогично, — соглашаюсь я. — Просто я больше возмущена тем, насколько он старый. Человек умирает больше тысячи лет назад, и его бренные останки возят повсюду, как балаганный экспонат, а затем ломают, точно связку хвороста. Впрочем, учитывая то, что убийца сделал с сэром Аластером, полагаю, не стоит ждать от него уважения к мертвым.

Стук в дверь. Я нахожусь ближе всех и распахиваю её: на пороге стоит Айла, пытающаяся улыбнуться сквозь явное изнеможение.

— Знаю, что вы заняты, — говорит она. — Мириам сейчас со своим братом, и дети с ними, так что нам с Эннис незачем больше здесь оставаться. Она подбросит меня до дома. А потом отправит карету назад, когда та доставит её саму. Могу ли я прислать что-то с каретой? Инструменты, которые могут вам понадобиться?

Я смотрю на Грея, тот качает головой.

— Всё, что нам нужно проанализировать, мы заберем с собой, — говорит он. — Передай Эннис, чтобы не беспокоилась насчет кареты. Мы дойдем пешком.

Взгляд Айлы скользит по нам обоим сверху вниз.

— Нет, не дойдете, — заявляет МакКриди. — Вы примете предложение Эннис и будете надеяться, что она на вас не посмотрит, прежде чем уедет, иначе она может передумать и заставить вас тащиться на своих двоих.

— Да-да. На Мэллори страшно смотреть. Я была вежливая и не стала упоминать об этом.

— На меня? — возмущаюсь я. — А вам, сэр, не нужно зеркало?

Айла отмахивается от нас.

— Возвращайтесь к работе. Ждите карету через час. Я попрошу миссис Уоллес приготовить ранний завтрак, он будет готов к вашему возвращению, когда бы это ни случилось.

— Завтрак? — Грей достает карманные часы. — А-а.

— Да, завтрак, — подтверждает она. — Я постараюсь сама хоть немного поспать, но встану к девяти, чтобы мы могли обсудить дело.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

МакКриди отправляется опрашивать обитателей дома по нашему списку, в то время как Грей ведет меня осмотреть тело. Он ждет более пристойного часа, чтобы послать за Саймоном и катафалком. В современном мире это могло бы нас ужаснуть: оставить тело в доме, чтобы не будить возницу ни свет ни заря? Но есть причина, по которой викторианские гробовщики на самом деле не имеют дела с трупами. Бальзамирования еще не существует, поэтому тела часто остаются в семейном доме до самой подготовки к погребению. Женщины в семье сами занимаются омовением и одеванием покойного. Так что наличие мертвеца в доме для викторианцев не так мучительно, как было бы для нас.

Помогает и то, что сэр Аластер лежит не на кухонном столе. Комната, где мы его размотали, заперта, а констебль следит, чтобы никто не входил. Мы проскальзываем внутрь и закрываем за собой дверь.

Одна из причин такой охраны заключается в том, что Грей оставил сэра Аластера частично раздетым. Это всего лишь расстегнутая рубашка, но в этом мире подобное сочли бы скандальным и неуважительным по отношению к человеку положения сэра Аластера.

— Я подумал, ты захочешь взглянуть, прежде чем я одену его для перевозки, — говорит Грей, пока мы пересекаем комнату. — Как ты уже видела, самая очевидная травма на его шее.

Я всматриваюсь в синяки и ссадины, которые отметила ранее. Затем проверяю веки сэра Аластера.

— Похоже, причиной смерти стало удушение, — констатирую я.

— Вероятно, да. Налицо классический признак — петехиальные кровоизлияния. Если теперь ты проверишь руки…

— Признаки борьбы? — Я приподнимаю его кисть и замечаю небольшие порезы на кончиках пальцев. — Нет, это…

Я осекаюсь; перед глазами вспыхивает образ — воспоминание о той ночи, когда я перенеслась в это время. Кто-то хватает меня сзади, веревка захлестывает шею. Тщетные попытки оттянуть её от горла.

— Да, защитные раны, — тихо произношу я. — Но он защищался от веревки, а не от нападавшего. — Меня бьет крупная дрожь. — Я это помню.

Грей резко вдыхает.

— Я беспечно показал тебе то, что могло вызвать травматичные воспоминания. Мои искренние извинения, Мэллори. Давай прекратим. Тебе не нужно…

— Нет, я в порядке. Просто вспышка. Я устала, и мысли путаются. — Я быстро встряхиваю головой и снова осматриваю руки. — Нападавший накидывает веревку на шею сэра Аластера. Тот хватает её и пытается оттянуть, но противник сильнее. Или… — Я отмечаю угол ссадин на шее. — Нападавший был выше. Тянул вверх. Так же, как… — Снова глубокий вдох. — Мой нападавший был выше меня, он заставил меня встать на цыпочки, из-за чего я не могла драться. Я просто болталась там, как тряпичная кукла. Вся моя подготовка по самообороне, все боевые навыки — я даже не могла толком ударить ногой, чтобы не задушить саму себя… Черт возьми!

Я делаю глубокий вдох.

— Я действительно очень устала.

Я поднимаю взгляд, но Грея уже нет напротив. Его пальцы ложатся мне на руку — прикосновение робкое, проверяющее, не отстранюсь ли я. Когда я этого не делаю, он сжимает мою руку.

— Я бы предложил обнять тебя, — говорит он. — Ты сделала это для Джек, когда мы её спасли, и она, кажется, оценила.

Я слегка улыбаюсь при этом воспоминании. Поначалу Джек была в ужасе. Объятия? Конечно, нет. Она была не из таких, да и эпоха не располагала к утешительным объятиям.

— Я предлагаю, — повторяет он, — хотя сомневаюсь, что ты согласишься.

— Это зависит от того, — отвечаю я, и глаза мои внезапно застилают слезы, — предлагаешь ли ты это просто из вежливости. Если так — я справлюсь сама.