Келли Армстронг

Тревожа мертвых

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Disturbing the Dead / Тревожа мертвых

Автор: Келли Армстронг / Kelley Armstrong

Серии: Раскол во времени #3 / A Rip Through Time #3

Перевод: nasya29

Редактор: Евгения Волкова

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Как вы относитесь к мумиям?

Я смотрю на Эннис через стол в гостиной. У нас в самом разгаре жестокая карточная партия. Конечно, я подозреваю, что слова «карты» и «жестокая» не должны стоять в одном предложении, но это же Эннис — она способна превратить даже детскую «Рыбку» в кровавый спорт.

Мы играем в экарте; это похоже на вист, только для двоих. И хотя игра с сестрой моего босса может показаться передышкой от обязанностей горничной, на деле всё наоборот: работу по дому никто не отменял. А значит, я застряну здесь, складывая это чертово белье, в то время как должна уже закончить с делами и просто отдыхать.

Но чего хочет Эннис, то она и получает, и если она требует, чтобы я сыграла с ней в карты, выбора у меня особо нет. Ну, ладно, я могла бы отказаться. В конце концов, я не настоящая горничная в Эдинбурге 1869 года. Я детектив полиции двадцать первого века, которая, по причинам, кои Вселенная отказывается разглашать, оказалась заперта в теле двадцатилетней служанки доктора Дункана Грея.

Грей знает мою историю. Его вторая сестра, Айла, тоже знает. Но их здесь нет: они бросили меня ради какой-то секретной миссии, из-за которой я совершенно — ну вот ни капельки — не бешусь. Я застряла с Эннис, которой мой секрет неизвестен. И если я заявлю ей, что развлекать незваных гостей не входит в мои обязанности… Что ж, викторианские горничные не говорят такого вдовствующим графиням.

Так что я играю в экарте, и она меня громит, несмотря на то, что я уже начала неплохо соображать в этой игре. Никто не играет так, как Эннис. По крайней мере, кровь проливается только в переносном смысле. В этот раз.

— Мумии? — Она машет рукой перед моим лицом. — Вы меня слушаете, Мэллори?

— Как я… отношусь? К… мумиям?

— Вы что, прикладывались к виски, пока моей сестры нет дома? Это бы многое объяснило. — Она кивает на карты. — Единственное другое объяснение — вы чувствуете себя обязанной поддаваться. Я была о вас лучшего мнения.

Я игнорирую шпильки. С Эннис нужно выбирать, в какой бой вступать, иначе не закончишь воевать, пока не упадешь от изнеможения, а она объявит себя победителем.

— Боюсь, леди Эннис, что я — плохая замена доктору Грею и миссис Баллантайн. Я не вращаюсь в надлежащих кругах, и хотя уверена, что существует некий обычай прерывать карточную игру вопросом об отношении партнера к мумиям, я не знаю подходящего ответа. Пожалуйста, простите меня. Я такая тупица.

Она прищуривается.

— Нет, вы грубая, дерзкая и саркастичная. К вашему счастью, я считаю всё это замечательными качествами для молодой женщины, при условии, что она не моя горничная. Итак, мумии. Ваше отношение к мумиям.

— Вы ведь об египетских мумиях, верно? Это не какой-то тайный шифр аристократии, где под «мумиями» на самом деле подразумевается морфин? К морфину я отношусь очень серьезно. Это плохо. Не принимайте его. Так, а теперь я хочу сбросить вот эти. — Я хлопаю по столу двумя картами.

— Нет ничего плохого в капле морфина при правильных обстоятельствах. Проблема в лаудануме, он притупляет ум. Этого я не терплю. Но да, я имею в виду египетские мумии. Вам когда-нибудь хотелось развернуть такую?

Я моргаю. Я правильно расслышала? Вглядываюсь в Эннис, в ее глаза, которые блестят по-кобриному ярко, как и всегда. Никаких признаков виски или морфина.

— Хотелось ли мне когда-нибудь… развернуть мумию? — переспрашиваю я.

— И посмотреть, что там, под всеми этими бинтами.

Я расслабляюсь. Точно. Вспоминаю, где нахожусь. Викторианская Шотландия времен расцвета Британской империи, когда египетские мумии были на пике моды. То, что кажется мне полным бредом, для Эннис — обычный светский разговор. Должно быть, она прочитала статью о раскопках и подумала, что мне это будет интересно.

На самом деле мне даже льстит, что она делает такое усилие. Это не в стиле Эннис. Впрочем, мы ладим, несмотря на моё ворчание из-за того, что она навязала мне роль компаньонки. Леди Эннис Лесли — женщина не добрая. Но она интересная, и пока она продолжает налаживать отношения с Греем и Айлой, я могу признать, что её общество мне не в тягость.

— Иссохший труп, — говорю я, изучая свои карты. — Вот что скрывается под оберткой. Обезвоженный человеческий труп без желудка, печени, легких и кишечника. О, и мозги. Мозги они вынимали через нос.

Тишина. В общении с большинством людей я бы предположила, что оскорбила их чувства. Но женщина напротив меня — из Грев; она дочь отца, сколотившего состояние на похоронном деле, и матери, которая привила любовь к науке всем своим детям. В этом доме никто не упадет в обморок при упоминании извлечения мозгов через ноздри. Напротив, это станет приглашением к бурной дискуссии о деталях процедуры.

Поэтому, когда Эннис замолкает, я удивленно поднимаю взгляд.

— Где ты об этом прочитала? — спрашивает она.

Судя по тому, как она на меня пялится, мне хочется едко напомнить ей, что я умею читать, и весьма неплохо, спасибо большое. Но тогда она может настоять на том, чтобы узнать, где именно я это вычитала, а я не буду знать, что ответить, поэтому говорю правду:

— Уверена, что где-то читала, но я и мумий видела. В музеях.

— В каком именно?

Я замираю, осознав свою ошибку. Вот в чем причина её замешательстве, мы не в том мире, где дети ходят в музеи на школьные экскурсии, особенно такие девочки, как Катриона Митчелл, в чьем теле я нахожусь.

Я неопределенно машу рукой.

— Не припомню. Где-то в моих странствиях.

— В каких еще странствиях? — Она пристально смотрит на меня. — Вы — почти неграмотная горничная, которая, скорее всего, никогда не покидала Эдинбург.

— Я не «почти неграмотная». Я понимаю, что создавала такое впечатление до травмы головы, но теперь подозреваю, что всегда умела читать. Просто по какой-то неведомой причине предпочитала этого не делать. На самом деле мои навыки чтения — превосходны.

«Травма головы» — это оправдание для тех, кто не знает моей тайны. Я переместилась сюда, когда нас с Катрионой одновременно придушили; она действительно получила травму головы и несколько дней была без сознания. Грей объясняет изменения в моей личности — и мои причуды — травмой мозга. Это также позволяет мне использовать мое собственное имя: я чувствую себя другим человеком, поэтому попросила называть меня Мэллори вместо Катрионы.

Я отхлебываю чай.

— А теперь давайте вернемся к нашей захватывающей партии в…

— Вы никогда не уезжали из Эдинбурга, Мэллори.

— Конечно уезжала. Я была в Лите буквально на прошлой неделе.

Ее глаза сужаются.

— В Лите вы не могли видеть мумию.

— Вы уверены? В Лите можно встретить любые странности. Вот в прошлую поездку…

— В Лите нет музеев.

— Возможно, это секретный музей. Простите, леди Эннис, если вас туда никогда не приглашали, но у них строгие правила: не пускать тех, кого обвиняли в отравлении мужей, даже если их признали невиновными.

В этот момент я готова на всё, лишь бы отвлечь её, даже на упоминание её недавнего прошлого.

— Уверена, вам это кажется очень забавным.

— Как и вам — вы ведь находите способ ввернуть это почти в любой разговор. Я не знаю, где видела мумию, леди Эннис. Это часть повреждения моего мозга. Я просто помню, что видела. Возможно, я слышала, как кто-то об этом говорил, и по ошибке приняла этот рассказ за собственный опыт. Разум — штука загадочная.

— Как вы не устаете мне напоминать каждый раз, когда я указываю на то, что вы ни капельки не ведете себя как двадцатилетняя горничная.

— Горничные ведут себя по-разному. Будучи Катрионой, я была воровкой с явными наклонностями к социопатии. Будучи Мэллори, я, как вы выразились, грубая, дерзкая и саркастичная. Если вы предпочитаете социопатию…

— Я не знаю, что это такое, никогда не слышала этого слова.

— Прошу прощения. Опять же, — я стучу пальцем по голове, — это вызывает массу проблем, включая мою склонность изобретать новые слова. Мне просто повезло найти такую толерантную семью, готовую закрывать глаза на мои причуды.

— Ни одна горничная не должна знать слова «причуда».

— Я употребила его неправильно?

Она качает головой.

— Вам слишком нравится дразнить меня своими секретами, какими бы они ни были.

— У меня нет секретов. Даже в этих картах — рука просто паршивая. А теперь, если позволите мне такую дерзость, леди Эннис: могу я спросить, почему вы упомянули мумий?

— Возможно, потому, что я собиралась предложить вам возможность, которая вряд ли еще хоть раз представится девушке твоего круга. Однако, раз уж вы настаиваете на столь непочтительных колкостях, я склонна забрать предложение назад.

— Нельзя забрать то, чего вы еще не предлагали. — Я пристально смотрю на нее. — Это как-то связано с мумиями?

— Вечеринка со вскрытием.

— Вечеринка… со вскрытием мумии?

Она отмахивается.

— Официально это называют «научной демонстрацией», но по сути — это вечеринка. Вечерний прием в доме сэра Аластера Кристи. Он недавно вернулся из Египта с двумя мумиями и намерен вскрыть одну из них. Это может стать событием сезона, ну, или как минимум недели. Вскрытие проведет сам сэр Аластер, он хирург в Королевской больнице. Сэр Аластер — жуткий зануда и наверняка будет утомлять всех лекциями, но это малая цена за возможность увидеть, как разворачивают мумию.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица. Здесь я часто так делаю — так же, как и приучила себя не разговаривать с посторонними в той манере, в которой общаюсь с Эннис.

Уверена, в какой-то момент, если Эннис останется в нашей жизни, ей придется узнать правду. Но никто — и меньше всех я — пока не спешит ей всё выкладывать. Впрочем, это дает мне отличный повод поумерить спесь этой непрошибаемой старшей сестры Грея и Айлы.

Что касается вскрытия мумии… признаю: десятилетняя Мэллори была бы в восторге. Тридцатилетняя Мэллори в ужасе. Это всё равно что устроить вечеринку с раскопками на кладбище, чтобы поглазеть на труп в могиле. Даже викторианские шотландцы поняли бы, что это аморально. Но здесь это считается приемлемым, потому что тело внутри бинтов — египетское. Я не жду, что Эннис это поймет, хотя Грей, ее сводный брат, сам темнокожий.

Оскорбляет ли меня идея вскрытия мумии? Да. Оскорбила бы она всех в моем времени? Нет. Все ли в этом времени одобряют подобное? Тоже нет. Подозреваю, это одна из причин, почему всё действо прикрыто респектабельным плащом «науки».

— Вы приглашаете меня на эту… вечеринку? — осторожно спрашиваю я.

— Я приглашаю Дункана и Айлу, а они могут взять с собой тебя и этого своего друга-детектива.

— Хью, леди Эннис, — поправляю я. — Его зовут Хью МакКриди, и вы знаете его больше половины жизни, так как он лучший друг вашего брата.

— Да-да. Хью. Он тоже может прийти.

— Я думала, это закрытое мероприятие. Вы можете просто так добавить к приглашению еще четверых?

— Я делаю, что пожелаю, — заявляет она. — Я леди Эннис Лесли. — Она отпивает чай и ставит чашку с решительным щелчком. — Единственная причина, по которой меня вообще пригласили, — это желание добавить в процесс щепотку пикантного скандала. «Та самая оскандалившаяся вдовствующая графиня».

— А-а.

— И я решила, что раз им нужен скандал… — Она замолкает, элегантно пожимая плечами.

— То вы им его обеспечите, — заканчиваю я. — Расширив приглашение на сестру-химика, незаконнорожденного брата, их друга-детектива… и горничную, которую ваш брат упорно называет своей ассистенткой.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Именно так.

Я вздыхаю.

— Это звучит как очень плохая идея.

— Все лучшие идеи таковы.

Я уже открываю рот, когда щелкает замок задней двери. Не скажу, что я прислушивалась. Не скажу, что мне пришлось сдерживаться, чтобы не вскочить, как брошенный щенок, услышав возвращение хозяев. Если что-то из этого правда, я виню во всем Эннис и эту бесконечную партию в экарте.

— Идите к нему, — вздыхает Эннис. А затем вскидывает брови: — Ой, не смотрите на меня так, дитя. Вам удается дурачить только моего брата — он вечно слишком занят своими мыслями, чтобы что-то заметить.

Я не стала спорить. Пусть Эннис развлекается. Я оживилась, потому что и Айла, и Грей дома, и я смогу узнать, чем они занимались. Может, чем-то интересным, например, началом нового дела.

Со всем подобающим достоинством я выхожу из гостиной и спускаюсь по лестнице на первый этаж, откуда доносится голос Айлы. Когда мои шаги раздаются совсем рядом, она зовет:

— Мэллори?

— Иду.

Первой я вижу Айлу. Это статная тридцатичетырехлетняя женщина, на полголовы выше меня, с бледной кожей, веснушками и медными кудрями. Грей стоит за ее спиной. Он на три года младше сестры, ростом около шести футов, широкоплечий, с волевой челюстью, смуглой кожей и карими глазами; его волнистые темные волосы уже начинают выбиваться из-под помады.

Они стоят в задней прихожей, снимая зимнюю верхнюю одежду.

Айла улыбается.

— Мэллори. Мы сделали тебе подарок.

Она указывает рукой, и только тогда я замечаю молодую женщину, почти растворившуюся в тенях. Ей около восемнадцати, крошечная, тонкокостная; на ней коричневое платье, из-за которого она напоминает крапивника. Крапивника, готового улететь при первой же возможности.

— Лорна, — говорит Айла, — это Мэллори. Именно её обязанности горничной ты на себя возьмешь.

— Еще одна? — раздается голос. Я поднимаю взгляд и вижу Эннис, спускающуюся по лестнице.