Глава 8.

Прокручивая разговор с Вороновым, я постоянно ловил себя на мысли, что разговор пошёл, сразу, как-то ни так и как бы я не хорохорился, как бы не пытался гнуть свою линию, но старый МГБшник меня тупо переиграл. Он выяснил всё, ну, почти всё, что его интересовало, а вот ни на один мой вопрос так ясного ответа и не дал. Ну да, опыт, чтоб его, не пропьёшь и в карты не проиграешь, а Воронов жучило опытный, вцепится, хрен отстанет. Ладно, нечего тут «растекаться мыслью по древу», работать нужно. Хотя, какой уже работать, стемнело давно. Ну, значит с утра и сразу за работу.

— Ты откуда здесь взялся? Вроде в Москву вчера улетел? — хмуро спросил я Воронова, глянув на часы. — Ещё и семи нет!

— Вернулся… за тобой. — ответил подполковник, тяжело вздохнув. — Сейчас мой старый приятель — Меркулов, договаривается с Лаврентием Палычем, чтобы он тебя принял. Так что, тебе надо лететь в столицу и ждать там.

— Мне надо? Нет, мне это не надо. Мне надо дом достроить, сад к зиме подготовить. Что-нибудь с отоплением придумать, запасы кое-какие на зиму сделать. Мотоцикл, вон, восстановить, а мне ещё и мерина грузового, правда, горевшего, обещали, его тоже надо будет восстановить. Вот это мне надо, а сидеть в Москве до морковкиного заготовления и ждать у моря погоды… не, мне это не надо. Мы же с тобой этот вопрос уже обсудили и утрясли — если что-то кому-то надо, то милости прошу, а сам я никуда не поеду. У меня дел и так полно, ещё по всему Союзу разъезжать не хватало.

— Ты что, собираешься этот металлолом восстанавливать⁈ — удивился Воронов, глянув в сторону полураздавленного мотоцикла. — Да брось ты, я тебе новенький М-72, только с конвейера, подарю… в Москве. И угля мы тебе завезём, и вообще, поможем чем сможем.

— Ну, уголь мне ваш и даром не нужен. Мало того, что грязюки от него немерено, так ещё и серой вонять при горении будет. А на счёт моцика подумать надо, правда М-72… тяжеловат, но… в Москву всё равно не поеду. — Воронов опять тяжело на меня посмотрел.

— Руслан, я вот одного не пойму — ты кем себя возомнил? Ты что думаешь, мы не можем тебя просто скрутить? Не забывай, одного твоего «землячка» мы уже взяли и не особо напрягаясь.

— Ну, на счёт «взяли» это ты товарищ подполковник загнул. Скорее всего вышло у вас это совершенно случайно, или застали со спущенными штанами. Со мной такой фокус не прокатит, а о последствиях ты уже знаешь, повторяться не стану.

— В бою мы его взяли! Сбили его этот кирпич летающий, зенитка сбила. — хмуро поведал мне Подполковник. — Нескольких очень хороших ребят потеряли, но взяли.

— Сбили⁈ Бот, из зенитки⁈ Ну вы монстры! Или это он полный идиот. Илья Николаевич, запомни, сбить бот из зенитки, если он исправен, невозможно! Если бот вооружён и готов к бою, даже если он гражданский, не бронированный, размотает вашу танковую дивизию, со всеми средствами усиления, минут за пятнадцать. А если боевой, штурмовой или десантный, то и от пары дивизий ничего не останется. Как, в моё время говорили, «и соскребали их ложкой, а хоронили в котелках». Поверь, Илья Николаевич, ты просто не представляешь, что такое штурмовой бот, это такая дура, что по своим размерам вполне может сравниться с любым известным вам авианосцем. А этот идиот, скорее всего, не на боте был, а на глайдере, а то и на флайере.

— Он сказал — бот. — растерянно произнёс Воронов. — Говорит, что и нам может такие пригнать… за определённую плату. — Вот после этих его слов у меня, словно вспышка, в голове мелькнула мысль.

— А вот скажи мне, Илья Николаевич, я так понимаю, что этот его «бот» вы в хлам размолотили?

— Да, он там не только горел, но ещё и взорвался, вот тогда-то мы ребят и потеряли.

— Ага, скорее всего реактор рванул. Но меня не это интересует. А вы не задумывались, как он собирается возвращаться в Содружество? — тут уже Воронов усмехнулся.

— У него за Луной корабль, вот на нём он и вернётся. К сожалению, нам этот его корабль недоступен. — я улыбнулся.

— Вот же жук, а. Николаич, а вы ему наверное, королевские условия создали, бегаете перед ним на задних лапках и любой каприз выполняете?

— Ну, любой, не любой, но условия содержания и на самом деле шикарные. — вяло отреагировал на мой вопрос подполковник.

— А где он сейчас? В Москве?

— Ну а где де ему быть-то. Недели две как в Москву вернулся, до этого почти два месяца в Туапсе «отдыхал», говорит, никогда в жизни настоящего моря не видел. — ну вот, кое-что и встало на свои места. Если Воронов уже четвёртый год возится с этим инопланетянином, то и не мудрено, что он и на меня проецирует своё к нему отношение, то есть — ублажать и ни в коем случае сильно не злить, а я-то всё голову ломаю, почему он терпит все мои выходки и выкрутасы, а он, оказывается, привык. А ведь при всём при этом, он довольно жёсткий мужик, другие подполковниками ГБ не становятся, да и повоевал.

— Николаич, а вам не приходило в голову, что он вас тупо разводит?

— Что значит «разводит», с кем разводит?

— Это — фразеологизм такой, означает, что вас обманывают, водят за нос.

— С чего ты взял?

— А с того, что он в любой момент может от вас свалить. У него установлена нейросеть, и он на постоянной связи с ИскИном корабля или судна, ну, это такая вычислительная машина, до которой вам ещё лет двести развиваться. И по его запросу на Москву рухнет такой вот бот, с штурмовым комплексов дроидов и… Дроиды это такие механизмы, что-то вроде… блин, да у вас и слов-то таких ещё нет… Во, у Чапека есть понятие «робот», а ещё у евреев есть легенда о «големе». Понимаешь, о чём я говорю?

— Ну… приблизительно. Так, говоришь, он в любой момент может вызвать этот свой бот?

— Да, я в этом уверен. И, похоже, что в Москву мне лететь всё же придётся… Ты же мне организуешь встречу с этим хм, разумным?

— Вот это вообще без проблем! Он за нашим Управлением проходит. Так что, летим в Москву?

— Летим. Куда же деваться. — тяжело вздохнув ответил я, при этом осмотрев недостроенный дом.

— Ладно, выделю я тебе пару рукастых человек, доделают они твой дом. Ты им только покажи и расскажи как с этой твоей химией обращаться.

— Во, это уже другой разговор. — обрадовался я, что на время моего отсутствия стройка не встанет, да и не собирался я надолго в Москве задерживаться, посмотрю на местного арварца, переговорю с ним, уточню пару вопросов и домой, только оставлю в Москве маячок для портала. И что раньше этого не сделал, будет возможность в Москву и обратно, в любое время шастать.

Сразу в Москву улететь не вышло. Во-первых, найти пару «рукастых» строителей, так вот сразу у Воронова не получилось — люди были на вес золота и никто из «начальства» делиться с заезжим москвичом желанием не горел, у всех были планы и сроки. В итоге, пришлось подполковнику, своим волевым решением, снимать пару строителей с одного из объектов МГБ. Во-вторых, достаточно много времени ушло на обучение, а точнее, на преодоление страха у рабочих перед, как они выражались, «бесовщиной», потому как мужики оказались деревенскими и в возрасте. А, в-третьих, после того как рабочие мало-мальски освоились и начали делать кладку… я их чуть не прибил — первый же десяток блоков были положены сикось-накось, что такое уровень и отвес, такое впечатление, они вообще не знают и делают всё «на глазок» — как привыкли. Тут уже и Воронов не выдержал — ох, как же он орал на этих горе строителей, а потом сорвался и рванул на тот самый объект, с которого их снял. Вернулся уже за полночь, уставший, голодный и аж бледный от ярости.

— Руслан, ты представляешь, они же и там так точно работают — всё кривое и косое, а прораб только руками разводит! А раствор⁉ Я эту их кладку руками ломал! Начальник строительства жалуется, дескать цемента не хватает, а сроки поджимают, вот, мол, и выкручиваемся как можем. Проверил накладные — все стройматериалы поступают им вовремя и в полном объёме. Завтра с утра поеду в проектный Институт, выяснять как так они проект просчитывали, как смету составляли⁈

— Ты бы, Николаичь, лучше на цемзавод съездил, да проверил, какую марку цемента они на стройку отгружают и какая по проекту положена, да по смете, а потом бы посетил дом и дачу того самого прораба и начальника строительства. — чуть усмехнувшись сказал я.

— Да что ты… — начал было подполковник, но как-то очень быстро сдулся. — Думаешь воруют?

— Ну почему же сразу «воруют»? Я бы сказал борются за выполнение плана и взятых на себя повышенных социалистических обязательств. Это я на счёт цемзавода, если ты не понял. Ведь любому дураку ясно, что сверхплановая продукция из воздуха взяться не может — нужны «лишние» сырьё, дополнительное время на его обработку, сверхплановая энергия, ладно, с этим, наверное, проблем нет. Но ведь производительность завода рассчитывается из его реальных возможностей, если по техпроцессу положено на цикл, предположим, восемь часов на определённый объём итоговой продукции определённого качества, то только так и никак иначе. А тут тебе рапортуют, что перевыполнили план на двадцать, а то и тридцать процентов. Вопрос — откуда сырьё на эту сверхплановую продукцию, а самое главное — откуда «дополнительное» время, на её производство. Ответ простой — или качество ни в… ни в Красную армию, либо приписки. За такое дело надо к стенке ставить, ну, или, если сильно добренькие, тогда срок давать, а у вас что? Правильно! Премии, почёт и уважение! Так чего ты тогда хочешь? А вот на счёт прораба и начальника строительства… тут не знаю, может и воруют.

— А ты откуда всё это знаешь? — Воронов с недоверием смотрел на меня.

— Так я по основной специальности, ну, той, что в Содружестве получил, инженер-технолог, да и в своём Мире учился на истфаке Университета и прекрасно знаю, к чему такое вот перевыполнение плана во времена СССР приводило. И как целые города рушились, и как магазины были забиты откровенным браком. Кстати, в Содружестве, тоже, можно сказать, плановая экономика, хотя и капитализм чистой воды, так вот, там таких вот «перевыполняльщиков», на рудники ссылают, или такие штрафы навешивают, что ещё и их дети должны остаются. Вот, как-то так. Нет, на процент-два план перевыполнить можно, за счёт, так сказать, оптимизации производства, но никак не на четверть или треть.

— А как же в войну, на заводах и по два плана давали? — попытался поставить меня на место Воронов.

— Ты, подполковник, не путай мягкое с тёплым. В Войну у вас люди по шестнадцать часов, а то и более, за станком стояли, в цехах спали и так по всей технологической цепочке. А сейчас не Война и… люди немного расслабились, а вот аппетиты, у начальства, остались прежние. Ещё раз повторяю, проверь накладные на цемзаводе, сколько песка получили, сколько извести, сколько и каких оксидов. И каков итоговый выход цемента. Я думаю, что будешь приятно удивлён. И не забывай, что для разного цемента — разный состав и разное время производства, которое можно сократить только за счёт снижения качества, то есть, вместо цемента М400, получится что-то вроде цемента М300, а по бумагам как раз первый и будет. Хотя… в моё время о качестве продукции «при Сталине» такие слухи ходили, что наши строители краснели.

— Неужели у нас всё так плохо?

— Наоборот, это у нас было всё так плохо. Приведу тебе один пример. Мои родители строили дачу и где-то смогли найти бэушный кирпич, что-то там сносили, а кирпич продавали населению. Так вот, постройка была где-то как раз этого времени и бэушный кирпич стоил дороже нового. А у нас проблем ни с цементом, ни с кирпичом не было, в любых объёмах, только плати, пожалуйста. Так что, качество, по крайней мере, кирпича этого времени, как говорится, вне подозрений. Хотя… царский… был ещё дороже, да и качеством выше, чем даже «сталинский».

В общем, проговорили мы с Вороновым почти до самого утра и никуда он, само-собой с проверками не поехал, не его это дело, но, то, что определённую зарубочку он себе сделал, я ни на миг не усомнился. Но, что самое неприятное было в нашем разговоре, так это то, что я так и не заметил, когда он перестал меня спрашивать, а начал опрашивать, пока, конечно, не допрашивать, но близко к тому. Видать, что и подполковник, в какой-то момент понял, что слегка перегнул палку и извинившись, сказал.

— Извини, Руслан, как ты говоришь — профессиональная деформация.

— Вы бы так лучше своего арварца допрашивали. — недовольно заявил я.

— Эх, знал бы ты как его допрашивали. — весело ответил Воронов. — Боюсь, что и тебе с этими нашими специалистами встретиться доведётся. — я непроизвольно напрягся, что не укрылось от подполковника. — Нет-нет, никаких допросов «третьей степени», всё чинно, вежливо, благородно, но… некоторым нашим специалистам просто невозможно солгать, они чувствуют ложь.

— Николаич, солгать можно любому, главное — знать как. А вот правильно спрашивать, задавать правильные вопросы… Не помню, где, но слышал, что чтобы задать правильный вопрос, надо, как минимум, знать, о чём спрашиваешь.

— Поэтому ты и хочешь пообщаться с этим инопланетянином?

— Да и мне он ни соврать, ни что-то утаить не сможет. Именно потому, что я знаю о чём спрашивать и, даже, частично, знаю правильные ответы.

— А с нами информацией поделишься?

— Сразу говорю, не всей. Ответы на некоторые вопросы вам совершенно не нужны и даже могут быть опасны.

А на утро мы с подполковником вылетели в Москву. Если честно, то мне было несколько странно, что у самолёта прямоугольные иллюминаторы, но самым странным было то, что посадку самолёт совершил почти в центре города — на Ходынском поле, в моё время тут уже давно всё было застроено жилыми домами, а о самом аэропорте напоминала только станция метро «Аэропорт». А в самом здании аэровокзала, на Ленинградском проспекте, разместился штаб Вооружённых Сил. А сейчас это вполне себе действующий аэропорт, хотя большую часть рейсов и перенесли на Внуковский и Быковский аэропорты. Прилетели мы военным бортом, но машина нас уже дожидалась. Воронов, было, хотел поселить меня на Лубянке, всё рассказывал, какие у них там оборудованы квартиры для таких как я. Ещё и шутил, гад.

— Руслан, да ты не переживай, на этот раз никто тебя в камере селить не будет. Жить будешь в служебной квартире в здании Министерства.

— Это в том, которое раньше было Госстрах, а теперь ГосУжас? — не остался я в долгу. — Нет уж везите в какую гостиницу. Надеюсь, что вашего удостоверения вполне хватит, чтобы для меня нашёлся номер. А то знаю эти советские московские, да и не только московские, гостиницы — как не придёшь, один ответ — мест нет.

Воронов слегка поморщился, ещё раз попытался прорекламировать служебное жильё, но всё же сдался и приказал водителю ехать в гостиницу «Берлин», бывший «Савой». И словно в насмешку, или в подтверждение моих слов, на стойке администратора красовалась та самая табличка. Мы с Вороновым в унисон хмыкнули и улыбнулись. Но, как я и ожидал, служебное удостоверение МГБ творит чудеса не хуже Магии. Стоило только подполковнику махнуть бордовыми корочками, как номер тут же нашёлся и не простой, а одноместный «люкс». Оставив меня в гостинице, Воронов, молодым сайгаком, ускакал куда-то в даль, наверное, с отчётом к своему начальнику, а может быть и выяснять на счёт моей встречи с Берией. Правда перед его уходом, мы всё же договорились, что если ничего нового не будет, то завтра с утра он устроит мне встречу с арварцем. Значит у меня есть почти сутки свободного времени и я знаю как его потрачу.

Москва конца первой половины двадцатого века разительно отличается от той Москвы, которую я знаю, но ещё больше она отличается от Ростова на Дону того же времени. Пока я бродил по улицам столицы, правда не один, а в сопровождении пары, пытавшихся выглядеть неприметными, молодых парней с армейской выправкой, у меня даже появилось такое впечатление, что этот город никогда не знал войны — целые, неповреждённые дома, чистые витрины, трамваи позванивают, привлекая внимание прохожих, очень много нарядно одетых людей, ловящих последние летние денёчки и, от чего я отвык в Ростове, лица — улыбающиеся лица. А ещё, в Москве не ощущается недостатка, кажется, ни в чём. Работают магазины, прилавки которых заполнены, как государственные, так и коммерческие, в последних, правда, цены кусаются, зато и выбор куда больше, чем в государственных. Вот в один такой магазин я и зашёл. А что, деньги есть, места в хранилище предостаточно, а вот мои запасы натуральных продуктов оставляют желать лучшего. Именно в этом магазине меня привлекла витрина с колбасами и сырами. Конечно, выбор, по сравнению с витринами двадцать первого века, не большой, но сосиски и, та самая, легендарная, «Докторская»… устоять я не смог. А подойдя поближе… испытал самый натуральный шок — что колбаса, что сосиски были… серого цвета. Я даже сначала подумал, что это муляж, или продают испорченный товар, но анализатор быстро показал, что продукты высшего качества. А потом до меня дошло — здесь ещё не добавляют в продукты всевозможную химию, всякие там эмульгаторы и усилители вкуса. Эта колбаса и сосиски сделаны из натурального мяса, а кто-нибудь, когда-нибудь, видел варёное мясо красного или хотя бы розового цвета? Нет! Оно всегда серое!

Из магазина я вышел только через полтора часа, практически его опустошив. Недаром, после моего ухода на дверях появилась табличка, что магазин закрыт. Ну да, пришлось немного побаловаться магией, повлияв на сотрудников магазина, чтобы они не обращали внимания на мои, исчезающие неведомо куда, покупки. Следующей мой жертвой стал магазин «Пиво — воды», где я затарился всеми имеющимися в наличии соками, газировкой, винами и коньяком, тем самым — армянским, ну и несколько ящиков пива прихватил. В общем, весь рабочий день я ходил по магазинам, скупая всё, до чего мог добраться. Деньги, конечно, исчезали с огромной скоростью, но иметь запасы натуральных продуктов для меня важнее каких-то там бумажек. А вот на рынок я не пошёл. Во-первых, там слишком много народа и всем глаза не отведёшь, а, во-вторых, зачем ходить по рынкам самому, если можно припрячь местных, что я, в принципе и сделал, просто подозвав одно из своих сопровождающих, чем очень сильно его удивил, выдал ему пачку купюр и попросил метнуться до ближайшего рынка и купить мне сала, самого обыкновенного солёного сала, а если будет, то и копчёного. Парень нехотя, но всё же отправился по моему поручению, видать задача у них стояла никак себя не выдавать, а просто наблюдать за мной и осуществлять, скажем так, официальную поддержку, в критической ситуации с местными властями. Но, раз уж я их раскрыл, то помогать, в меру, так сказать, сил и возможностей.

В гостиницу я вернулся уже вечером, где-то часов в восемь и там меня уже дожидался Воронов, невесёлый Воронов.

— Ну, чем обрадуешь, Николаич? — улыбаясь спросил я.

— Нечем мне тебя обрадовать, Руслан. О встрече с Лаврентием Палычем Меркулов ещё не разговаривал, сначала хочет сам с тобой побеседовать, а там уже и определится. Если честно, то не нравится мне это, очень сильно не нравится.

— Знаешь, Николаич, а ведь я чего-то такого и ожидал.

— Почему?

— Да мутный он какой-то, твой начальник. Ты знаешь, после смерти Сталина, очень многих его людей, по приказу Хрущёва, арестовали и судили. Многих, очень многих, расстреляли. Спустя полвека, была большая компания по реабилитации. Например, того же Судоплатова, полностью реабилитировали, вернули звание и награды, Абакумова реабилитировали частично, заменив расстрел на срок. Всего я, конечно, не знаю, но то, что реабилитировали очень многих, это точно, помню, какой тогда вой в либеральной тусовке стоял, а вот Меркулову в реабилитации было отказано, полностью. Что-то это ведь должно значить?

— Судоплатова судили? Павла Анатольевича⁈

— Ага, пятнадцать лет зоны. Он там несколько инфарктов получил и глаза лишился.

— А я?

— Илья Николаевич, извини, но ты слишком мелкая сошка, чтобы о тебе в СМИ упоминали. Но, учитывая твою близость и к Абакумову, и к Меркулову, боюсь, что Судьба к тебе благосклонной не была. — какое-то время Воронов молчал, а потом заявил.

— Я сам к Берии пойду. Лаврентий Палыч о нашем Управлении знает и думаю, если я запишусь к нему на приём, то не откажет.

— Ну, попытка не пытка, попробуй, а Меркулову скажи, что я не буду с ним разговаривать. И, да, Николаич, не в службу, а в дружбу, найди мне в Москве какой-нибудь домик с участком. Чувствую, в столице мне бывать придётся часто, не хочу по гостиницам скитаться — своё жильё оно и есть своё.

— Домик я тебе поищу, но ты ведь понимаешь, что он будет под самым пристальным наблюдением?

— Конечно понимаю и никаких проблем в этом не вижу.

— А вот на счёт Меркулова… могут возникнуть эксцессы.

— Это уже проблемы… но не мои, а Меркулова. Я сказал ясно и чётко — разговаривать буду только с Берией или со Сталиным, хотя… с Судоплатовым тоже не отказался бы.

— С Павлом Анатольевичем⁈ Я с ним, буквально, на днях виделся…

— Ладно, что там с вашим инопланетянином, когда я смогу с ним пообщаться?

— Завтра в девять за тобой заедет машина и отвезёт в… в общем, отвезёт на место встречи. Там будут наши люди и при вашем разговоре они тоже будут присутствовать. Извини, но такие правила.

— Да не проблема, всё равно никто ничего не поймёт, вы же ещё не выучили «общий»? Это язык Содружества. — пояснил я.

— Пытались тут… пара энтузиастов, но ничего не вышло, очень сложный язык, а многим определениям ни в одном языке Земли вообще аналогов нет. А ты, значит, и на их языке говоришь?

— Конечно, а как бы я, иначе, там жил. Вот только я его не учил, есть такая технология в Содружестве — загружает знания языка прямо в мозг. Да, кстати, предупреди своих, чтобы ничему не удивлялись, как говорится, морду тяпкой и, якобы, всё так и должно быть. Безопасность вашего «клиента» гарантирую.