Глава 5.

С поезда я сошёл в Ростове на Дону, а вот мои попутчики, хотя и ехали в Крым, отправились дальше — в Киев, а потом в Харьков, были у них там какие-то дела образовались. При этом, Сергей Иванович всё же выпытал мои данные, а я, немного подумав, не стал сильно скрываться — такая конспирация может и боком выйти, вызвать ненужные вопросы и подозрения, а так… ну, что-то где-то читал и вот вспомнил и озвучил. Да и, вряд ли, он меня найдёт, потому как я и сам не знаю где завтра окажусь, где надолго осяду.

Я бродил по полуразрушенному городу, хотя… вернее будет сказать по частично восстановленному, потому как Ростов во время боёв был почти полностью разрушен и сейчас активно восстанавливался. Но, городской транспорт уже работал, восстановили электроснабжение, водопровод и канализацию, да и жилые дома восстанавливались огромными темпами, весь город, особенно его центр, буквально, был превращён в одну огромную стройплощадку, хотя, основной упор, конечно же, делался на восстановление промышленной инфраструктуры города. Недалеко от вокзала я остановился возле длинного стенда с свежими газетами. Пробегая глазами по газетным заголовкам, читая некоторые статьи, я стал невольным свидетелем разговора двух мужчин.

— Степан, это что же, ты и на самом деле надумал дом продавать?

— Костя, ну ты сам посуди, какой из меня теперь работник, на деревяшке-то. Да и от дома там один подвал остался да полторы стены.

— А земля как же?

— А что земля? Сам посчитай, у меня двенадцать десятин, по семнадцать рубчиков в год за каждую вынь да полож. По весне из исполкома комиссия приходила, землю, сад описали, всё подсчитали, всё учли. Вот и получается, что три сотни рублей в год плата за землю, плюс продналог — треть от урожая, а если урожая нет, то ещё пятьсот рублей. А в саду железа больше чем земли, какой там урожай-то? В этом году кое-как полторы десятины картохой засадил, так чуть на той борозде и не кончился, а собрал сам пять, треть отдал, так мне ещё двести семьдесят рублей долга насчитали. Ну сотню-полторы я фруктами, может быть, перекрою, а остальное где брать? Да и сад-то уже старый, почти ничего не даёт, надо омолаживать да пересаживать, а это опять деньги. Я на механический завод счетоводом устроился, так мне, как инвалиду и орденоносцу комнату выделяют, буду жить как кум королю, и с электричеством, и с канализацией, и за водой к колодцу бегать не надо, а то, что народу много, так оно даже и лучше — веселее, все свои, заводские. Вот такие вот пирожки с котятами, Костя.

— Ну это да, в городе-то всяко лучше и веселей, чем у нас на выселках… А за сколь дом-то продавать станешь?

— Ну, сотни по полторы-две за десятину, ну и полтыщи за сам дом. Развалюха, конечно, но подвал добрый, каменный и по весне не топит.

— Дороговато, не продашь, это ведь почитай две с половиной — три тысячи рублей.

— Да куда дешевле-то⁈

— И то верно…

Мужики ещё о чём-то там говорили, сменив тему, а меня словно током пробило — вот оно, купить дом и чёрт с ним, что развалюха — восстановлю, зато и на земле, я уже даже представил, как под виноградом, в кресле-качалке сижу, да персики с абрикосами лопаю и считай в крупном промышленном центре, где заводов и фабрик под три сотни, с работай вообще проблем нет. Опять же, Дон вот он, рукой подать, да и море рядом, не даром же в будущем Ростов назовут «перекрёстком пяти морей». Приняв решение, я торопливо обошёл стенд.

— Товарищи, извините, но я стал невольным свидетелем вашего разговора… Вы правда дом с землёй продаёте?

— Продаю, хлопец, продаю. — ответил мне мужчина лет пятидесяти, у которого вместо левой ноги был протез. — А ты что, никак купить хочешь? Откель ты взялся-то?

— С Сибири, отец, приехал. Сам я детдомовский, всю жизнь о своём доме мечтал и чтобы сад был…

— Эх, паря, дом-то сначала ещё восстановить надо, да и потом он скучать не даст, постоянно что-то да надо делать, да и за садом уход нужен похлеще чем за девкой. — ответил мне второй мужик, примерно ровесник первого.

— Ничего, отцы, руки есть и, вроде как, из правильного места растут, сил тоже достаточно — справлюсь. Так что на счёт дома-то?

— А что на счёт дама… поехали, глянешь. Цену слышал… потянешь?

— Потяну, я после детдома два года в тайге проработал, кой-чего заработал, вот и приехал «на юга». Поехали. — и мы направились… нет не к остановке, а на вокзал, как оказалось, тут уже и пригородный поезд ходит и даже по расписанию. Ну оно и понятно, сейчас частный сектор у всех больших городов просто огромный и людям на работу как-то добираться надо, вот и запустили, первым делом, пригородный поезд.

Дом, точнее подвал под домом мне понравился — большой, видать под всем домом был, просторный, высокий. А вот сам дом… когда хозяин говорил, что осталось полторы стены, то он немного… преувеличил — не полторы стены, а полторы полуразрушенных стены, а сам хозяин, как оказалось, в том самом подвале и жил. Вот и я, пока не отстроюсь, там же поживу. В общем, ударили по рукам, сошлись на двух тысячах и семистах рублях, а заодно я на себя и налог за этот год беру, со всеми долгами. Первым делом пошли в райотдел милиции, там я написал заявление на прописку, затем в райсовет — оформлять куплю-продажу дома, без земли, потому как вся земля в СССР принадлежит или государству, или колхозам, а дом, считается, что находится в городе, так что земля, на которой он стоит не колхозная.

Через три дня Степан Андреич съехал, переселился в комнату в коммуналке, а я въехал. Ещё через неделю получил в собесе документы на дом и стал его полновластным хозяином. Так что, теперь я домовладелец и вопрос восстановления дома встал пер мной в полный рост и… вот тут-то я и присел — восстановить дом нет никакой возможности. Это вам не двадцать первый век, когда и цемент, и кирпич, и дерево на каждом шагу продают. Нет ничего этого в СССР сорок восьмого года в свободной продаже — всё идёт на восстановление народного хозяйства, а частникам… ну, гвозди есть, скобы, можно паклю купить, если повезёт, то стекло, а остальное… на стройках не хватает, о каких частниках может идти речь.

Вот я и призадумался. Нет, перезимовать и в подвале можно и не только перезимовать, можно и год прожить, и два, но ведь хочется-то дом, настоящий, а не его суррогат. Ну, раз советская промышленность обеспечить меня стройматериалами не может, значит будем извращаться. Пришлось напрягать нейросеть и ИскИн — два часа они что-то там в своих мозгах кумекали, а потом как выдали. Пластобетон — основной строительный материал Содружества. Из него строят всё, начиная от собачьих будок и заканчивая космодромами и сортов его больше сотни. Мне был предложен самый дешёвый и простой — пластобетон марки М-1, подходящий для жилого домостроения, не более… двадцати этажей и без больших продольных нагрузок, то есть на один квадратный миллиметр нагрузка должна быть не более пятидесяти тонн. Но, это в условиях Содружества, когда здания просто отливают, то есть получают монолитную постройку. У меня такой возможности, отлить себе дом, нет. Придётся изготавливать кирпичи, ну или небольшие панели. Смогу? Смогу! По факту, что такое пластобетон? Это сплошная химия, правда, абсолютно безопасная. Основу пластобетона составляет самый обыкновенный камень, причём любой — гравий, щебень, галька, да хоть гранит, хоть мрамор. А секрет его заключатся в двух химических веществах с зубодробительной формулой. Одно вещество, это пластификатор, которое, буквально, превращает камень во что-то, по своей консистенции, близкое к сметане, а второе, это затвердитель. И хотя формулы у обоих веществ очень сложные, в производстве они простые, да и ничего дефицитного, даже здесь и сейчас, в их производстве нет.

Неделю я бегал по всем магазинам, рынкам, заводам и фабрикам — клянчил необходимые химикаты. Где-то добыл мешок мела, где-то десяток килограмм серы, где-то кусок калия, где-то что-то ещё, но, как бы то ни было, через неделю я всё достал в количестве необходимом для изготовления пары сотен литров каждого вещества и только после того, как всё приготовил, развернул в дальнем углу подвала химическую лабораторию. А потом ещё три дня «химичил» — грел, охлаждал, перегонял и разводил и разливал по старым, видать винным, бочкам, что обнаружились здесь же — в подвале. Когда и пластификатор, и затвердитель были готовы, отправился на базу вторсырья. Мне нужны были доски, не важно какие, пусть кривые, косые, дырявые, а ещё нужно было найти пару центнеров макулатуры. Причём здесь доски и база вторичного сырья? А всё очень просто. После боёв сорок третьего года, в городе и его окрестностях осталось очень много побитой техники, как нашей, так и фрицевской и это не только танки и иже с ними, но и автомобили. Так вот, мне нужны были доски, а сейчас кузова делают из дерева, точнее обшивают досками металлические рамы. Те автомобили, что можно было восстановить, уже давно восстановили и они бегают по дорогам, а разбитые в хлам, горевшие и тому подобное, стащили на эту базу для переплавки. Вот я и надеялся, что смогу там найти с десяток более-менее целых досок для форм, в которых буду делать блоки из пластобетона.

Мой «поход за покупками» удался на все сто процентов и даже больше. Пусть работники базы и смотрели на меня как на сумасшедшего, но, помимо, пары десятков досок, пусть и треснувших, местами так вообще расщеплённых, с дырами от пулевых попаданий, да такие только на дрова и пускать, я разжился десятком повреждённых автомобильных генераторов и полураздавленным немецким мотоциклом, видать под танк, бедолага, угодил, плюс к этому, мне ещё выделили и целую кучу упакованных немецких листовок. Вот ума не приложу, на кой хрен они их хранили столько лет. Само-собой, что листовки те не один десяток раз побывали под дождём, пожелтели и покоробились, но это была целлюлоза и не в виде опилок, с которыми я бы намучился, а почти чистая. Всё это добро мне закинули в попутную машину и приглашали заходить ещё, пообещали, если будет у меня на желание, подогнать мне не до конца сгоревший грузовой мерседес, правда полтинник с меня стрясли, ну да я не в обиде. Ладно, пусть шутят и смеются, они же не знают, что у меня есть Магия и технические дроиды. А я, если не был счастлив, то очень близко к тому. С чего это? Да сам не знаю, но мне, неожиданно, понравилось работать своими руками. А мерседес я заберу, в хозяйстве пригодится. Через полтора часа я всё это сгрузил у себя во дворе. Ну, как во дворе, возле дома, потому как ни о каком заборе, само-собой, речи не идёт.

На следующий день в подвале началось священнодействие. Я, с помощью Магии, «лечил» доски — заращивал дыры, сращивал трещины, удалял обгоревшие куски. Убил на это время до обеда, но в результате получил пятнадцать четырёхметровых досок и с пару десятков коротких, сантиметров по тридцать, обрезков, прекрасно вписывающихся в мои планы. А потом, до самого вечера, пока не стемнело, занимался немецкими листовками, превращая их в очень мелкое конфетти. Всё, в принципе, я был готов начать изготовление пластобетонных блоков, дело осталось за малым — раздобыть мелкий щебень, или гравий, да что угодно, лишь бы камень. Ну, с этим проблем нет, если выписал и заплатил, то привезут сколько надо — развалины всё ещё разбирают, целые кирпичи откладывают и даже иногда продают частникам, а весь лом идёт в дробилку, потом этим дробом засыпают воронки и отсыпают дороги. Решение, конечно, так себе, но местным виднее.

И хотя я заказал щебень уже на следующий день, который на это и убил, привезли мне его только через четыре дня, аж целых четыре машины, почти три с половиной тонны. Да и привезли, признаться, щебень, но вперемешку с мелкой речной галькой, но я не в обиде. Вс ё это время, пока ждал, занимался садом. Да, бывший хозяин был прав, сад старый, очень старый и, по-хорошему, его надо корчевать и высаживать новый — молодой, но… Магия Жизни и Магия Природы творят чудеса. За эти четыре дня я смог омолодить деревья раза в два и теперь это был не старый сад, а сад в самом рассвете сил. А вот по осени вырвусь в лес или поле, наберу трав, да изготовлю для растений подкормку, так они сами до оптимального возраста и омолодятся, да и урожай с каждого дерева будет такой, что все соседи сбегутся посмотреть и позавидовать.

Но, всё когда-нибудь заканчивается и хорошее, и плохое, вот и моё ожидание закончилось. Пришла пора заняться домом. Я не строитель, хотя строительные Базы и изучал, но там в основном разработка проектов, управление строительными дронами и комплексами, расчёт конструкций и инженерных коммуникаций, а вот на счёт изготовления пластобетона почти ничего и нет, только состав да формулы активаторов, ну и немного про их получение. Поэтому и не мудрено, что «первый блин» у меня вышел комом, да ещё каким. Откуда же я мог знать, что наша земная галька, да вперемешку с щебнем, да с мелкими частицами бумаги, после применения пластификатора даст такой эффект. Хорошо, что я сначала решил попробовать на совсем маленькой форме, всего на два блока. В общем, делал я всё по инструкции — уложил щебеночно-галечную смесь в форму, предварительно добавив в неё горсть бумажного конфетти, разравнял и всё это дело полил пластификатором, в объёме, рассчитанном согласно массы исходного сырья. Минут пять ничего не происходило, а потом пошла реакция, да ещё как пошла. В итоге, выход полезного материала оказался почти в три раза больше по объёму, нежели объём моей исходной смеси. С одной стороны это радует, гораздо меньше придётся возиться, а с другой… вопрос — как этот отразится на, скажем так, эксплуатационных качествах итогового материала. Ну, на счёт крепкости я разобрался через полчаса, когда убрал с формы всё лишнее, и капнул закрепителем. В общем, за десять минут долбления по получившемуся блоку, кроме как сломанной рукоятки пятикилограммовой кувалды и усталости никакого эффекта не было. На блоке даже сколь заметных царапин не осталось, при этом блок получился легкий, легче обычного кирпича, хотя по всем габаритам более чем вдвое больше. А вот теплопроводность будем зимой проверять, если что, то следующим летом буду утепляться. Работа закипела, конечно же, я учёл свои ошибки и смеси в формы сыпал ровно в три раза меньше чем надо. Хотя, если честно, то и второй «блин» у меня тоже вышел «комом», а всё потому, что я решил, раз смеси ложу меньше, то и пластификатора тоже надо ложить втрое меньше. В итоге, смесь стала пластичной, как густая сметана, но при этом «не поднялась». Зато теперь я знаю как изготовить плиты перекрытия и могу штамповать не только строительные блоки, но даже и отделочные плитки, но для этого лучше использовать песок, я так думаю, тогда и плитка выйдет тонкой и прочной.

Из досок у меня получилось пять форм, в каждой из которых можно было сделать по десятку блоков. Вот этим я и занялся. Дом я решил ставить по старому подвалу, а это восемь на восемь метров, для одного меня более чем достаточно, да и для двоих-троих места будет вполне достаточно. В идеале, у меня должна получиться этакая трёхкомнатная квартира, с кухней и санузлом. А это значит, что мне надо изготовить порядка трёх тысяч блоков, а это порядка пяти-шести дней непрерывной работы. Ну да, глаза боятся, а руки делают.

Пару дней я работал спокойно, штабель блоков рос с каждым часом, на третий день начали заглядывать соседи, но разговорами не отвлекали, то ли потому, что мы были не знакомы, то ли потому, что видели — человек делом занят и нечего его отвлекать. А на пятый день, с самого утра, я только-только приготовил первую партию блоков и занялся второй, как ко мне пришли, хотя, скорее за мной пришли. В общем ко мне на участок ввалилось трое милиционеров во главе аж с целым старшиной.

— Гражданин, ваши документы. — строгим голосом потребовал старшина.

— А на каком основании? Позвольте поинтересоваться. Во-первых, вы без разрешения и, как я понимаю, без необходимых документов ввалились ко мне на участок. Во-вторых, прежде чем что-то требовать, потрудитесь представиться и предъявите свои документы. — с нажимом ответил я. А что, с местными законами я уже ознакомился и знаю, что просто так ввалиться к человеку милиция не может — еужны основания. Правда… сомневаюсь, что кого-то это волнует. Но… старшина стушевался и полез в карман гимнастёрки.

— Вот. — махнул он у меня перед лицом раскрытым удостоверением. — Я ваш участковый инспектор, старшина милиции Криворучко Остап Сидорович. А это оперуполномоченные.

— Очень приятно, Остап Сидорович. Надеждин Руслан Владимирович. Так чем обязан?

— Сигнал поступил…

— Сигнал? Вот же люди, а! Я только вторую неделю как дом купил и въехал, а они уже сигнализируют. — улыбаясь ответил я.

— Зря улыбаешься, парень. — мрачно посмотрев на меня, на штабеля блоков, сказал один из оперуполномоченных. — Хищение социалистической собственности, или скупка похищенного… лишение свободы, по новому Указу, на срок до десяти лет.

— Что же ты, такой молодой а уже на скользкую дорожку свернул… — вроде как с жалостью поддержал коллегу второй опер.

— Да вот, как-то так вышло. — пожал я плечами, а потом спросил. — А что я украл-то?

— ты паря мне тут прикидываться брось. Говори, где, когда и сколько цемента украл. Кто помогал, кто сообщник! — опять строго начал старшина.

— Товарищи… или граждане?

— Пока ещё товарищи, но это, судя по тому, что мы видим, совсем ненадолго. — опять влез первый опер.

— Так вот, пока ещё товарищи, ничего и нигде я не крал и уж тем более ничего ворованного не покупал, а цемента у меня и вшивой горсти нет и не было. У вас всё? А то мне работать надо.

— Как это нет и не было цемента, а вон ту кучу кирпичей ты где взял? — никак не успокоится старшина.

— Так, это — сделал. И ещё буду делать, а вы меня отвлекаете.

— Что значит сделал⁈ — начал закипать участковый.

— Сидорович, подложи. Тут надо разобраться. Цемента мы и на самом деле тут не видим и никаких его следов, но целая куча, явно свеженьких, блоков вот она. Формы для их изготовления тоже вот они, молодой человек даже ещё не все блоки из форм достал. Так что, вещественные доказательства у нас есть. Осталось выяснить некоторые вопросы и молодой человек нам на них честно ответит. Ведь ответишь ведь, да? — вступил в разговор первый опер, а второй в это время крутил в руках один из блоков и у него было такое выражение лица, словно он сам себе не верит.

— Отвечу, отчего же не ответить, только ведь вы ещё ни о чём не спрашивали, а только обвинениями кидаетесь. — пожав плечами ответил я

— Вот и хорошо. Блоки откуда?

— Сам сделал.

— Где цемент?

— Да нет у меня никакого цемента, что вы пристали-то⁈ Идите, ищите, всё что найдёте, будет ваше.

— А ведь и пойдём, и найдём. Сидорович, организуй нам пару понятых, а я пока постановление выпишу, на осмотр места предполагаемого преступления. — ехидненько улыбаясь сказал первый опер, но его отвлёк второй.

— Олег, не торопись. Подойди-ка сюда, посмотри.

— И на что тут смотреть?

— Ты же знаешь, что я перед войной в строительном институте учился?

— Конечно знаю. А это тут при чём?

— А при том. Посмотри на эти блоки… Будь они цементные, раза в три тяжелее бы были. А структура, ты посмотри на структуру, они же гладкие… как зеркало.

— И что? Сигнал-то отрабатывать надо. А тут и так всё ясно.

— Ничего тут не ясно! — резко ответил первому второй опер. — Вы, товарищ старший лейтенант, старшего по званию-то послушайте. — и уже обращаясь ко мне. — Руслан Владимирович, а как вы эти блоки сделали, из чего?

— Так вон, щебень да галька, ну ещё чуть, мелко резаной бумаги. — спокойно ответил я.

— А продемонстрировать можете?

— Так без проблем, вы же сами меня от работы оторвали. — я опять пожал плечами и принялся за работу. Освободил до конца все формы, насыпал в них свою смесь, тщательно разровнял и добавил пластификатор. Когда смесь начала бурно реагировать и расти в объёме милиционеры аж отпрыгнули. А я аккуратно, ножом, выровнял густую смесь, убедился, что все формы полностью заполнены, без пустот, и начал капать затвердитель. Надо было видеть глаза моих незваных гостей, когда прямо на их глазах я начал доставать из форм очередные полсотни блоков.

Первым в себя пришёл опер, что когда-то учился в строительном институте.

— Руслан, а что, блоки-то эти крепкие, или от любого пинка развалятся? — я только усмехнулся.

— Вон кувалда лежит. Возьмите любой и попробуйте разбить. Если разобьёте, я вам бутылку коньяка поставлю. Следующие полчаса три здоровых мужика, матерясь и сменяясь долбили несчастный блок кувалдой, пока совсем не умаялись.

— Крепкий, зараза. — вытирая пот сказал старшина, а потом повернувшись, к таким же потным операм, спросил. — Так что, товарищи оперуполномоченные, делать-то будем?

— Ничего, Сидорович, делать не будем, в отдел поедим. Руслан, ты не против, если мы пару блоков у тебя позаимствуем? Нам для отчёта, ну и, скорее всего, для экспертизы понадобятся. — спросил меня бывший студент-строитель.

— Да берите, чего уж там. — махнул я рукой.

— И ещё пара вопросов, Руслан. А чем ты смесь эту свою поливал, а потом что капал?

— Ну, первое, это я называю — пластификатор, он камень делает почти жидким. А второе — закрепитель, он нейтрализует действие пластификатора.

— А не опасные эти штуки?

— А с чего им быть опасными? Смеси эти не горят, от слова совсем, никакого запаха, испарения тоже безопасные. Ни тот, ни другой состав на органику вообще никак не воздействует, как, впрочем, и на метал — только на камень, кварц, кремний и тому подобное.

— Ага, а где ты эти составы взял?

— Нигде не брал, сам сделал. Побегать по городу, конечно, пришлось, пока всё нужное собрал, но нашёл же.

— Ясно. Всего тебе хорошего и это… пару-тройку дней никуда из дома не уходи, можешь понадобиться — сигнал-то был. — сказал мне на прощание опер.

Ага, не уходи, можешь понадобиться… А на кой хрен я тогда весь этот цирк устраивал, если сейчас в бега подамся? Ведь, что пластификатор, что закрепитель, очень просты в изготовлении, никаких тебе реакторов, гигантских температур и прочего. Если поставить их изготовление на поток, то на любую стройку только и нужно будет щебень завозить, да ёмкости с моей химией. Пятиэтажки можно будет как горячие пирожки печь, ведь из пластобетона можно и фундамент лить и не надо будет месяцами ждать, пока он затвердеет, и трубы, которые не прорвёт, пьяный экскаваторщик ковшом не порвёт. Так что, то, что я работал, практически, на показ, это не просто так. Вот только ждал я не сотрудников милиции, а кого из строителей, но… как уж получилось.

Глава 6.